Украина и Речь Посполитая в первой половине XVII в.. Монография

обусловленная жаждой наживы и чувством вседозволенности и неуязвимости сильных перед более слабыми. Такое поло­жение вещей, безусловно, волнует думающую часть шляхты. Появляется большое число памфлетов, посвященных пробле­ме испорченности нравов дворянства, и, как следствие этого, ослаблению государства, которое, как мы помним, только и держится добродетелями «сарматов».

Грозна орлица голубят пугливых,

Зайцу от львов не родиться гневливых.

Также шляхетность знатный умножает

Тем, что всемерно сердце утверждает

В разных науках, а не будь ученья,

Много средь знатных было б удрученья.

«Стремление экзекуционистского движения ограничить сфе-

ру королевских полномочий принижало значение королевских законов, апеллируя к истории до писаного права (1580-е гг. – Б. Д.). Через полвека результаты успеха этого движения уже проявились: не средняя шляхта, бывшая инициатором ограни­чения королевской власти, но аристократия стала независимой, в том числе, и от основной массы дворянства. По сути дела, не шляхту, а именно магнатерию Ш. Старовольский упрекает в безнаказанности и своеволии. Следование традиции трактует­ся автором как возврат к шляхетской демократии, закреплен­ной в писаном праве; в возврате ее “золотой вольности” видит он единственный способ исправления Речи Посполитой»45.

(Ш. Старовольский) главными источниками бед Речи Поспо­литой считает засилье магнатов, ослабление центральной власти в государстве. Его можно было бы «записать» в партию сторонников усиления королевской власти, но одновременно он ратует и за усиление роли сената, составленного из выс­шего духовенства и тех же магнатов. («В состав сената входи­ли придворные сановники, католические епископы, высшие земские должностные лица: воеводы и каштеляны. Члены сената назначались пожизненно и несли фактически ответ­ственность только перед Речью Посполитой»46.) Сенаторы-ре­зиденты вообще были обязаны следить за королем, чтобы он не предпринял шаги, направленные против привилегий шля­хетского сословия. То есть, Ш. Старовольский ратует за движе­ние в сторону создания более дееспособной монархии и однов­ременно усиления роли аристократии, которую сам же упре­кает в особой развращенности и в особом удалении от эталона «сармата» даже на фоне всеобщего упадка нравов дворянства. В реальности это привело бы к установлению аристократи­ческой республики и окончательному вытеснению мелкой и средней шляхты из политической жизни государства. Тем не менее, условно мы отнесем Ш. Старовольского к «королевской партии», ввиду его особо скептического отношения к «качест­ву» современной ему магнатерии и ее роли в государстве.

В Польше первой половины XVII в. получили распростра-

обустройства и польской колонизации Украины и превраще­ния ее в оплот Речи Посполитой на границе с Московией и Крымским ханством. В контексте борьбы шляхетства против любых попыток королей вернуть себе хотя бы частицу реаль­ной власти обращает на внимание на себя памфлет преподоб­ного Петра Грабовского, настоятеля Парнавского. Это произ­ведение называется «Низовая Польша» и имеет явную «проко­ролевскую» направленность.

Единственным правителем Низовой Польши был бы король, осуществляющий власть через назначаемых им чиновников. Лишь в период опасности и волнений король назначал бы осо­бого, временного правителя, “гетмана или местоблюстителя”. Граждане Низовой Польши имели бы при королевском дворе своего специального представителя, именуемого “исполните­лем”. Колонистами в Низовой Польше были бы не только шлях­тичи, но, что более существенно, также мещане и крестьяне. Со­циальные различия в этих землях колонии не препятствовали бы, по мнению Грабовского, некоторому эгалитаризму среди ко­лонистов, состоящему в том, что король жаловал бы там земель­ные владения одинакового размера людям одного сословия»47.

В заключении своего исследования «Парламентская практи­ка в правление Владислава Четвертого»польская исследова­тельница Сибилла Холдус пишет: «Проблемы, с которыми боро­лись сеймы в правление Владислава Четвертого, в значитель­ной степени вытекали из конфликтов, существовавших между королем, магнатами и шляхтой. Причины этих конфликтов кроются в неприятии многими очередных шагов короля, а так­же в росте самостоятельности магнатских фракций при однов­ременном нарастании проблем в шляхетском лагере»50.

