Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Самодержавие и либерализм эпоха Николая I и Луи-Филиппа Орлеанского
.pdf
нилась, но утратила наследственный характер. Имущественный ценз
снижался с 300 до 200 франков, а возрастной – с 30 до 25 лет для избирателей и с 40 до 30 лет – для кандидатов в депутаты. Значительно
ограничивались права католического духовенства, которому, в частности, запрещалось владение земельной собственностью. Постепенно
прекращалась выплата денежного возмещения бывшим эмигрантам,
установленная Карлом X. Вводилось местное и областное самоуправление, отменялась цензура, суды прекратили выносить смертные приговоры. Восстанавливалась распущенная Карлом X
Национальная гвардия с выборными офицерами (до капитана) и
унтер-офицерами
1
.
Однако принятие короны из рук революции явилось первым и
последним революционным актом Луи-Филиппа, девизом всего его
царствования будут слова: «Порядок и свобода». Несмотря на службу в революционной армии король не был радикалом. Хотя он любил
вспоминать молодость, он крайне редко говорил о революции, так
как воспоминания о ней его ужасали. Он не хотел разжигать пожар
войны в Европе; самым большим его желанием было добиться признания его короны другими европейскими монархами, и он надеялся
добиться этого с помощью проведения конституционной внутренней
и миролюбивой внешней политики. Сразу после революции 1830 г.
правительство Луи-Филиппа признало все территориальные изменения, произведенные трактатами 1815 г., а в столицы европейских
государств были направлены представители Луи-Филиппа с соответствующими заявлениями.
Надежды и разочарования.
Реформы первых лет царствования
И на Николая I, и на Луи-Филиппа общество возлагало определенные надежды. Подавляющее большинство российского общества
приветствовало победу верховной власти в лице Николая I, подавившего «военный мятеж». Использование радикальным крылом декабристского движения насильственного способа государственных
преобразований обусловило негативную реакцию на события 14 декабря как в кругах столичного и провинциального дворянства, так и
дворянских интеллектуалов2. Потрясенный трагедией на Сенатской
1
См.: Dechappe m-me, Dechappe L. L’Histoire par les textes. La France
contemporaine 1814–1914. Histoire politique. P., 1927. Р. 155–156.
2
Андреева Т.В., Выскочков Л.В. Николай I: pro et contra (зеркало для ге-
роя) // Николай I: pro et contra, антология. С. 8.
41
площади, В.А. Жуковский в письме от 16 декабря 1825 г. сообщал
ближайшему другу А.И. Тургеневу: «Мой милый друг. Провидение
сохранило Россию... Какой день был для нас 14-го числа. В этот день
все было на краю гибели...» При этом поэт подчеркивал, что только
спокойствие, хладнокровие и неустрашимость Николая I определили победу правительственных войск: «Николай представился нам
совсем другим человеком; он покрылся честию в минуту, почти безнадежную для России»
1
.
Глубокомысленный аналитик и друг старшего поколения декабристов – князь П.А. Вяземский в своем письме В.А. Жуковскому во
время работы Следственной комиссии 26 марта 1826 г. сокрушенно
сетовал: «Я охотно верю, что ужаснейшие злодейства, безрассудные
замыслы должны рождаться в головах людей, насильственно и мучительно задержанных, тогда как правительство, опереженное временем, заснуло на старом календаре»2.
В военной среде разговоры в основном велись невеселые.
Николая Павловича боялись, а то и просто ненавидели, в общем готовились к худшему. В принципе же, после невнятных последних лет
александровского царствования, приведших чуть ли не к анархии в
управлении государством, от вступившего на престол тридцатилетнего императора ждали энергичного наведения порядка во всех сферах жизни, воцарения законности, борьбы с чиновничьим всевластием, тем более что чисто внешне Николай импонировал публике.
