Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Творческие задания по философии. Модуль 2. Современная философия. Учебное пособие
.pdf
91
говоря, новую сложнейшую глобальную проблему, к решению
которой мы не готовы!
Для целей данного исследования и представления определений
ИИ важно следующее общее определение интеллекта
исследователями ИИ Г.Н. Рапопортом и А.Г. Герцем:
«Мы определяем понятие «Интеллект» как способность систем к
адаптации к изменяющимся условиям мира путем обучения и
планирования своего поведения непосредственно во время
функционирования в этом мире. Любую машину или биологический
организм, реализующих Интеллект, можно рассматривать как систему
взаимодействующих элементов (объектов), основным назначением
которых является обработка и обмен информацией между
сенсомоторными элементами (Исполнительными объектами) и
Окружением, и поддержанием внутренней структуры системы в
рабочем состоянии. <…>
Современный этап развития ИИ можно характеризовать как этап
создания Баз Знаний и механизмов манипулирования ими в
иерархических системах, состоящих из взаимосвязанных
целенаправленных... объектов, функционирующих в случайной среде
и взаимодействующих между собой в непредсказуемых заранее
временных и пространственных координатах. Отличительной
особенностью этих систем является обработка и обмен информацией
между Исполнительными Объектами и их окружением. Системы в
принципе должны содержать: Базы Знаний и Данных, в том числе,
переменную и постоянную память (Модели) для записи и
запоминания информации о состоянии Окружения; Механизмы
манипулирования Элементами Баз и Моделей (ядро системы);
интерфейсы с внешними сенсомоторными устройствами».
Свою отличную от этого модель «Разумной машины» строит на
основе собственных исследований Джозефф Хокинс:
«Как же будут выглядеть разумные машины? Из теории
эволюционного развития видно, что если наложить иерархическую
систему памяти на возможность испытывать ощущения, то станет
возможным моделирование и прогноз будущего. Прежде всего наша
разумная машина может обладать набором ощущений, отличных от
человеческих, с которыми она может существовать в своем
мире. <…>
Дальше мы добавим к этому иерархическую систему памяти,
работающую по принципу коры головного мозга. Затем мы обучим ее
92
точно так же, как мы учим маленького ребенка. В результате наша
разумная машина создаст модель своего собственного мира, каким
она видит его сквозь призму своих ощущений. Ни у кого не возникнет
ни потребностей, ни возможностей программировать её с
использованием баз данных, фактов или других концепций высшего
порядка, что не совместимо с концепцией ИИ. Разумные машины
должны учится на собственном опыте, в том числе – если возникает
такая необходимость – получая входные сигналы от инструктора. Как
только разумная машина создаст модель своего мира, она сможет
распознавать аналогии, основанные на прошлом опыте, для
прогнозирования событий в будущем, предлагать решения новых
задач, делиться своим опытом с нами».
«Хокинс описывает кору головного мозга как систему памяти,
которая сохраняет информацию о пережитых событиях в форме,
отражающей истинную природу мира. Эта система, названная
Хокинсом запоминающе-прогностической, составляет основу
интеллекта, восприятия, творчества и всей сознательной
деятельности. В целом интеллект – это способность мозга предвидеть
будущее на основании прошлого опыта».
Отметим, что в вышеприведенной модели уже имеет место
сочетание элементов функциональной и (более определенной) модели
технологической грани общей полигранной модели искусственного и
человеческого интеллектов. Но «способность мозга предвидеть
будущее на основании прошлого опыта» – это только часть более
емкой способности интеллекта к «будущетворению».
И, наконец, одно из современных определений ИИ в философии:
«1) научное направление, ставящее целью моделирование процессов
познания и мышления, использование применяемых человеком
методов решения задач для повышения производительности
вычислительной техники; 2) различные устройства, механизмы,
программы, которые по тем или иным критериям могут быть названы
интеллектуальными; 3) совокупность представлений о сознании,
разуме и человеке, делающей возможной саму постановку вопроса о
моделировании интеллекта».
В данной работе автором учитываются и используются все эти
определения ИИ, а также следующее определение: метапрограмма,
способная генерировать программы конкретной интеллектуальной
деятельности. Отметим, что примерами таких конкретных видов
интеллектуальной деятельности можно назвать педагогическую,
93
управленческую, медицинскую и т.д.
