Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Религиоведение. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по направлению «Религиоведение»
.pdf
спустя год здесь назвали себя верующими на три жителя меньше.
И вычислил, что религиозность удастся преодолеть в стране не к
1980 г., как планировала КПСС, а лишь к 1990 г. И все же такие
казусы были не часты. Отработанные методики позволяли путем
конкретно-социологических исследований получать достоверную
информацию. Это были данные о религиозности разных групп населения в различных регионах страны и о типологии отношения к
религии. Были получены сведения о динамике соблюдения обрядов,
влиянии религиозности и секуляризации на сознание и поведение
личности, на народные традиции, быт и т.д. Немало ценных исследований проводилось и по теме «Религия и школа».
За минувшие два десятилетия отечественная школа социологов
религии пополнилась многими молодыми исследователями, преодолела проявления идеологизации и, освоив теоретические и эмпирические достижения своих зарубежных коллег, энергично наращивает
свой собственный арсенал. Развернутые в постсоветский период
десятки обширных и локальных исследований религиозности позволили получить фрагментарные сведения о ее динамике, черты
конфессионального портрета современного российского общества,
социального облика современного верующего, монографические
описания отдельных традиционных и новых религий, получить и
иные, несомненно, полезные данные.
Но эти исследования пока плохо скоординированы и осуществляются в стороне от глобальных перемен в светском социуме, куда
уверенно вошла религия со своими притязаниями, возможностями
и публично прокламируемыми социальными концепциями. Вызов
этой ситуации понуждает отечественных социологов религии к обоснованию собственной стратегии, к осуществлению остро назревшей
демаркации со смежными дисциплинами и к разработке стратегии
взаимодействия с ними. Время понуждает к необходимому уточнению ряда операциональных понятий и критериев, к более глубокому
концептуальному насыщению исследовательских программ и гипотез, а также к обязательному согласованию применяемых типологий,
инструментов и пр. Особенно же к теоретическому осмыслению
наиболее близких к сути общественных перемен и особенно перспективных для российской социологии религиоведческих проблем.
К сожалению, представители отечественной школы в профессиональной самоидентификации относят себя в основном к социологам. Их исследовательские программы чаще нацелены на сбор и
статистическую обработку мнений, нежели на сбор и анализ наблюдений, документов и иных объективных источников. Такая ограниченная эмпирическая база затрудняет социальный прогноз. По
справедливому мнению В.И. Гараджи, в России социология религии «еще не сформировалась как теоретико-методологически и институционально сложившаяся научная традиция… Насущной по-
61
требностью является создание фундаментальной социологической
теории религиозного феномена, обосновывающей исследование
роли религии в истории России и в контексте современного этапа
глобализации»
1
.
Выразим уверенность в том, что наращиваемый объем собственных теоретических и эмпирических исследований в недалеком
будущем позволит отечественным социологам религии разрешить
названные проблемы и сформироваться в одну из наиболее уважаемых в мире научных школ. Одним из значительных вкладов в
отечественную школу социологии религии является уже упоминавшаяся монография М.П. Мчедлова «Религиоведческие очерки»
(М., 2005).
Вернемся к предметной характеристике социологии религии.
Как и другие сформировавшиеся дисциплины, свой предмет она
изучает на двух уровнях исследования — эмпирическом и теоретическом. Конкретно-социологические (эмпирические) исследования рели-
гии осуществляются с помощью таких методов и процедур, как íà-
блюдение, анализ документов, контент-анализ, изучение личных свидетельств, проведение опросов (в том числе экспертных) и интервью.
Обширную, но сравнительно неглубокую информацию дают массовые анкетирования. Уже отмечалось, что эксперимент — особенно
информативный научный метод, все же не применим в религиоведении. Религия — особо деликатная сфера жизни, принципиально
запретная для такой дерзкой, как правило, травмирующей сознание
верующих процедуры, какой является эксперимент. Вообще говоря,
к проведению конкретно-социологических исследований религиоведческих проблем следует допускать лишь высококомпетентных,
особо тактичных и опытных профессионалов.
