Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Русский как иностранный методика работы над стилистическими средствами художественного текста. Учебное пособие

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 108 9 10 > Следующая >>>

5. СИНТАКСИС ХУДОЖЕСТВЕННОЙ РЕЧИ

2. В 1809 году близость двух властелинов мира, как называли Наполеона и Александра, дошла до того, что, когда Наполеон объявил в этом году войну Австрии, то русский корпус выступил за границу для содействия своему прежнему врагу Бонапарте против прежнего союзника, австрийского императора; до того, что в высшем свете говорили о

возможности брака между Наполеоном и одной из сестёр императора Александра. Но, кроме внешних политических соображений, в это время внимание русского общества с особенной живостью обращено было на внутренние преобразования, которые были производимы в это время во всех частях государственного управления.

Жизнь между тем, настоящая жизнь людей с своими существенными интересами здоровья, болезни, труда, отдыха, с своими интересами мысли, науки, поэзии, музыки, любви, дружбы, ненависти, страстей, шла как и всегда независимо и вне политической близости или вражды с Наполеоном Бонапарте, и вне всех возможных преобразований.

Упражнения

1. Прочитайте отрывки из романа Л.Н. Толстого «Анна Каренина».

2. Обратите внимание на использование союзов в сложном предложении.

3. Какие синтаксические нормы «нарушал» Толстой? В чём заключалось его новаторство?

1. Утром Константин Левин выехал из Москвы и к вечеру прие-

хал домой. Дорогой, в вагоне, он разговаривал с соседями о политике, о новых железных дорогах, и, так же как в Москве, его одолевала путаница понятий, недовольство собой, стыд пред чем-то; но когда он вышел на своей станции, узнал кривого кучера Игната с поднятым воротником кафтана, когда увидал в неярком свете, падающем из окон станции, свои ковровые сани, своих лошадей с подвязанными хвостами, в сбруе с кольцами и мохрами, когда кучер Игнат, ещё в то время как укладывались, рассказал ему деревенские новости, о приходе рядчика и о том, что отелилась Пава, – он почувствовал, что понемногу путаница разъясняется и стыд и недовольство собой проходят. Это он почувствовал при одном виде Игната и лошадей; но когда он надел привезённый ему тулуп, сел, закутавшись, в сани и поехал, раздумывая о предстоящих распоряжениях в деревне и поглядывая на пристяжную, бывшую верховою, донскую, надорванную, но лихую лошадь, он совершенно иначе стал понимать то, что с ним

Е.Б. ДЕМИДОВА, Ю. Б. МАРТЫНЕНКО. РУССКИЙ КАК ИНОСТРАННЫЙ: МЕТОДИКА РАБОТЫ НАД СТИЛИСТИЧЕСКИМИ СРЕДСТВАМИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА

случилось. Он чувствовал себя собой и другим не хотел быть. Он хотел теперь быть только лучше, чем он был прежде. Во-первых, с этого дня он решил, что не будет больше надеяться на необыкновенное счастье, какое ему должна была дать женитьба, и вследствие этого не будет так пренебрегать настоящим

. Во-вторых, он уже никогда не позволит себе увлечься гадкою страстью, воспоминанье о которой так мучало его, когда он собирался сделать предложение. Потом, вспоминая брата Николая, он решил сам с собою, что никогда уже он не позволит себе забыть его, будет следить за ним и не выпустит его из виду, чтобы быть готовым на помощь, когда ему придётся плохо. А это будет скоро, он это чувствовал. Потом и разговор брата о коммунизме, к которому тогда он так легко отнёсся, теперь заставил его задуматься. Он считал переделку экономических условий вздором, но он всегда чувствовал несправедливость своего избытка в сравнении с бедностью народа и теперь решил про себя, что, для того чтобы чувствовать себя вполне правым, он, хотя прежде много работал и не роскошно жил, теперь будет ещё больше работать и ещё меньше будет позволять себе роскоши. И всё это казалось ему так легко сделать над собой, что всю дорогу он провёл в самых приятных мечтаниях. С бодрым чувством надежды на новую, лучшую жизнь он в девятом часу ночи подъехал к своему дому.

