Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Религиоведение. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по направлению «Религиоведение»
.pdf
ло утверждение, что чернобыльская трагедия якобы была предсказана в Апокалипсисе. На самом деле там, в главе 8 (стихи 10—11)
говорится: «Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда,
горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась
полынью, и многие из людей умерли от вод, потому, что они стали
горьки». Вместе с тем единственным действительным совпадением
с реальностью здесь является слово «полынь», по-украински «чернобыль». Все остальное же не совпадает (не падение звезды, но
грубое нарушение правил эксплуатации атомной электростанции;
не вселенское, а местное, хотя и больших масштабов событие) или
же совпадает очень условно (горечь вод и радиоактивное заражение
окружающей среды).
Еще более критично ученые оценивают пророчества о конце
света. Ожидания конца света, апокалиптических ужасов уже два
тысячелетия сопровождают историю христианской цивилизации.
Слухи о близком светопреставлении время от времени возникали у
разных народов, в особенности в кризисные моменты их жизни.
Признаки наступающего конца света видели в стихийных бедствиях,
в необычных явлениях природы, в социальных потрясениях и войнах. Суеверные слухи такого рода — непременная принадлежность
переломного момента эпох, столетий и тысячелетий. В самозванных
«провидцах» недостатка не было. Как уже говорилось в главе о новых религиях, Свидетели Иеговы назначали светопреставление на
1914 г., затем на 1925 г., потом на 1975 г. … Белое братство конец
света определило на 24 ноября 1993 г. Пророчества завершились
конфузом, точно так же, как и тысячи предсказаний светопреставления иными конфессиями и провидцами в других местах и в другое время. Однако такие конфузы ничему не учат суеверных людей.
Донаучная библейская картина мироздания безнадежно устарела. Сложившиеся тысячелетия тому назад многие ее представления
о мире сегодня неприемлемы, и это не стоит вуалировать. Наивны
попытки обновить эти представления, толкуя их аллегорически.
Незачем приписывать Библии то, чего в ней нет и не может быть,
выискивать современные идеи и взгляды. На наш взгляд, это неуважительно по отношению к великой сокровищнице мировой
культуры.
Библия и поныне остается Книгой книг. Главное в ней не то,
что оказалось исторически преходящим, что подлежит критике естествоиспытателей и не соответствует мировоззрению наступившего
III тысячелетия. И мы не будем здесь следовать давней антирелигиозной традиции — предвзято и придирчиво констатировать архаичное, устарелое и противоречивое в библейском тексте. Не забудем,
что для верующего человека в Библии свято каждое слово. С уважением отнесемся к этому, но заметим, что Книга книг — достоя-
241
ние всего человечества. А потому люди неверующие вправе выделить в Библии не только религиозно-культовое, но именно общечеловеческое достояние.
Для культуры человечества Библия прежде всего ценна как
важнейший источник знаний о древности, документ громадной
ценности для исторической науки. Это энциклопедическая летопись
жизни наших праотцов, а следовательно, один из самых глубоких
корней современной культуры. Именно в этом смысле следует понимать высказывание выдающегося отечественного ученого-культуролога академика Д.С. Лихачева: «Библия — это код культуры».
Подобно генетическому коду, она содержит в себе то наследуемое
от предков начало, которое определяло культуру минувших тысячелетий, многое в образе жизни, да и в стиле мышления доброй половины человечества, определяло прошлое и вошло в настоящее.
Идеи, сюжеты и образы Библии вплелись в ткань повседневного
языка народов, их фольклор, легли в основу крылатых выражений,
пословиц, поговорок. Приведем только некоторые обиходные изречения: «кто не работает, тот не ест», «не судите, не судимы будете»,
«нет пророка в своем отечестве», «время жить и время умирать»,
«зарыть талант в землю», «взявший меч от меча и погибнет», «перековать мечи на орала», «не хлебом единым», «кесарю — кесарево».