Эмпирическая информация насыщает теоретические обобщения
социологов религии. Объективные, качественно безупречные данные
эмпирии, полученные с помощью перечисленных методов, позволяют осуществлять теоретическое осмысление достоверных фактов и их
классификацию, выяснять определяющие факторы и причины религиозных перемен в обществе, осуществлять их прогнозирование.
Три ключевые теоретические категории названных проблем — это
религиозность, секуляризация и социальные перспективы религии.
4.2. Что такое религиозность
Религиозность — феномен приверженности к религии. То есть ее
положительное восприятие и усвоение, следование ее нормам, уста-
1
Гараджа В.И. Социология религии / Религиоведение. Энциклопедический сло-
âàðü. Ì., 2006. Ñ. 1005.
62
новлениям и традициям, личное включение в ее институциональные
структуры (воцерковление), ее воспроизведение в индивидуальном,
групповом и массовом сознании и поведении. В силу громадной исторической традиции религии и ее особой инерционности, религиозность — чрезвычайно стабильное состояние индивидов, групп и
больших общностей. Правда, оно тоже подвержено приливам, отливам и другим количественным и качественным изменениям.
Коснемся основных терминов, описывающих это состояние и
его перемены. Прежде всего обратимся к термину «типы отношения
к религии», который насыщен определенной мировоззренческой градацией. Говоря о мировоззренческих типах, мы, разумеется, имеем в
виду взрослых граждан. У малышей и младших школьников отношение к религии, как и их мировоззренческая ориентация в целом,
еще не самостоятельны; дети воспроизводят ориентацию родных,
ближайшего окружения. У подростков происходит начальное становление мировоззренческих ориентаций. Самостоятельный выбор
таковых осуществляют уже юноши, вступающие во взрослую жизнь.
Знание существующих мировоззренческих типов отношения к
религии важно не только для социолога религии и религиоведа, но
и для педагога, который должен учитывать мировоззренческую атмосферу в классе и студенческой группе, в особенности при преподавании религиоведческих дисциплин. Кроме того, это знание важно и служителям религии. Впрочем, важно и каждому, интересующемуся данной сферой культурной жизни.
Можно выделить шесть типов отношения к религии. Первые три —
религиозные типы.
Во-первых, это глубоко верующий, т.е. тот, кто осознанно разделяет религиозное мировоззрение, чья вера в Бога сильна, отчетлива
и устойчива. Чаще всего вера опирается на осознанную религиозную убежденность. Среди глубоко верующих встречаются фанатично настроенные лица, а иногда мистики, не разделяющие ортодоксальных верований.
Во-вторых, это традиционно верующий (верующий по привычке).
Он, как правило, не испытывает колебаний в отношении к религии, но его вера не сильна и не отчетлива. Она опирается на привычку, традицию своего окружения и особенно привержена к обрядовой стороне религии (священники иногда именуют таковых лиц
обрядоверами).
В-третьих, колеблющийся в своей мировоззренческой позиции.
Это промежуточный между верующими и неверующими тип. В его
колебаниях иногда преобладает вектор от религиозной веры к неверию, но чаще — от неверия к религиозной вере. Состояние неопределенности может быть весьма длительным, но со временем (особенно, при столкновении со «знаковыми» ситуациями) колебания
завершаются склонением к той или иной позиции.
63
Не следует относить к колеблющимся тех глубоко верующих
или привычно верующих, кто время от времени испытывает сомнения и осознанно, намеренно, настойчиво их преодолевает, размышляя и молясь.
Следующие три мировоззренческих типа — нерелигиозные.
Во-первых, это атеист, осознанно разделяющий позицию материализма и свободомыслия и защищающий ее в своем окружении.
Чаще всего он толерантен к иным убеждениям. Но среди атеистов
еще недавно было немало воинствующих безбожников, разделявших и рьяно распространявших господствовавшие в обществе антирелигиозные установки. Как правило, такая воинственность — результат отсутствия глубокой убежденности, подлинной культуры,
научной эрудиции. Она обычно питается неприязнью к религии,
предвзятостью, а потому сродни религиозному фанатизму.
Во-вторых, неверующий, т.е. тот, кто осознанно не приемлет для
себя веру в Бога, каноны, догматы и религиозный культ. Неверующего, как правило, не беспокоят мировоззренческие колебания. Его
позиция сравнительно устойчива. В отличие от атеиста, неверующий
не отстаивает эту мировоззренческую позицию в своем окружении.