2. Она вздохнула ещё раз, чтобы надышаться, и уже вынула руку из муфты, чтобы взяться за столбик и войти в вагон, как ещё человек в военном пальто подле неё самой заслонил ей колеблющийся свет фонаря. Она оглянулась и в ту же минуту узнала лицо Вронского. Приложив руку к козырьку, он наклонился пред ней и спросил, не нужно ли ей чего-нибудь, не может ли он служить ей? Она довольно долго, ничего не отвечая, вглядывалась в него и, несмотря на тень, в которой он стоял, видела, или ей казалось, что видела, и выражение его лица и глаз. Это было опять то выражение почтительного восхищения, которое так подействовало на неё вчера. Не раз говорила она себе эти последние дни и сейчас только, что Вронский для неё один из сотен вечно одних и тех же, повсюду встречаемых молодых людей, что она никогда не позволит себе и думать о нём; но теперь, в первое мгновенье встречи с ним, её охватило чувство радостной гордости. Ей не нужно было спрашивать, зачем он тут. Она знала это так же верно, как если б он сказал ей, что он тут для того, чтобы быть там, где она.

5. СИНТАКСИС ХУДОЖЕСТВЕННОЙ РЕЧИ

5.4. «Поэтический» синтаксис прозы И.А. Бунина («Жизнь Арсеньева», «Тёмные аллеи»)

Источник: http://bacenko.ru/wp-content/uploads/2015/10/Ivan-Alekseevich-Bunin-

150x150.jpg

Прежде чем обратиться к рассмотрению стилистических особенностей романа «Жизнь Арсеньева», необходимо изучить биографию И.А. Бунина, поскольку именно ностальгией писателя по дому, по Родине и обусловлен здесь «вспоминательный» характер повествования.

Своеобразие стиля реализуется в ряде устойчивых приёмов построения текста: установка на воспоминание как на основной текстообразующий принцип, использование лейтмотивов, которые основываются на повторах, и экспрессивность повествования.

Особая ностальгическая манера повествования, характерная как для романа, так и для сборника рассказов «Тёмные аллеи», создаётся прежде всего многократно повторяющимися конструкциями с глаголом «помнить», которые употребляются как самостоятельно, так и в составе сложного целого, построенного на основе синтаксического параллелизма:

«Помню большую, освещённую предосенним солнцем комнату, его сухой блеск над косогором…»; «Помню: однажды осенней ночью я почемуто проснулся…»; «Помню поездки к обедне в Рождество»; «И я помню весёлые обеденные часы нашего дома… Помню, как сладко спала вся усадьба в долгое послеобеденное время… Помню вечерние прогулки с братьями, которые уже стали брать меня с собой… Помню какую-то дивную лунную ночь…»; «А ещё помню я много серых и жёстких зимних дней, много тёмных и грязных оттепе лей…»; «Помню как сейчас – я сидел с Олей в её комнате, выходившей окном во двор».

То же в сборнике «Тёмные аллеи»: «И помню как сейчас: ехал

я к Кремлю, а Кремль был озарён вечерним солнцем, ехал через Кремль мимо соборов – ах, как хороши они были. Боже мой!..»

Источник: https://knigger.com/covers34534265325342/4/0/8/2/3/kniga-zhizn-arseneva.jpg

Эти предложения используются в развёрнутых высказываниях, когда необходимо избежать излишних повторений местоимений.

Аналогичную функцию обращения к прошлому, но более актуализированному, выполняют конструкции с указательной частицей «вот»:

«Вот вечереет летний день. Солнце уже за городом, за садом, пустой, широкий двор в тени, а я (совсем, совсем один в мире) лежу на его холодеющей траве…»; «Вот я за усадьбой, в поле…»; «Вот я уже не только заметил и почувствовал отца, его родное существование, но и разглядел его»; «Вот сентябрь, вечер. Я брожу по городу… У всех свои разговоры, все живут своей привычной жизнью взрослых людей»; «Вот “табельный день”, торжественная обедня в соборе»; «А вот и первые холода: скудные, свинцовые, спокойные дни поздней осени».