В то же время в начале нового царствования доминирующей тенденцией были общие надежды на проведение насущных реформ
«сверху», «благодаря мудрости монарха, достойного блаженной памяти Петра Великого». Это находило отражение в письмах и записках 1826 г. на имя Николая I видных декабристов, в публицистических высказываниях деятелей проправительственного лагеря, а также в первых отчетах III отделения «о состоянии общественного
мнения»3. Сопоставление Николая I с Петром возникло сразу после
событий 14 декабря 1825 г., то есть еще задолго до аналогичного
сравнения в записках Астольфа де Кюстина, а потом и барона
Проспера де Баранта.
Теперь посмотрим, какие надежды французы возлагали на ЛуиФилиппа. Очень точно их ожидания выразил прославленный герой
трех революций генерал Лафайет. Еще в жаркие июльские дни
1830 г. во время визита герцога Орлеанского в Ратушу после перего-
1
Андреева Т.В., Выскочков Л.В. Николай I: pro et contra... С. 8.
2
Там же. С. 9.
3
Там же. С. 9.
42
воров с ним маркиз успокоился на фразе «Луи-Филипп – лучшая из
республик» и вышел вместе с генералом, держа в руках трехцветное
знамя, на балкон Ратуши. Толпа восторженно приветствовала ЛуиФилиппа, который немедленно утвердил в министерских должностях всех комиссаров, назначенных Временным правительством.
Однако либералы-орлеанисты, пришедшие к власти, после единодушия «Трех славных дней», как французы именуют события
Июльской революции, очень быстро разошлись во взглядах на дальнейшее развитие французского общества, разделившись на два фланга – Движение и Сопротивление. Если сторонники политики
Движения настаивали на необходимости дальнейшего реформирования французского общества в направлении его демократизации и либерализации, то сторонники политики Сопротивления считали, что
революция окончена и вместо того, чтобы заниматься постоянной
модернизацией политических институтов, надо постараться жить в
рамках достигнутого. Все, в чем Франция нуждалась, по мнению
приверженцев политики Сопротивления, было гарантировано
Конституционной хартией 1830 г. Кроме того, если сторонники политики Движения выступали за широкомасштабную внешнюю политику, ликвидацию ненавистной французам Венской системы, поддерживая идею «экспорта революции» в ее новом варианте, то ЛуиФилипп, стремившийся обеспечить полноправное место Франции в
«европейском концерте», был противником насильственного распространения либеральных идей за пределы отечества, выступал
против прямого вмешательства во внутренние дела других стран и за
проведение политики в рамках Венской системы. По мнению ЛуиФилиппа, перед страной стояли следующие задачи в области внешней и внутренней политики: «Долг национального правительства заключается в том, чтобы подавить внутреннее брожение, обеспечить
сохранение общественного порядка и упрочить внешний мир»
1
О внешнеполитических задачах Франции король писал: «После блестящего урожая побед, собранного на протяжении многих веков
французской нацией, ей принадлежит, может быть, больше, чем кому-либо другому, право признать, что мирные добродетели являются
не менее впечатляющими, чем военные заслуги». Однако в дальнейшем именно замедление темпа реформ и несоответствие умеренного
внешнеполитического курса Луи-Филиппа народным ожиданиям
станет во многом фатальным для режима.
.
1
Louis Philippe. Pensées et opinions de Louis Philippe sur les affaires de l’état.
P., 1850. P. 238.
43
* * *
Но что же реформы? В начале царствования и Николая Павловича, и Луи-Филиппа в России и Франции были проведены
весьма важные социально-экономические и административные
реформы.
Итак, что сделано в России? Программы конкретных действий у
нового самодержца не было, да и не могло быть, поскольку старший
брат не допускал его до каких бы то ни было государственных занятий, а потому Николай ничего не знал об истинном положении дел в
России. Он вынес для себя лишь одно убеждение, «что без принципа
власти нет общественного блага, что это значит исполнять долг, а не
пытаться завоевать популярность слабодушием, что народами следует управлять, а не заискивать перед ними...»