В-третьих, индифферентный тип, тоже промежуточный между
религиозным и нерелигиозным типами. Он одинаково безразличен
как к вере в Бога, так и к неверию. В отличие от неравнодушного к
религии, колеблющегося индивида, — индифферентного человека
она просто не интересуют, как не интересует его материализм, свободомыслие, атеизм. Мировоззрение индифферентного индивида
незрело, поверхностно, аморфно. Иногда такой человек суеверен,
что свидетельствует о присущей ему дремлющей, латентной религиозности, неосознаваемой им самим, но просыпающейся в стрессовых и иных экстремальных ситуациях.
Соотношение охарактеризованных религиозных и нерелигиозных типов в структуре изучаемой группы или большой общности
именуется уровнем религиозности и обычно выражается в процентах.
Степень религиозности — это показатель интенсивности религиозных проявлений (сильная или слабая вера; глубинные или поверхностные религиозные переживания; активность или пассивность в культе и культовых отношениях).
Характер религиозности — это качественная сторона религиозности, т.е. ее социально-исторический контекст и ведущие тенденции.
При характеристике религиозности учитывается этноконфессиональная принадлежность религиозных лиц, своеобразие их социально-психологических проявлений.
Состояние религиозности — интегральное понятие, единство количественных и качественных проявлений религиозной приверженности. Это синтез уровня, степени и характера религиозности. Ино-
64
гда (не совсем точно) состояние религиозности именуют религиозной ситуацией.
И наконец, завершающий этот класс понятий термин динамика
религиозности. Этим термином обозначают перемены состояния
религиозности в тех или иных регионах по временным периодам.
Более содержательный анализ динамики религиозности требует обращения к категории «секуляризация».
4.3. Что такое секуляризация
Это понятие первоначально было заимствовано из исторической науки, где под ним понималось начатое во время Реформации (XVI в.)
изъятие государством церковных земель и имущества, оттеснение
Церкви от власти. Эта тенденция все более нарастала в различных
государствах (преимущественно в западном мире). Особенно она
усилилась к XIX в. и стала повседневным феноменом жизни большинства демократических стран, как правило, провозгласивших
себя светскими государствами.
С этого времени в гуманитарном знании термин «секуляризация» стал обозначать различные формы высвобождения общества
от власти, контроля и давления со стороны церковных институтов.
Секуляризация не пребывает в стороне от социальной, экономической и культурной эволюции. Со временем это движение превратилось в объективную историческую тенденцию. Социология религии
придала этой тенденции статус категории и понимает ее как утверждающееся в обществе движение к светскому образу жизни и свет-
ской культуре. Наиболее глубокий современный анализ этой категории дан в монографии В.И. Гараджи «Социология религии»
Более наглядное представление этой категории дает ее сопоставление с понятием «религиозность». Эти понятия противоположны, но не альтернативны. Так, естественная (то есть свободная от
насильственного принуждения) секуляризация совсем не обязательно
ведет к вытеснению религиозности и проявляет себя в более или менее постепенном доминировании светских форм социального бытия.
Нормально проходящая секуляризация обычно опирается на поддержку демократической общественности и выражается в блокировании и вытеснении религиозного проникновения в мирские институты. Естественная секуляризация не стесняет свободы вероисповеданий и лишь попутно может повлечь за собой определенное снижение
религиозной приверженности у какой-то части населения.
Насильственно насаждаемая секуляризация — сравнительно
редкий феномен истории, иногда присущий диктаторским режи-
1
.
1
Гараджа В.И. Социология религии. М., 2005. С. 286—300.
65
мам. Насильственная секуляризация, выталкивая религию из мирских институтов, одновременно обрушивается на самое Церковь,
подавляет свободу вероисповедания и ущемляет религиозность граждан. Опирающаяся на произвол и принуждение, такая секуляризация, как правило, осуждается общественным мнением, в том числе
неверующими гражданами.