В монологе-воспоминании средствами создания лирической экспрессии служат и типичные для прозы И.А. Бунина повторы, в том числе тавтологические и анафорические построения: «Почему в самом деле

влачил нищее существование русский мужик, всё-таки владевший на великих просторах своих таким богатством, которое и не снилось европейскому мужику?.. Почему алчное купеческое стяжание то и дело прерывалось дикими размахами мотовства с проклятиями этому стяжанию?..

5. СИНТАКСИС ХУДОЖЕСТВЕННОЙ РЕЧИ

И почему вообще случилось то, что случилось с Россией, погибшей на наших глазах в такой волшебно краткий срок?»; «Прекрасна – и особенно в эту зиму – была Батуринская усадьба… Прекрасны были и те новые чувства, с которыми я провёл мою первую зиму в этом доме… И прекрасна была моя первая влюблённость, радостно

длившаяся всю зиму»; «Ужели та, чей безглазый череп, чьи серые кости лежат теперь где-то там, в кладбищенской роще захолустного русского города, на дне уже безымянной могилы, ужели это она, которая некогда качала меня на руках?».

Данный стилистический приём становится, пожалуй, основным в рассказе «Далёкое» (сб. «Тёмные аллеи»). Он как бы поддерживает основную сюжетную линию, повторяет её: «Чем мог поразить его

князь? Конечно, не титулом… Чем мог пленить? Конечно, не богатством и не внешностью…»; «Он превратил своё существование в какое-то непрестанное волнение. Он поверг себя в тревожное, мелкое и постыдное обезьянство»; «Милый князь, милый Иван Иваныч, где-то гниют теперь ваши кости? И где наши общие глупые надежды и радости, наша далёкая московская весна?»; «Сколько прекрасных, радующих душу чемоданов и новеньких скрипящих корзин было куплено тогда в Леонтьевском переулке и у Мюра-Мерилиза. Сколько народу стриглось, брилось у Базиля и Теодора!». То же и в рассказе «Тёмные аллеи»: «…Жену я без памяти любил. А изменила, бросила меня ещё оскорбительней, чем я тебя. Сына обожал, – пока рос, каких только надежд на него не возлагал! А вышел негодяй, мот, наглец, без сердца, без чести, без совести…»

Или в рассказе «Холодная осень»: «И я верю, горячо верю: где-то там он ждёт меня – с той же любовью и молодостью, как в тот вечер. “Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне…” Я пожила, порадовалась, теперь уже скоро приду».

Повторы и анафоры одновременно и выстраивают текст, и акцентируют те или иные авторские оценки, образы, т.е. участвуют в создании лейтмотивов, семантических сближений разных частей текста.

Чувственно-страстное отношение автора к предмету речи реализуется не только в словесной изобразительности, метафоричной лейтмотивности, но и в синтаксических средствах – риторических, рефлексивных вопросах, восклица ниях. «Что ж, разве это плохо –

не заваливаться спать в десять часов?.. Разве это не молодит – зайти постричься… купить молодящую серенькую шляпу?»; «Разве это было бы возможно, будь нашей долей только то, что есть, что “Бог дал”, – только земля, только одна эта жизнь? Бог, очевидно, дал нам гораздо больше».

Выразительность и эмоциональная насыщенность подобных предложений значительно усиливаются при употреблении их в виде ряда, цепочки. Так стилистически акцентируется авторская оценка изображаемого.

По словам К. Паустовского, «“Жизнь Арсеньева” – вещь нового, ещё не названного жанра. Жанр этот единственный, берущий человеческое сердце в мучительный плен… В этой удивительной книге поэзия и

проза слились воедино, слились органически, неразрыв-

но…» [27, с. 14].

Вопросы

1. В чём состоит приём синтаксического параллелизма? С какой целью применяет его автор?

2. В чём суть приёма анафоры? Чем обусловлено его использование?

3. Верно ли, по-вашему, утверждение, что проза И.А. Бунина близка к по-

эзии? Можно ли говорить о «стихотворности» прозы И.А. Бунина?