Интеллект гибридный – совокупность взаимодействующих в
процессе совместной интеллектуальной деятельности и образующих
общую систему интеллектов человеческого, искусственного и
совокупного интеллекта соответствующего профессионального (или
другого) сообщества (авторское определение) на основании
цитировавшихся и других авторов. Такое определение гибридного
интеллекта, по мнению автора, можно отнести к любому человекомашинному комплексу, где компьютер выполняет, как минимум часть
хотя бы одной из функций интеллектуальной деятельности, кроме
чисто информационной. Хорошим примером такого комплекса
представляется Технология познавательного проектирования,
включающая Решателя открытых задач И.И. Дзегеленка, являющаяся
одним из ярких представителей современных быстро развивающихся
интеллектуальных информационных технологий.
Отметим, что термин «Гибридный интеллект» впервые был
веден В. Венда, но в контексте эргономики.
Р. Пенроуз, исследуя и сопоставляя процессы творчества
человеческого и ИИ, творчество выдающихся физиков и математиков,
приходит к следующим принципиальным выводам: «значительная
часть сознательного мышления <…> может иметь невербальный
характер <…> подобное мышление может иметь неалгоритмическую
составляющую!» «Для меня значение эстетических критериев для
мышления трудно переоценить – как в случае ощущения
«уверенности» при спонтанном возникновении идей в минуты
«вдохновения», так и в отношении более «прозаических» решений,
которые постоянно приходится находить, продвигаясь к желанной
цели».
Действительно, создание того, чего еще не было и нет (по
крайней мере в человеческой практике, «банке знаний»), – инсайт,
озарение, совершаемые не в результате простого перебора уже
существующих решений, идей, гипотез, а в результате прорыва
сознания, мысли человека-творца в неопределенность или в будущее,
возможно его неосознанное обращение, «прикосновение» к внешнему
дополнению невозможно представить в виде алгоритма (пусть самого
сложного). Пенроуз выделяет такие составляющие творчества, как
воля, уверенность в существовании «решения» (в математике, физике,
музыке и т.д.), одержимость, стремление, страстная тяга двигаться к
его достижению месяцами или годами. Оценка каждого вновь
94
полученного результата как промежуточного или конечного. И
наконец, ощущение радости, блаженства, счастья от того, что
полученное – именно то, что хотелось: оно гармонично, красиво!
Но пока это недоступно для современных ИИ, потому, что оно
неформализуемо, неалгоритмизируемо.
«Решатель открытых задач» И.И. Дзегеленок предлагает не
алгоритм творчества для ИИ, а технологию взаимодействия человека,
способного к творчеству в соответствующей области (начиная с
выдвижения гипотез), с ИИ, способного во много раз быстрее, чем
человек, найти необходимую информацию, перебрать и
проанализировать формализованными, алгоритмизируемыми
методами (например, статистическими) множество вариантов
промежуточных решений, оценить их и предложить ему наилучшие
по задаваемым человеком формализованным критериям. Это –
пример современной оптимальной структуры гибридного интеллекта,
соединяющей способности человеческого интеллекта к
неформализуемому, неалгоритмизуемому творчеству с
возможностями современных компьютеров, их программ к быстрому
получению, обработке, хранению больших объемов информации,
решению формализованных задач большой размерности и
динамичности в одной или одновременно в нескольких функциях
интеллектуальной деятельности (например, в проектировании).
Коломиец Б.К. К моделированию интеллекта. Монография.
– М.: Исследовательский центр проблем качества подготовки
специалистов НИТУ «МИСиС». 2010. С. 61 – 69.
Вопросы
1. Как понимает искусственный интеллект Б.К. Коломиец?
2. Какие нравственные проблемы при создании искусственного интеллекта
видит автор?
3. Что в концепции Б.К. Коломийца понимается под «гибридным
интеллектом»?
95
А.В. ИВАНОВ. О ПРОБЛЕМЕ ОНТОЛОГИЧЕСКОГО
СТАТУСА ЯВЛЕНИЙ СОЗНАНИЯ
Иванов Андрей Владимирович (родился в 1958 г.) – доктор философских
наук, профессор кафедры философии Алтайского
государственного аграрного университета (г. Барнаул).