В отличие от религиозности — состояния весьма устойчивого,
связанного с субъективной сферой общественного бытия и опирающегося на огромную историческую традицию, — секуляризация, как
уже отмечено, является сравнительно недавним процессом, который
скорее присущ цивилизации Запада, нежели Востока. Процесс более
всего связан с объективными реалиями общественного бытия, вытеснением религиозного преобладания в сфере государственного
управления, в учреждениях экономики, политики, права и образования. Секуляризация затрагивает сферы быта, культуры и искусства.
Она порождает определенные смещения в ценностных ориентациях
граждан, но с трудом проникает в те глубинные слои индивидуального сознания, которые поддерживают актуальную и латентную религиозность. Поэтому секуляризация более противоречива и менее
стабильна, нежели религиозные конструкты. Ее обратные проявления в новой и новейшей истории Запада не единичны. Для их обозначения в социологию религии введено понятие «десекуляризация».
Операциональные понятия, описывающие секуляризацию, разработаны менее строго, чем описывающие религиозность. Но и здесь
правомерно использовать термины «уровень», «степень», «характер»,
«состояние и динамика секуляризации».
Для более глубокого понимания секуляризации продолжим ее
сопоставление с религиозностью и перейдем к предметному осмыслению их конкретно взаимосвязанной динамики в послеоктябрьский период истории нашей страны. Здесь осуществилось радикальное отделение церкви от государства, и на словах была провозглашена свобода совести. Однако светское государство на деле
стало государством антирелигиозным.
С 20-х годов минувшего века развернулась насильственная секуляризация советского общества. Религиозные институты были
подвергнуты осаде, церковное имущество объявлено народным достоянием, а особенно драгоценные реликвии изъяты государством.
Религиозным объединениям было запрещено заниматься благотворительностью, создавать кассы взаимопомощи. Им запрещалось организовывать паломничество к святым местам, обучать прихожан
вероучению. Секуляризация сопровождалась интенсивными репрессиями против духовенства, закрытием (а то и варварским уничтожением) храмов, надругательством над религиозными святынями. Сопровождалась и иными стеснениями свободы вероисповеданий,
осуществлявшимися под политическим лозунгом «борьба с религи-
66
ей — это борьба за социализм». Религия была изгнана властями из
всех сфер социального и культурного бытия страны, особенно же —
из сферы функционирования административных и образовательных
учреждений. Дух мировоззренческой нетерпимости, религиофобии
и глумления над верой охватил сознание обывателей.
В этой атмосфере шел массовый отход граждан от религии и
Церкви. К 1937 г., по данным всесоюзной переписи, лишь 57% от
общей численности населения считали себя верующими. Это громадное за два десятилетия снижение по сравнению с почти 100%-й
религиозностью в дореволюционной России.
И все же насильственная секуляризация не проникала в наиболее глубинные слои религиозности. В атмосфере «культурной революции» от культа отходили в основном колеблющиеся в своей вере
и заметная часть привычно верующих. Некоторые из них становились неверующими, другие же осторожно дистанцировались от культа или скрывали свою веру даже от ближайшего окружения. Многие
верующие, лишившись храмов и священнослужителей, просто «отвыкали» от культа. Их религиозность становилась латентной, она
словно засыпала, забывалась на время. Однако миллионы глубоко
верующих граждан и в этих испытаниях сохраняли свою религиозную приверженность. Заметная их часть, не имея возможности свободно осуществлять обряды в молитвенном помещении, выполняли
их скрытно, молились дома. Испытания только усиливали их веру.
Пополнение числа неверующих происходило преимущественно за
счет молодежи, прошедшей школу антирелигиозного воспитания.
Латентная религиозность в известной степени актуализировалась в тяжелые годы Великой Отечественной войны. Немалая часть
бывших верующих вновь обратились к религиозной вере. Тем более,
что власти по политическим соображениям несколько ослабили принудительную секуляризацию, разрешили открывать храмы и приостановили гонения против духовенства.
Но установки принудительной секуляризации давали о себе знать.
С начала 1960-х годов стеснения свободы совести вновь усилились
(правда, не в прежних варварских формах). Верующих граждан публично осмеивали. Коммунистов и комсомольцев, допускавших исполнение религиозных обрядов, изгоняли из партии и комсомола.