1
Поскольку помощников у Николая не было, на помощь пришли
декабристы, вернее их подробные показания на следствии. В них –
мрачная картина российской действительности и в то же время –
полный набор мер и шагов, необходимых для исправления опасной
ситуации. Николай попытался создать штаб будущих преобразований, которым стала Собственная Его Императорского Величества
(С.Е.И.В.) Канцелярия. На протяжении 1826 г. в ее составе появилось первое, второе и третье отделения, в 1828 г. – четвертое, в 1836 –
пятое и, наконец, в 1842 – шестое.
Стремление Николая I поставить все на твердое основание закона
и таким образом регламентировать различные стороны жизни русского общества прослеживается на протяжении всего его тридцатилетнего царствования. Огромная заслуга императора заключается в
том, что он завершил дело, которое его предшественникам не удавалось осуществить в течение почти полутора веков: собрал и систематизировал российское законодательство – были созданы Полное собрание и Свод законов Российской империи. В то же время закончил
реформатор тем, что кодифицировал все, что было сделано до него,
то есть занялся консервацией существующих порядков2.
Успешной инкорпорации правовых норм в практику жизни способствовали личные качества Николая Павловича: природное здравомыслие, целеустремленность и настойчивость в достижении поставленных задач. Кроме того, ему, несомненно, повезло: у него был
достойный исполнитель – М.М. Сперанский. Николай не только завершил дело своих царственных предшественников, он стал «первооткрывателем» многих направлений в российском законодательстве.
1
Ляшенко Л.М. Указ. соч. С. 47.
2
Мироненко С.В. Тридцать лет одиночества // Родина. 2013. № 3. С. 3.
44
При нем были приняты первые законы о труде, об охране окружающей среды, издан первый специальный общий закон об акционерных
обществах. Был «обновлен» Вексельный устав. Городовое положение Санкт-Петербурга 1846 г. легло в основу городской реформы
1862 г. Император стал инициатором составления первого в России
кодекса уголовных законов – Уложения о наказаниях. И если
Александра II после 1861 г. стали называть «царем-освободителем»,
то его отца вполне можно назвать «царем-законодателем».
Не все задуманное императором осуществилось. Например, так и
не были приняты устав гражданского судопроизводства и уложение
(т. е. кодекс) гражданских законов, а также «узаконения», радикально менявшие отношения между помещиками и крестьянами
1
.
Был принят еще один важный документ – Цензурный устав, состоявший из двухсот тридцати параграфов, носивших в основном запретительный характер. В 1828 г. устав был заменен новым документом. Подчеркнутое недоверие к печати и просвещению шло непосредственно от императора.
С первых лет своего царствования Николай крайне внимательно
относился к системе народного образования. В 1826 г. был принят
новый устав для низших и средних учебных заведений; в 1828 г. последовал новый устав гимназий и уездных училищ, ликвидировавший преемственность между ними: училища и гимназии становились равноправными средними учебными заведениями с законченным курсом обучения, что затрудняло доступ в университеты
выходцам из недворянских сословий. В начале 1830-х гг. вышел запрет принимать в гимназию крепостных крестьян. Без внимания не
остались и дворянские отпрыски. В 1831 г. последовало распоряжение обучать детей от десяти до восемнадцати лет только в России, в
противном случае они лишались права вступать в государственную
службу. Исключения из правил допускались, но разрешения на них
давал сам император.
В высшей школе начиналось все весьма оптимистично, ибо едва
вступив на престол, Николай избавил Петербургский и Казанские
университеты от двух мракобесов – Д.П. Рунича и М.Л. Магницкого,
причем первый из них попался еще и на финансовых нарушениях.
Однако уже осенью 1826 г. ревизия Московского университета привела к тому, что читавший курс философии профессор И.И. Давыдов
был отставлен от предмета. С одной стороны, при Николае были открыты Сельскохозяйственный, Горный и Технологический универ-
1
Ружицкая И.В. Законодательная деятельность в царствование импера-
тора Николая I // Николай I: pro et contra, антология. С. 472–473.
45
ситеты. С другой – в 1835 г. в университетах был введен «порядок
военной службы», а их автономию резко ограничили. В 1849 г. Был
установлен «комплект студентов» – не более трехсот в каждом университете; личным приказом монарха запрещалось упоминать о студентах в периодической печати. В результате в 1853 г. в России на
50 млн населения приходилось всего 2900 студентов, то есть почти
столько, сколько обучалось в одном Лейпцигском университете.