Научная деятельность посвящена проблеме изучения
сознания человека, евразийскому своеобразию культурноисторического пути России, перспективам развития
человечества в XXI веке. Его труды переведены на
английский, немецкий, турецкий и монгольский языки и
посвящены актуальной теме – перспективы развития
человечества в XXI веке.
На фоне великих достижений и одновременно разрушительных
порождений человеческой мысли в XX столетии перед философией
со всей остротой встал вопрос: каков онтологический статус явлений
сознания во Вселенной? Не коренятся ли все беды человеческого
существа как раз в совершенно превратном понимании природы
своего сознания и его творческих продуктов? После столетий
антропоцентристского противопоставления мысли бытию не следует
ли вновь вернуться к древним и, казалось бы, давно отвергнутым
взглядам, когда идеи вовсе не противостояли природе, слово не
отделялось от именуемого предмета, а окружающий мир
представлялся живым существом, находящимся с нами в
перманентном сознании и сообщении?
Идеальность сознания
В рамках диалектического материализма реальность сознания
твердо квалифицируется (по крайней мере, в большинстве работ) как
идеальная (субъективная) реальность, отражающая реальность
материальную (объективную). Её сторонники утверждают, что
сознание обладает идеальным содержанием в виде идей и образов, в
которых, во-первых, нет ничего от материальности отражаемых с их
помощью объектов природного и социального окружения и, вовторых, в содержании сознания нет ничего от физиологической
организации мозга и тех материальных процессов, которые в нем
происходят при манипулировании с этим идеально-предметным
содержанием. В моём идеальном образе стола, который я в данный
момент созерцаю, нет ничего от материи реального стола, и мне никак
не даны те, без сомнения, сложнейшие нейрофизиологические
96
процессы в моем организме, которые этот акт созерцания
обеспечивают. Таким образом, мир человеческого сознания,
действительно, вроде бы представляет собой мир идеально-сущей
мысли или, говоря современным научным языком, сферу
оперирования информацией в «чистом виде».
Если диалектико-материалистический тезис о явлениях сознания
как идеальных копиях (образах) объективной материальной
действительности не принимается многими философскими
направлениями, то утверждение о невозможности причинного
объяснения явлений сознания из физиологических процессов тела и
мозга признается большинством из них. Ещё Лейбниц, как известно, в
своем знаменитом мысленном эксперименте с мельницей показал,
что, как бы скрупулезно ни изучались мозговые «механизмы»,
«производящие» мысли и переживания, мы никогда не обнаружим в
них, взятых самих по себе, ничего похожего на идеи сознания. С
лейбницевскими выводами согласен не только последовательный
диалектический материалист Энгельс с его знаменитым афоризмом о
непознаваемости мышления из физико-химических процессов мозга,
но и представитель естественнонаучного материализма Э. ДюбуаРеймон.
Таким образом, с трактовкой сознания как идеальной реальности
нельзя не согласиться хотя бы потому, что идея вещи не есть сама
физическая вещь, а из физиологии тела и мозга сущность духовных
явлений объяснить никак не удается. Однако здесь возникают два
серьезных вопроса:
1) а что же такое идеальность сознания в положительном
смысле, т.е. по самому своему существу, ведь выше везде давались ее
чисто негативные характеристики типа «идеальное не есть материя
отражаемого предмета», «идеальное необъяснимо из
физиологических процессов мозга»?
2) насколько обоснованна квалификация явлений сознания как
сугубо идеальных, а вещей и процессов природного мира как явлений
материальных? Не является ли такое деление по меньшей мере
слишком грубым?
Постараюсь ответить на эти вопросы, подойдя к ним с несколько
неожиданной стороны.
Идеальность природных процессов
Зададимся на первый взгляд сугубо онтологическим вопросом,
вроде бы не имеющим прямого отношения к гносеологии: «что лежит
97
в основе бытия двух берёз, одна из которых растет в России сегодня, а
вторая росла в Канаде два века назад?». Между этими двумя
деревьями, принадлежащими к одному и тому же биологическому
виду, нет никаких связей в пространстве и времени, однако они
обладают существенными общими свойствами. Какова природа этой
общности?