Или такие, например, выразительные определения и красочные
аллегории: «хлеб насущный», «соль земли», «заблудшая овца», «суета
сует», «мерзость запустения», «Соломоново решение», «30 сребреников», «иудин поцелуй», «манна небесная», «Вавилонское столпотворение», «Фома неверующий», «блудный сын». Многие великие писатели предваряли свои произведения ключевыми эпиграфами из Библии: «Вкушая, вкусих мало меда и се аз умираю»
(М.Ю. Лермонтов «Мцыри»); «Мне отмщение, и Аз воздам»
(Л.Н. Толстой «Анна Каренина») и др.
У разных народов по мере их христианизации, благодаря церковной проповеди Библии, ее сказания и легенды сплелись с преданиями собственной старины и пересказывались неграмотным людом, заменяя ему писаную историю и литературу. Еще более велико
воздействие Библии на письменную культуру человечества. Переписывание (а затем и печатание) Библии и ее активное распространение стимулировали развитие письменности в разных странах. В течение тысячелетий она оставалась главной книгой для чтения, да и сам
навык чтения наши деды приобретали, обучаясь по Псалтырю.
Проповедь Евангелия сопровождалась у многих христианизированных народов становлением национальной письменности. Так,
например, было у древних коми, которым Стефан Пермский (XIV в.)
составил первую азбуку и перевел ряд библейских текстов. Еще
шесть веков спустя Библию перевели на коми-пермяцкий язык.
242
Вряд ли есть теперь в России народность, не имеющая Библии на
своем языке. Уже сам по себе перевод энциклопедического свода
Библии вел к обогащению национального языка, давал мощный
толчок просвещению многих и многих народов, приобщал их к миру сложившейся христианской цивилизации и тем самим способствовал лучшему взаимопониманию и единению человечества на основе общих гуманистических ценностей и идеалов.
Прикосновение к Библии отражает в национальном самосознании его общность с судьбами, страданиями и надеждами других
народов Земли, а значит, сдерживает проявления национального
эгоизма и отчуждения. Общи и приемлемы для всех народов в качестве правил поведения знаменитые заповеди Моисея (особенно
от пятой до десятой). Чрезвычайно актуальны для современного
мира с его глобальными проблемами (военными, экологическими,
демографическими, продовольственными и пр.) евангельские призывы к ненасилию, миротворчеству и милосердию. Казалось бы,
предельно абстрактны оптимистические и гуманистические принципы Нового Завета о самоценности человека, о любви к ближнему
(и к дальнему). Но сколь необходимы и насущны они для нашего
времени — времени сокрушительного краха особенно привлекательных социально-нравственных идеалов, надежд и естественной веры в
лучшее будущее. Новозаветные принципы — всеобщий моральный
ориентир для всех народов, всех людей — верующих и неверующих.
Продолжая размышлять о культурной роли Библии, вспомним
приведенные в гл. 7 «Религия как феномен культуры» данные о доминировании религиозного начала в творчестве художников Запада.
Можно констатировать, что вплоть до раннего Нового времени искусство являло собой своеобразную Библиаду. Столь всепроникающим было воздействие Библии на мироощущение и вдохновение
художников, скульпторов, композиторов и писателей, что без знания ее текста понять что-либо в классическом искусстве крайне
трудно.
Да и сама по себе Библия составляет собрание таких, например,
художественных шедевров, как Песня песней и псалмы. Шедеврами
являются также многие рукописные и печатные издания Библии.
Нередко они оснащены изумительными по выразительности иллюстрациями. Особенно выдающимися, в частности, представляются
творения великого французского графика Гюстава Доре. Нескончаема галерея художественных образов, навеянных Библией. «Литературной Вселенной» назвал ее наш известнейший деятель культуры
С.С. Аверинцев. Во вселенском многоголосии культуры мелодия и
тема Библии — один из ведущих его рефренов.