Источник: https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/196027/pub_5bcd7a488789e500a91b

04d2_5bcd7a8e0c05e200aab51e7f/scale_1200

Упражнения

1. Прочитайте фрагменты произведений И.А. Бунина «Жизнь Арсеньева» и «Далёкое».

2. Вспомните стилистические приёмы экспрессивного синтаксиса.

3. Какие из них можно наблюдать в приведённых ниже фрагментах?

5. СИНТАКСИС ХУДОЖЕСТВЕННОЙ РЕЧИ

1. Однажды осенней ночью я почему-то проснулся и увидел лёгкий и таинственный полусвет в комнате, а в большое незавешенное окно бледную и грустную осеннюю луну, такую грустную и исполненную такой неземной прелести от своей грусти и своего одиночества, что и моё сердце сжали какие-то несказанно сладкие и горестные

чувства, те са-

мые как будто, что испытывала и она, эта осенняя бледная луна.

2. Как забыть тот ночной зимний звон колокольчиков, эту глухую ночь в глухом снежном поле, то необыкновенное, зимнее, серое, мягкое, зыбкое, во что сливаются в такую ночь снега с низким небом, меж тем как впереди всё чудятся какие-то огоньки, точно глаза каких-то неведомых, ночных, зимних порождений! Как забыть снежный ночной полевой воздух, холодок под енотовой шубой сквозь тонкие сапоги, впервые в жизни взятую в свои молодые, горячие руки вынутую из меховой перчатки тёплую девичью руку – и уже ответно, любовно мерцающие сквозь сумрак девичьи глаза!

Источник: https://ds02.infourok.ru/uploads/ex/0b1a/0006e8e9-47bde496/img12.jpg

3. Самое первое воспоминание моё есть нечто ничтожное, вызывающее недоумение. Я помню большую, освещённую предосенним солнцем комнату, его сухой блеск над косогором, видным в окно, на юг… Только и всего, только одно мгновенье! Почему именно в этот день и час, именно в эту минуту и по такому пустому поводу впервые в жизни вспыхнуло моё сознание столь ярко, что уже явилась возможность действия памяти? И почему тотчас же после этого снова надолго погасло оно? Младенчество своё я вспоминаю с печалью. Каждое

младенчество печально: скуден тихий мир, в котором грезит жизнью ещё не совсем пробудившаяся для жизни, всем и всему ещё чуждая, робкая и нежная душа. Золотое, счастливое время! Нет, это время несчастное, болезненно-чувствительное, жалкое. Может быть, моё младенчество было печальным в силу некоторых частных условий? В самом деле

, вот хотя бы то, что рос я в великой глуши. Пустынные поля, одинокая усадьба среди них… Зимой безграничное снежное море, летом – море хлебов, трав и цветов… И вечная тишина этих полей, их загадочное молчание… Но грустит ли в тишине, в глуши какой-нибудь сурок, жаворонок? Нет, они ни о чём не спрашивают, ничему не дивятся, не чувствуют той сокровенной души, которая всегда чудится человеческой душе в мире, окружающем её, не знают ни зова пространств, ни бега времени. А я уже и тогда знал всё это. Глубина неба, даль полей говорили мне о чём-то ином, как бы существующем помимо их, вызывали мечту и тоску о чём-то мне недостающем, трогали непонятной любовью и нежностью непонятно к кому и чему…

Где были люди в это время? Поместье наше называлось хутором, – хутор Каменка, – главным имением нашим считалось задонское, куда отец уезжал часто и надолго, а на хуторе хозяйство было небольшое, дворня малочисленная. Но всё же люди были, какая-то жизнь всё же шла. Были собаки, лошади, овцы, коровы, работники, были кучер, староста, стряпухи, скотницы, няньки, мать и отец, гимназисты-братья, сестра Оля, ещё качавшаяся в люльке… Почему же остались в моей памяти только минуты полного одиночества? («Жизнь Арсеньева»).

4. Князь с вечера выставлял за дверь свои большие растоптанные башмаки и вывешивал широчайшие серебристые панталоны. Стал и Иван Иваныч выставлять свои сморщенные сапожки, которые чистились прежде в двунадесятые праздники, и вывешивать брючки с оборванными пуговицами, которые прежде не вывешивались никогда, даже под Рождество, под Пасху («Далёкое», сб. «Тёмные аллеи»).