Для сторонника платонических традиций философствования
ответ на этот вопрос не представляет особых затруднений. Если
всеобщие идеи ведут объективное и сверхвременное существование
(в особом платоновском мире эйдосов или в Божественном Уме), то
они и выступают в роли причин возникновения множества
материальных вещей одного и того же класса. Идея при таком
подходе выполняет функцию идеального прототипа, неизменной
порождающей основы (субстанции) физической множественности
наподобие идеального образа стола, который в уме столяра
предшествует изготовлению реальных столов. Чем точнее и
многомернее воплотилась в материи идея, тем ближе вещь к идеалу и,
стало быть, к истинному бытию.
Первичный смысл категории «идеальное» (ideal) как раз и
означает быть идеальным прототипом, эталоном, единым образцом
для множества материальных предметов и процессов.
Любопытно, что и в рамках марксистского материализма
существовал (правда, в единичном проявлении) именно такой, сугубо
платонический, взгляд на сущность идеального. Его придерживался
М.М. Лившиц, заявлявший, что «идеальное является признаком
истинного бытия материального» и что идеальное «есть норма
всякого бытия».
Однако если мы являемся последовательными материалистами и
категорически отвергаем всякое независимое от человеческого
сознания бытие идей, то как же в этом случае объяснить общность
облика двух берёз? Если опираться на данные современной науки (а
любой материализм всегда очень любит к ней апеллировать!), то
можно заявить следующее: их общность обеспечена единством
исторического происхождения, воплощенным в генетическом
аппарате наследственности, общим для всего биологического вида
берез. Вполне материальный генотип выступает здесь в роли
всеобщей причины (субстанции) их бытия, и никакое привлечение
платоновских идей вовсе не требуется.
В этой, казалось бы, последовательной материалистической
98
констатации на самом деле ярко проявляется еще одна и, быть может,
важнейшая ипостась проблемы идеального. Дело в том, что у
непредвзятого и наделенного философской жилкой человека может
возникнуть законный вопрос: а как, собственно, общая история вида
берез представлена в генотипе индивидуальной особи? В генотипе-то
нет ничего, кроме той или иной вполне материальной комбинации
четырех органических оснований (аденина, цитозина, тимина и
гуанина), образующих триплетный код!? Значит, индивидуальный
материальный генотип каким-то удивительным – косвенным –
превращённым, а ещё точнее, идеальным образом хранит в себе
всеобщую историю вида, ведь онтогенез-то и в самом деле повторяет
филогенез, как утверждает биология со времен Э. Геккеля.
Мало того, реализация генотипа в фенотипе – это во многом
преддетерминированный процесс. В генотипе изначально уже
закодированы все существенные черты будущей взрослой особи,
которые лишь возьмут поправку на влияния внешней среды.
Материально взрослого организма еще нет, но с момента зачатия он
идеально уже есть, ибо каким-то удивительным образом присутствует
в исходной комбинации сугубо материальных генов.
Таким образом, генотип предстает как идеальное образование по
крайней мере в двух смыслах. Он идеально хранит в своей
комбинации генов прошлую материальную историю вида и
одновременно будущие материальные черты взрослой особи. Вообще
материя генотипа и не имеет никакого другого назначения, кроме как
идеально нести и манифестировать нетто от его собственной материи
(четырех оснований и их разнообразных комбинаций) отличное, а
именно всеобщую историю вида в уникальных чертах будущей
взрослой особи!!!
Гегель был, пожалуй, первым, кто подметил этот аспект
проблемы идеального и назвал его идеальностью – ideele, в отличие
от ideal. Что же понимает под идеальностью Гегель?
Для него это «самополагание» одного тела в другом теле или
«видимость» одного тела через другое, где материя и телесность
оказываются лишь внешними средствами обнаружения
существенного – идеального – измерения бытия. Так, история
биологического вида как бы идеально «видится» сквозь тело
генотипа; полагает себя через него. Сквозь звуки устной речи и
написанный текст проступают переданные с их помощью
человеческие смыслы, некие идеальные содержания сообщений,
99
которые никак иначе не были бы доступны чужому сознанию.