243
Студенту и преподавателю
Знакомство со структурой Библии, историей создания, основными
моментами содержания Книги книг совершенно необходимо каждому студенту. Но ее самостоятельное чтение иногда затруднено:
слишком далеки от него — географически и исторически — события Библии, непривычны язык и стиль, необозрим круг персонажей
и сюжетов, озадачивает обилие повторов, наличие темных мест и
противоречий. Ему должны помочь преподаватель религиоведения
и рекомендуемая нами литература. Без знакомства с Книгой книг
ограничен культурный мир личности.
Вопросы для контроля
1. Какова структура Библии?
2. Назовите основные моменты формирования Ветхого и Нового
Завета.
3. Каково значение Библии для иудаизма и христианства?
4. Раскройте смысл высказывания Д.С. Лихачева: «Библия — это
код культуры».
Рекомендуемая литература
1. Библия. Книги Священного писания Ветхого и Нового Завета.
Разные издания Московской патриархии.
2. Библейские мотивы: Рис. Г. Доре. Вып. 1 и 2. М., 1991—1992.
3. Библия и национальная культура: Межвуз. сб. науч. статей и сообщений / Под ред. Н.С. Бочкаревой. Пермь, 2004.
4. Большой путеводитель по Библии: Пер. с нем. М., 1993.
5. Всемирное писание: Сравнительная антология священных текстов.
М., 1995.
6. Ãå÷å Ã. Библейские истории. М., 1988.
7. Косидовский З. Библейские сказания. Сказания евангелистов: Пер.
с польск. М., 1968.
8. Крывелев И.А. Библия: историко-критический анализ. М., 1985.
9. Библейские имена: люди, мифы, история. Ростов н/Д, 1997.
10. Павловский А. Популярный библейский словарь. М., 1994.
244
Культура отношения
к религии: свобода совести
15
и свобода убеждений
15.1. Общественный и личностный аспекты
отношения к религии
дин из критериев культурности — отношение человека к дос-
О
тояниям культуры. Все предыдущие темы нашего пособия свидетельствуют о том, что религия неотделима от истории человечества, пронизывает все сферы духовной жизнедеятельности и является
одним из устоев национальной и мировой культуры. Поэтому религия заслуживает поистине цивилизованного отношения к себе как
со стороны общества, так и со стороны личности. Со стороны общества это — обеспечение реальной свободы деятельности приверженцам разных конфессий, нестеснение граждан, не разделяющих
религиозную веру и культ. Со стороны личности это — осознанный
выбор убеждений, своей мировоззренческой позиции и корректной
линии поведения применительно к религии. Таким образом, культура отношения к религии по-своему характеризует как меру цивилизованности общества, так и уровень духовного развития личности, ее сознательности, моральности.
В размышлениях о культуре отношения к религии соответственно выделим два взаимосвязанных аспекта: общественный и личностный. Первый, в основном, характеризуется категорией свободы
совести, второй — понятием свободы убеждений.
Отношение общества к религии зависит от многих факторов. Определяющее значение имеют уровень его цивилизованного развития, сложившиеся традиции, место и роль Церкви в жизни общества, состояние государственно-церковных отношений, обеспеченность социальных и гражданских свобод и прав.
Отношение личности к религии в значительной мере тоже зависит от этих общественных факторов, но более всего оно определяется сложившейся собственной мировоззренческой позицией индивида, мерой свободы его убеждений. Это осознанные, испытанные,
выношенные и особенно ценимые личностью ее принципы и позиции в отношении важнейших событий и явлений жизни и культу-
245
ры. В частности, и в отношении к религии. Убеждения составляют
каркас мировоззрения личности. В соответствии с ними во многом
определяется повеление индивида; он, как правило, страдает, когда
вынужден нарушать их.