Разработанная коммунистической партией система атеистического
воспитания стала внедряться особенно организованно и последовательно, едва ли не с колыбели, в детских садах, учебных заведениях, трудовых коллективах, по месту жительства граждан.
Теперь состояние религиозности в стране понижалось не столько
за счет административных гонений на духовенство и верующих,
сколько под влиянием системы атеистического воспитания и ведшейся пропаганды по каналам культуры, искусства, средств массовой
информации. Светский образ жизни планомерно внедрялся и поддерживался самой духовной атмосферой советского общества, где
67
властвовал дух рациональности, преклонения перед могуществом
науки, техники и разума, а вера в «светлое будущее» замещала
большинству населения веру религиозную.
Исследования середины 1960-х годов подтверждали завоевания
секуляризации. Вытесненная на отдаленную обочину социального
бытия, религия выглядела маргиналом и в общественном сознании.
В среднем, в составе взрослого населения страны лишь около 20% продолжали придерживаться религиозных верований и культа. В центральных регионах России, на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке удельный вес религиозных людей был и того ниже. Правда, в
составе населения атеистов тоже было немного. Преобладали неверующие и индифферентные, т.е. утвердившаяся секуляризация в известной мере также была латентной.
В стране официально провозглашалось господство материалистического мировоззрения. Одна из наиболее известных монографий
социологов носила характерное название «К обществу, свободному
от религии» (М., 1970). Но торжество секуляризации было поверхностным. Не проникая в глубины массового сознания, она оказалась
весьма уязвимой перед теми социальными и духовными переменами,
которые стране принесли перестройка и последовавшие за ней во
всех сферах жизни общества глубочайшие потрясения.
В преддверии этих кардинальных социальных перемен в стране
уже стали пресекать пароксизмы насильственной секуляризации,
демонтировать искусственные преграды религиозности, расширять
возможности вероисповедания. Последствия не заставили себя ждать.
Их иногда именуют религиозным бумом.
Начало особенно интенсивного возрождения религиозности и
спада секуляризации совпало с празднованием 1000-летнего юбилея
Русской православной церкви (1988 г.). Панельное исследование,
проведенное нами на одном из крупнейших предприятий Перми
(моторостроительный завод), показало, что за тот юбилейный год
уровень религиозности рабочих и служащих поднялся в полтора
раза. Сходные результаты были получены и в других регионах России. Столь же стремительно усилились религиозные симпатии и
умонастроения. По данным известного социолога Ю.А. Левады, в
СССР только за один 1989 г. авторитет религиозных организаций в
массовом сознании возрос втрое. Достижения секуляризации таяли
на глазах. Священнослужители стали говорить о происходящем
втором Крещении Руси.
Некоторые религиоведы связали эту перемену в мировоззрении
лишь с реакцией на юбилей, назвали ее эффектом маятника и
предположили, что вот-вот амплитуда колебаний изменится. Но результаты последующих исследований свидетельствовали об обратном:
религиозность продолжала стремительно подниматься как у взрослых, так и у подрастающего поколения. К 1993 г. (спустя лишь пятилетие после названного юбилея) религиозность у взрослых Прикамья поднялась до 60,4%.
68
Подростки и юноши отражали мировоззренческие перемены
взрослого окружения даже более интенсивно. В том же году проведенные опросы показали, что 9% выпускников средних школ считали себя глубоко верующими. Вдвое больше респондентов (18%) —
именовали себя верующими по традиции, а 39% — колебались в
своем отношении к религии, 11% — были индифферентными, 7% —
называли себя неверующими и только 2% — атеистами. Остальные
респонденты не смогли определиться. Таким образом, две трети
заканчивающих школу юношей и девушек уже ощущали себя религиозными в большей или меньшей мере. Близкие данные были получены у выпускников ПТУ.
И у студентов пермских вузов в тот год религиозность оказалась
более высокой, нежели у взрослых — 62%. К 1995 г. ее уровень
поднялся почти на 4%, а по состоянию на 2003 г. уже 78% пермских
студентов отнесли себя к числу религиозных. Правда, не у всех из
них вера ортодоксальна. В составе респондентов был зафиксирован
высокий уровень влияния суеверий, увлечения астрологией, оккультными науками и иными формами вневероисповедной мистики.