Человеческое тело также представляет собой некую идеальность, ибо
через телесные действия индивида обнаруживается, манифестируется
его внутренний мир. В сущности, предназначение человеческого тела
как раз и состоит в том, чтобы быть носителем, а также средством
обнаружения и восприятия сверхтелесного содержания –
человеческого духовного «я».
Гегель очень тонко подмечает удивительный факт: мы окружены
материально-несущими телами и процессами, чьей единственной
функцией оказывается нести некое идеально-сущее содержание,
отличное от их чувственно-телесного бытия. Отметим в этой связи
глубинную мудрость русского языка, ведь несущее – это то, что нечто
на себе несет и поддерживает, но само по себе несущественно с точки
зрения переносимого содержания.
По Гегелю, правда, вся природа, все ее формы и процессы
оказываются несущими образованиями в том смысле, что их
единственное назначение и цель – отсылка познающего человеческого
мышления к идеальной субстанции мироздания в виде абсолютной
идеи. Иными словами, идеальность бытия (ideele), по Гегелю,
оказывается полностью производной от идеального в смысле ideal –
изначально предзаданной логической схемы мира, подлежащей
рефлексивному осознанию в ходе человеческой истории. Отсюда
познание природы, человеческой истории и творений культуры
заключается лишь в снятии разумом инобытия идеи или, как говорит
сам Гегель, в их идеализации, т.е. в способности философского разума
усматривать за внешними природными, историческими и
культурными материально-несущими формами их внутреннее
идеально-логическое естество. «В качестве философского мышления,
– формулирует суть своей позиции Гегель, – дух завершает <…>
идеализацию вещей тем, что он познает тот определенный способ,
каким образующая их общий принцип вечная идея в них
раскрывается. Посредством этого познания идеальная природа духа,
уже в конечном духе проявляющая свою активность, достигает своей
завершенной, наиболее конкретной формы, дух возвышается до
полностью постигающей себя действительной идеи и тем самым до
абсолютного духа».
Однако если не обращать внимания на отчетливо проступающий
у Гегеля логический преформизм, то нельзя не согласиться с великим
германским мыслителем в том, что вся вроде бы сугубо материальная
100
и телесная природа оказывается насквозь пронизанной идеальными
или, как бы мы сказали сегодня, информационными процессами и
связями.
Так, даже на уровне сугубо физических процессов эта идеальная
связность мира наличествует весьма отчетливо. Предположим, что в
Космосе столкнулись две кометы. На обеих остались следы этого
взаимодействия. О чём они говорят? С одной стороны, это вроде бы
сугубо материальные отпечатки, но с другой – они идеальноинформационно указывают на тот объект, который эти следы оставил.
Через свои материальные следы одна комета идеально присутствует
(видится) в другой комете, а та в свою очередь служит как бы
символом её бытия. В свете, идущем от далекой звезды, присутствует
информация о ее физико-химическом составе. Свет, таким образом,
может рассматриваться как материально-несущее,
протосимволическое образование, в чьей телесности идеально
присутствует вполне реальная звезда. Тучи на небе несут идеальную
весть о приближающейся грозе; в наличии весенних проталин
присутствует информация об увеличении длины светового дня и
интенсивности солнечного излучения. Подобные примеры можно
множить бесконечно.
Стало быть, и идеальность, и протосимволизм – атрибуты самой
природы, условие ее целостного и связного бытия. Они вполне могут
рассматриваться в качестве онтологических предпосылок появления
символических систем человеческой культуры и идеальности
человеческого сознания.
Если с подобным выводом сторонник материалистических
взглядов на сознание еще способен согласиться, то предположение о
том, что жить – значит находиться в универсальном идеальном (или
информационном) взаимодействии, сознании с окружающими телами
и процессами, скорее всего вызовет у него активное неприятие и
упреки в витализме или панпсихизме. Между тем позиция русских
религиозных философов, максимально сближавших феномены жизни
и сознания, получает сегодня многообразное научное подтверждение.
Так, целый ряд авторов высказывают мысль о том, что главным
атрибутом живого является не его белково-нуклеиновое строение,
обмен веществ или размножение, а именно способность
воспринимать, передавать и использовать информацию в процессах
самоорганизации. В самом деле, жизнь на любом её уровне
подразумевает обязательную включенность в идеально-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]