Помимо опасения перед проникновением в Россию идей просвещения, государя крайне раздражало, что дворянская молодежь, прикрываясь необходимостью получить высшее образование, уклонялась от военной службы, выбирая себе поприще, не вполне, с точки
зрения Николая, достойное дворянина.
Крайне беспокоило государя и «тлетворное влияние» Запада: молодые люди, получившие образование за границей или воспитанные
наставниками-иностранцами, являлись, по его мнению, потенциальными или реальными оппозиционерами. В отчете III отделения за
1830 г. отмечалось: «Среди молодых людей, воспитанных за границей или иностранцами в России, а также воспитанников лицея и пансиона при Московском университете, и среди некоторых безбородых
лихоимцев, и других праздных субъектов мы встречаем многих пропитанных либеральными идеями, мечтающими о революциях и верящих в возможность конституционного правления в России»
1
.
В отчете III отделения говорилось: «Таковое сближение наше с
европейскими народами было, конечно, до некоторой степени полезно и даже необходимо для приобретения того истинного просвещения, коим гораздо прежде нас пользовались Германия, Англия и
Франция; однако ж, вместе с сим просвещением начались в последнее времена водворяться между нами и то безнравие и то вольнодумство, которые были главнейшими причинами происшедшей в конце
XVIII столетия во Франции революции»2. «Революция сия наводнила Россию французскими наставниками; многие из них были люди
весьма достойные, но далеко не все. Юношество нашего высшего сословия приобретало образование чуждое национальности; оно всему
научалось, приобретало все познания, кроме познания Отечества
своего. Множество наших молодых людей все образование свое получали в чужих краях. Таким образом в высшем разряде нашего дворянства поселилось пристрастие к иностранцам и ко всему
1
Россия под надзором. Отчеты III отделения 1827–1869 / Сост. М.В. Си-
дорова, Е.И. Щербакова. М., 2006. С. 71.
2
Там же. С. 113.
46
иностранному»
1
. И дальше: «...самый высший класс нашего дворянства, убеждаясь событиями последних годов в некоторых европейских государствах, и особенно во Франции, видит, куда бы нас вело
дальнейшее послабление правительства к отношениям нашим с иностранцами, а потому чувствует всю пользу данного Государем
направления»2.
В отчете за 1833 г. также отмечалось: «6 декабря 1833 года появились в первый раз во дворце дамы наши и Сама Государыня
Императрица в национальном платье и русском головном убранстве3. Независимо от красоты сего одеяния, оно по чувству национальности возбудило всеобщее одобрение. Многие изъявляют желание видеть дальнейшее преобразование и в мужских наших нарядах,
и судя по общему отголоску, можно наверное сказать, что таковое
преобразование сближением нынешних мундиров к покрою одеяния
наших бояр прежнего времени было бы принято с крайним удовольствием. Новый гимн “Боже, Царя храни”4, оригинальное отечественное произведение, искусно приноровленный к русскому напеву, возбудил всеобщее восхищение, как в Москве, так и здесь; ибо заменил
музыку, хотя прекрасную, но от иностранцев взятую»5.
Таким образом, первые десятилетия царствования Николая
Павловича оказались довольно противоречивыми. Пониманию необходимости перемен сопутствовало желание сделать их не слишком
заметными и глубокими; попытки навести порядок в управлении государством связывались прежде всего с усилением роли государя;
проекты реформ – с боязнью затронуть вековые основы монархии.
Появилась и новая идеология в виде знаменитой триады министра
просвещения С.С. Уварова. Его замыслы в отношении просвещения
и культуры были сложны, обширны и в чем-то даже благородны. Он
1
Там же. С. 113–114.
2
Там же. С. 114.
