Русский как иностранный методика работы над стилистическими средствами художественного текста. Учебное пособие

Предельная пассивность субъекта в данных конструкциях, по­видимому, является причиной широкого их использования в системе языковых средств повести «Капитанская дочка».

Иногда в повести данный тип становится средством создания юмо­ра, например:

«…Поневоле пойдёшь в трактир и станешь играть на бильярде; а для того надобно уметь играть»;

Динамический подход А.С. Пушкина к изображению человеческой личности в современном искусстве (как властное требование истори­ческой эпохи) вызвал к жизни новые формы изображения.

1. Впоследствии, когда он припоминал это время и всё, что слу­чилось с ним в эти дни, минуту за минутой, пункт за пунктом, черту за чертой, его до суеверия поражало всегда одно обстоятельство, хотя, в сущности, и не очень необычайное, но которое постоянно казалось ему потом как бы каким-то предопределением судьбы его. Именно: он никак не мог понять и объяснить себе, почему он, усталый, изму­ченный, которому было бы всего выгоднее возвратиться домой са­мым кратчайшим и прямым путём, воротился домой через Сенную площадь, на которую ему было совсем лишнее идти. Крюк был не­большой, но очевидный и совершенно ненужный. Конечно, десятки раз случалось ему возвращаться домой, не помня улиц, по которым он шёл. Но зачем же, спрашивал он всегда, зачем же такая важная, та­кая решительная для него и в то же время такая в высшей степени случайная встреча на Сенной (по которой даже и идти ему незачем) подошла как раз теперь к такому часу, к такой минуте в его жизни, именно к такому настроению его духа и к таким именно обстоятельст­вам, при которых только и могла она, эта встреча, произвести самое решительное и самое окончательное действие на всю судьбу его? Точ­но тут нарочно поджидала его!

В тот день, во время катанья, мы с Любочкой находимся почему­то в том особенно весёлом расположении духа, в котором каждый простой случай, каждое слово, каждое движение заставляет смеять­ся. Разносчик, схватившись за лоток, рысью перебегает через дорогу, и мы смеёмся. Оборванный ванька галопом, помахивая концами вож­жей, догоняет наши сани, и мы хохочем. У Филиппа зацепился кнут за полоз саней, он, оборачиваясь, говорит: «Эхма!», и мы помираем со смеху. Мими с недовольным видом говорит, что только глупые сме­ются без причины, и Любочка, вся краснея от напряжения сдержан­ного смеха, исподлобья смотрит на меня. Глаза наши встречаются, и мы заливаемся таким гомерическим хохотом, что у нас на глазах слёзы, и мы не в состоянии удержать порывов смеха, который душит нас. Только мы немного успокаиваемся, я взглядываю на Любочку и говорю заветное словечко, которое у нас в моде с некоторого време­ни, и мы снова заливаемся.