Упражнения

1. Прочитайте стихотворение в прозе И.С. Тургенева «Нищий».

2. Как передаётся настроение автора?

3. При помощи каких эпитетов описан нищий, его состояние?

4. Как вы считаете, почему нищий поблагодарил автора?

5. Как вы понимаете метонимическую конструкцию, что бедного старика «безобразно обглодала бедность»?

5. СИНТАКСИС ХУДОЖЕСТВЕННОЙ РЕЧИ

6. Какая помощь, на ваш взгляд, важнее – материальная или моральная?

7. Как вы думаете, почему автор назвал своё произведение стихотворе-

нием в прозе?

Источник: https://gfom.ru/statsimages/img829.png

Я проходил по улице... меня остановил нищий, дряхлый старик. Воспалённые, слезливые глаза, посинелые губы, шершавые лохмотья, нечистые раны... О, как безобразно обглодала бедность это несчастное существо! Он протягивал мне красную, опухшую, грязную руку... Он стонал, он мычал о помощи. Я стал шарить у себя во всех карманах... Ни кошелька, ни часов, ни даже платка... Я ничего не взял с собою. А нищий ждал... и протянутая его рука слабо колыхалась и вздрагивала. Потерянный, смущённый, я крепко пожал эту грязную, трепетную руку...

– Не взыщи, брат; нет у меня ничего, брат.

Нищий уставил на меня свои воспалённые глаза; его синие губы усмехнулись – и он в свою очередь стиснул мои похолодевшие пальцы.

– Что же, брат, – прошамкал он, – и на том спасибо. Это тоже подаяние, брат.

Я понял, что и я получил подаяние от моего брата.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Словарь терминов

Аббревиатура (от итал. abbreviattura от лат. brevis – краткий) – сложносо-

кращённое слово.

Активный и пассивный лексический фонд языка (ядро и периферия) – это лексические пласты, противопоставленные по степени актуально-

сти и широте использования в речи. В активный фонд языка (ядро) входят слова, понятные всем говорящим на данном языке и находящиеся в постоян-

употреблении. На периферии (в пассивном фонде) находятся слова, по-

ном нятные большинству людей, но малоупотребительные или вышедшие из употребления. Это неологизмы, историзмы, архаизмы.

Анафора – единоначатие, повторение определённого слова или отдельных звуков в начале нескольких строф, стихов или полустиший. Анафора может иметь место в ряде как следующих один за другим стихов лустиший), так и стихов, разделённых более или менее значительными промежутками. Анафора, как и вообще всякого рода повторения отдельных слов или выражений, независимо от их местоположения, часто придаёт стиху остроту и выразительность, подчёркивая известные моменты подобно руководящему мотиву (лейтмотив) в музыкальном произведении.

Антропоним (от др.-греч. – человек и – имя) – единичное имя собственное или совокупность имён собственных, идентифицирующих человека. В более широком смысле это имя любой персоны: вымышленной или реальной. По исконному значению и происхождению антропонимы в массе своей представляют собой обиходные слова. Одни из них до сих пор сохранили смысл в языке-носителе (например, Вера, гие же его в настоящее время не имеют.

Архаизмы – слова, называющие существующие предметы и понятия, но вытесненные из активного употребления синонимами. Архаизмы продолжают существовать в языке как стилистическое средство, например как разновидность высокой лексики: золото и злато, палец и перст, моло- дость и младость.

Бессоюзие – фигура речи щаяся в намеренном пропуске сочинительных союзов. Например: Мелькают

мимо будки, бабы, Мальчишки, лавки, фонари, Дворцы, сады, монастыри, Бухарцы, сани, огороды, Купцы, лачужки, мужики, Бульвары, башни, казаки, Аптеки, магазины моды, Балконы, львы на воротах... (А.С. Пушкин).

, противоположная многосоюзию, заключаю-

Надежда, Любовь), дру-

(строф, по-



<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 108 9 10 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]