3
27 февраля 1834 г. было утверждено «Описание дамских нарядов для
приезда в торжественные дни к высочайшему двору». Платья, имевшие разрез книзу от талии, открывавший юбку из белой материи, полагались для
гофмейстрин малинового цвета, для статс-дам и камер-фрейлин – зеленого,
для фрейлин – пунцового. В качестве головного убора замужние дамы должны были иметь «повойник или кокошник», девицы – повязку произвольного
цвета с белой вуалью. Наряд получил название «русского платья». См.: Ше-
пелев Л.Е. Чиновный мир России XVIII – н. ХХ в. СПб., 2001. С. 430–431.
4
Российский гимн «Боже, Царя храни!» А.Ф. Львова на стихи В.А. Жуковского заменил прежний, исполнявшийся с 1814 г. на музыку английского
национального гимна.
5
Россия под надзором... С. 114.
47
попытался соединить новые идеи с элементами традиции, учебы
(очень выборочной) у Европы. Однако с 1843 г. энергичный, неутомимый министр, полный некогда дерзких планов, превратился в
осторожного вялого чиновника. Уже в отчете III отделения за 1839 г.
о его деятельности сообщалось: «Нет никакого сомнения, что Уваров
человек умный, способный, обладающий энциклопедическими сведениями; но по характеру своему он не может никогда принести той
пользы, которую можно было бы ожидать от его ума. Ненасытимое
честолюбие, фанфаронство французское, отзывающееся XVIII веком, и непомерная гордость, основанная на эгоизме, вредят ему в общем мнении»
1
.
* * *
В начале правления Луи-Филиппа во Франции был проведен целый ряд важных реформ экономического, административного и социального характера. В отличие от Николая I с его упором на цензуру и ограничение образования, во Франции, наоборот, делали ставку
на свободу прессы и распространение образования. 28 июня 1833 г.
был принят закон о начальном образовании, вошедший в историю
как «закон Гизо», а также восстановлена уничтоженная Наполеоном
Академия моральных и политических наук.
В первые годы Июльской монархии, помимо реформы избирательного права (о чем речь пойдет ниже), министерским кабинетом
во главе с известным деятелем либеральной оппозиции времен
Реставрации банкиром Ж. Лаффитом был проведен ряд важных политических реформ. Законом от 21 марта 1831 г. восстанавливалась
выборность муниципальных советников, со времен Наполеона назначаемых правительством. В соответствии с законом от 22 марта
1831 г. вместо королевской гвардии была образована Национальная
гвардия, членами которой могли стать все граждане, платившие налоги и на свои средства приобретавшие обмундирование.
Национальные гвардейцы сами выбирали офицеров. Только высшие
командиры назначались королем.
Однако после отставки Лаффита, последовавшей в том же 1831 г.,
темп реформ замедлился. Лишь в 1833 г. был принят закон о выборах
членов генеральных советов департаментов и окружных советов.
К выборам генеральных и окружных советов, наряду с цензовыми
избирателями, были допущены так называемые таланты, или способные, а к муниципальным выборам еще более широкие слои средней и
мелкой буржуазии. Корпус муниципальных избирателей увеличил-
1
Россия под надзором... С. 210.
48
ся до 2,9 млн человек. Замедление темпа реформ привело к росту оппозиционных настроений в обществе.
* * *
Теперь обратимся к экономическим проблемам. Главным вопросом, стоявшим перед Россией, был крестьянский. Все разговоры в
«верхах» о ситуации в деревне, все, связанное с планами правительства относительно проблемы крепостничества, было окружено глубочайшей тайной. Это вполне естественно и объяснимо, поскольку
даже разговор о данной проблеме, не говоря уже о реальных шагах в
этом направлении, страшил Зимний дворец в двух отношениях. Вопервых, власть опасалась возбудить массовое недовольство помещиков, которые в массе своей и слышать не хотели об освобождении
принадлежавших им «душ». В отчете III отделения за 1834 г. отмечалось: «...по внимательному наблюдению представляется у нас другая
слабая сторона, которая может быть источником величайших для
России бедствий: год от года распространяется и усиливается между
помещичьими крестьянами мысль о вольности. В 1834 г. много было
примеров неповиновения крестьян своим помещикам, и почти все
таковые случаи... происходили не от притеснений, не от жестокого
обращения, но единственно от мысли иметь право на свободу»
1
.