шляхетство, магнаты не покушались отрицать за ним права, уравнивавшие его с ними самими; напротив, магнаты стано­вились защитниками и охранителями этих прав; а шляхта своей громадой поддерживала магнатов, потому, что получа­ла от них выгоды. И у магнатов, и у шляхты по отношению к королю было единое желание – ограничить власть его и быть как можно от него независимее. Шляхта не боялась магнатов, не считала ни унижением, ни тягостью служить им, потому что такая служба для каждого имела вид свободы: панов было много, следовательно шляхте оставался выбор, и нередко тот, другой, третий пан заискивал расположения шляхты и при­обретал ее услуги ценой выгод; притом шляхтич смотрел на богатого и знатного пана все-таки как на своего брата, и чув­ство этого равенства по правам утешало его, когда бы даже обстоятельства или привычка вынуждали его ползать перед знатной особою. Напротив, король был один, и королевская власть имела значение принудительности; шляхта понима­ла, что король не свой брат, и если дать ему силу, то с ним нельзя будет торговаться и показывать перед ним достоинство свободного человека, а придется служить ему и повиноваться, когда нет на то ни охоты, ни личной пользы. Поэтому, как ни ограничила в то время шляхта власть короля, а все еще не переставала бояться, чтобы она еще паче не усилилась; страх козней деспотизма беспрестанно тревожил ее, и она старалась не допустить ничего такого, что увеличивало ее опасения. В этом она опиралась на магнатов, как и магнаты опирались на нее, для поддержания своей независимости»51.

Приведенный выше отрывок, на мой взгляд, требует опре-

деленного комментария. Социальное и политическое деление внутри шляхетства было несколько более сложным, чем это представлено у Н. И. Костомарова. Во-первых, это магнаты, пекущиеся о сохранении своей роли полновластных господ в рамках своих владений. Во-вторых, это средняя шляхта, кото­рая политически делилась на несколько групп. Часть из них, действительно, принадлежала к партии какого-нибудь магна­та, а часть, наиболее здраво и широко мыслящая, принадле­жала к «королевской партии», что видно из содержания выше упоминавшихся политических памфлетов. Безусловным лиде­ром «королевской партии» был представитель средней шлях-

Подводя итог после рассмотрения вопроса о внутриполи­тической ориентации шляхты Речи Посполитой, отметим, что она делилась на следующие группировки:

были выработаны с максимальным учетом их интересов. На подкуп шляхты денег они не жалели. Основной заботой маг­натерии было всемерное ослабление королевской власти и со­хранения своей экономической и политической независимости.

• Немногочисленную «королевскую партию», которая

состояла из наиболее дальновидных представителей средней шляхты и духовенства (тоже в значительной степени ком­плектовавшегося из представителей шляхетства), частично из мелкой шляхты (особенно украинской) и казацкой старши­ны (не имевшей прав шляхетского сословия).

Из этого расклада политических сил видно, что самые сла-

бые позиции были у «королевской партии», постоянно усту­павшей под натиском двух других групп.

На какие же внешние силы ориентировались различные группировки внутри шляхетского сословия? Надо сразу отме­тить, что это очень сложный вопрос и, чтобы ответить на него, необходимо приводить специальное глубокое исследование. Ис­ходя из имеющихся материалов (а именно – общих работ исто­риков), можно сделать только весьма приблизительные выводы относительно проблемы внешнего влияния на внутриполитиче­скую ситуацию в Речи Посполитой начала – середины XVII в.

Во-первых, необходимо отметить, что в это время в Европе бушевала Тридцатилетняя война, и Речь Посполитая так или иначе была втянута в это общеевропейское событие. Во-вто­рых, в указанный период в Речи Посполитой королями были избраны представители династии Ваза, которые имели виды на шведский трон, что предопределило враждебные отноше­ния между этими двумя странами. В-третьих, Ватикан и Свя­щенная Римская империя германской нации (Австрия), а так-