Феномен так называемой внеконфессиональной религиозности
сегодня особенно заметно нарастает в составе российской интеллигенции. Этот феномен почти не ведом прошлым временам и потому нуждается в особенно пристальном изучении. Он ныне характерен и для студенчества. Едва ли не каждый пятый (19%) студент
Прикамья отнес себя к верящим в «мировой Разум», в некое безличное и сверхъестественное «Начало мира». Не следует эти отклонения от ортодоксии относить к остаточным следствиям секуляризации: скорее эти отклонения свидетельствуют об ограниченном
усвоении религии.
Признаемся, для исследователей оказались особенно неожиданными столь высокие показатели религиозности именно у подрастающего поколения. Ведь еще совсем недавно именно оно более
других демонстрировало завоевания секуляризации в социалистическом обществе. В структуре подростков и юношества верующие тогда составляли лишь единичные проценты. Мало кто сомневался в
ожидаемом атеистическом будущем, поскольку едва ли не одни старики представляли около десятка чахнувших традиционных конфессий в громадной многонациональной стране.
Мощный подъем религиозности в постсоветском обществе охватил все возрастные группы, вызвал своеобразный шок светской
общественности и более, чем в пять раз, обогатил конфессиональную палитру Отечества. К настоящему времени в стране официально зарегистрировано около 70 различных конфессий. Реально же их
общая численность, представляется, выше по крайней мере вдвое:
многие (как правило, весьма малочисленные новые исповедания)
функционируют без регистрации.
На первом месте по численности верующих (и по реальному
влиянию на духовную жизнь России), разумеется, находится Рус-
69
ская православная церковь. Совместно с общинами старообрядцев
православные объединения составляют более 55% в общей номенклатуре религиозных объединений страны. Второе место (более 16%) занимают мусульманские объединения. Затем, в первую
десятку крупных объединений входят пятидесятники, баптисты,
евангельские христиане, адвентисты, «Свидетели Иеговы», иудеи,
католики и лютеране.
Правда, число относящих себя к приверженцам той или иной
конфессии обычно резко превышает численность лиц, действительно
исполняющих ее культ. По сведениям С.Б. Филатова и Р.Н. Лункина, упомянутое расхождение таково:
Относящие Реально
себя к конфессии исполняющие культ
Православие — 75—85 млн Îò 3 äî 15 ìëí
Старообрядчество — менее 1,5 млн îò 50 äî 80 òûñ.
Католицизм — до 1 млн Îò 60 äî 200 òûñ.
Протестантизм — 1,5—1,8 млн Более 1,5 млн
Ислам — 6—9 млн Не более 2,8 млн
Иудаизм — до 50 тыс. Около 30 тыс.
Буддизм — около 550 тыс. Не более 500 тыс.
Новые религиозные
движения — около 300 тыс. Около 300 тыс.
Эти данные частично дают представление о реальном потенциале конфессий, указывают и на определенные пробелы религиозности. В какой-то мере данная информация также иллюстрирует процесс десекуляризации в современной России. Но отступления секуляризации в постсоветском обществе наиболее ярко демонстрирует
возрастающая религиозность населения. Поэтому продолжим анализ этих данных.
При этом вновь сошлемся на результаты длительно проводимых
в Прикамье социологических исследований
1
. Как уже сказано, к
середине 1993 г. около двух третей взрослого населения региона
относили себя к числу верующих. К 2001 г. рост религиозности, как
1
Пермский край — русскоязычный регион, по основным демографическим,
экономическим и социально-культурным показателям весьма типичный для
России. Полученные здесь сведения можно экстраполировать и на другие регионы страны. Программы эмпирических исследований согласованы с коллегами из Академии государственной службы при Президенте РФ, а также с руководителем Центра «Религия в современном обществе» Института комплексных социальных проблем М.П. Мчедловым.
Сведения по региональным массовым опросам нами получены при содействии
Службы социологического мониторинга Администрации Пермского края (руководители Службы — В.А. Бурко и М.А. Старкова). Массив опрошенных составлял в разные годы от 1500 до 7300 человек.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]