Во-вторых, власть боялась спровоцировать крестьянство на мощное протестное выступление. Ведь если бы крепостные поняли, что
государь желает их освободить, но помещики и министры противятся, то трудно даже предположить, какие потрясения могли ожидать
Россию. При этом в Зимнем дворце осознавали, что в данный момент
всероссийский бунт стране не угрожает, но кто мог сказать, надолго
ли хватит народного терпения. Так, в отчете III отделения за 1839 г.
сообщалось: «Мнение людей здравомыслящих таково: не объявляя
свободы крестьянам, которая могла бы от внезапности произвести
беспорядки, – можно бы начать действовать в этом духе... Начать
когда-нибудь и с чего-нибудь надобно, и лучше начать постепенно,
осторожно, нежели дожидаться, пока начнется снизу, от народа.
Тогда только мера будет спасительна, когда будет предпринята самим правительством тихо, без шуму, без громких слов и будет соблюдена благоразумная постепенность. Но что это необходимо, и что
крестьянское сословие есть пороховая мина, в этом все согласны»2.
С момента восшествия Николая I на престол его постоянно преследовали мысли о необходимости решения «аграрного вопроса». По
1
Там же. С. 117.
2
Там же. С. 202–203.
49
его указанию над разрешением крестьянского вопроса только в
1835–1848 гг. трудились девять секретных комитетов. 30 марта
1842 г. Николай I, впервые за девять лет, явился на заседание
Государственного Совета и высказал свою позицию по этому вопросу. Он решительно опроверг слухи об освобождении крестьян, но
сделал важное заявление: «Нет сомнения, что крепостное право, в
нынешнем его положении у нас, есть зло, для всех ощутительное и
очевидное». «Нынешнее положение таково, – добавил царь, – что
оно не может продолжаться… необходимо… приготовить пути для
постепенного перехода к другому порядку вещей…»
1
. 2 апреля 1842 г.
государь подписал указ об обязанных, а 10 июля 1844 г. был опубликован указ о дворовых, однако оба этих документа носили факультативный характер и не имели практического результата.
В крестьянском вопросе особо стоит отметить реформу государственной деревни, которая по замыслу ее инициатора Павла
Дмитриевича Киселева была первым этапом освобождения крестьян.
Вторым этапом должно было стать преобразование помещичьей деревни. Первый этап удался, второй – нет, и секретный комитет 1839–
1842 гг. разработал указ об обязанных крестьянах, не имевший никакого практического значения2.
Почему же Николай, убежденный противник крепостного права,
не довел это дело своей жизни до логического конца? За два года до
смерти в разговоре с Д.Н. Блудовым он так высказался по поводу
крепостного права: «Как я ни добивался отмены крепостного права,
вижу, к сожалению, что оно невозможно». Блудов ответил на это:
«Оно возможно, но, конечно, постепенно и не в скором времени»3.
В целом в экономике был предпринят ряд реформ. Самой известной стала денежная реформа 1839–1841 гг. Дело в том, что эмиссия
бумажных денег, начавшаяся еще в царствование Александра I, привела к резкому падению курса ассигнаций. К апрелю 1851 г. все бумажные знаки оказались обменены на новые кредитные билеты, и
денежная система России получила в результате реформы достаточную устойчивость.
Развитие главной отрасли сельского хозяйства, земледелия, происходило в основном за счет расширения посевных площадей.
Сохранение малоэффективных экстенсивных систем хозяйствова-
1
Тарле Е.В. Император Николай I и крестьянский вопрос в России пo
нeиздaнным дoнeceниям фрaнцузcких диплoмaтoв в 1842–1847 гг. //
Тaрлe Е.В. Сoчинeния в 12-ти т. Т. 4. М., 1959. С. 574.
2
Мироненко С.В. Указ. соч. С. 3.
3
Российский государственный исторический архив (далее – РГИA).
Ф. 711. Оп. 1. Д. 35. Л. 29.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]