15.2. Веротерпимость, свобода вероисповеданий
и свобода совести
Итак, отношение личности к религии во многом определяется
уровнем социального и культурного развития общества. Прежде
всего, мерой утверждения в обществе свободы совести. Под свобо-
дой совести в цивилизованном мире понимается обеспеченная гражданам со стороны государства возможность добровольного выбора
своего отношения к религии: как принятия любого вероисповедания, так и полного неприятия исповедания и культа. Таким образом, свобода совести — одно из значительных завоеваний культуры
и демократии, одна из важнейших гарантий свободы убеждений
человека, его защиты от насильственного навязывания каких-либо
взглядов или форм поклонения.
Касаясь проблемы свободы совести, обычно описывают перипетии становления взаимоотношений власти и верований, государства
и Церкви. Историки, юристы и религиоведы при этом анализируют
законодательство о культах, характеризуют другие юридические аспекты данной свободы. Эти исторические и правовые аспекты, действительно, весьма значительны, а потому отчасти тоже будут нами
рассмотрены. Но свобода совести — понятие не только юридическое. Это важная категория культуры, и данный аспект для нас
особенно важен.
Сначала обратимся к историческим и правовым сторонам свободы совести. Свобода совести — феномен довольно поздних этапов развития культуры. То же самое можно сказать и относительно
свободы убеждений личности, которая формируется и заметно проявляется лишь начиная с Нового и Новейшего времени. До этого
периода в истории демонстрация свободы убеждений личности составляла разве что исключения.
Общества Древнего мира знают только проявления веротерпи-
мости по отношению к иноплеменным богам и культам. Такое не-
редко наблюдается на ранней стадии становления некоторых государств, подчинивших чужие земли и народы. Из политических соображений правители подчас мирились с почитанием покоренными
народами своих национальных богов, нисколько не сомневаясь, что
«чужие» боги столь же реальны, сколь и «свои». А иногда даже
включали их в свой пантеон.
246
Судя по Ветхому Завету, царь Соломон строил храмы «чужим»
богам. Терпимым было отношение к «чужим» богам в Древней Греции и Римской империи. Монголо-татары даже покровительствовали
служителям культа покоренных территорий. Проявления веротерпимости особенно характерны для государств индуистского и буддийского исповеданий, а в какой-то мере и для ранних правителей
исламского халифата, но не свойственны индивиду Древнего мира:
он еще, как правило, не обрел личностных качеств, и в отношении
к религии лишь пассивно воспроизводил позицию своего окружения.
Политику и законодательство Древнего мира и Средневековья в
отношении к религии все же более характеризует иное. Это ревностная поддержка «своей» веры и жречества, слияние светской власти с
церковной, насильственное насаждение государственной религии,
гонения против инаковерующих и свободомыслящих. Как правило,
религиозные установления (это очень характерно для культуры этих
времен) являлись здесь одновременно и нормой права.
Такое имело место, например, уже в древнееврейских государствах. В странах диаспоры запреты и повеления Талмуда неукоснительно регламентировали у евреев все стороны быта и юридических
отношений. Вероучительные нормы конфуцианства легли в основу
государственной доктрины и законов Древнего и Средневекового
Китая. В мусульманском мире утвердился шариат — свод законов,
разработанных на основе Корана и Сунны. Шариат и поныне заменяет светское право в исламских государствах.
О какой же свободе совести, свободе убеждений, веротерпимости, а тем более о культуре отношения к религии можно говорить,
если религиозные предписания навязываются гражданам силой государственной власти?! Отступление от веры в такой стране карается как преступление, а вольномыслящий считается чуть ли не изменником. Но иначе и быть не может в обществе, где Церковь и
государство слиты. В особенности, в тех странах, где государственная власть сосредоточена в руках Церкви (теократия).
В христианском мире руководствовались высказыванием Христа: «Богу Богово, а кесарю кесарево» и четко разделяли светскую и
религиозную власти. Теократия здесь составляет исключение (Папская область). И все же во многих странах Запада вплоть до Нового
времени Церковь была включена в состав государственного устройства и благословляла его. Она помазывала монархов на трон, принимала на себя те или иные властные функции — заключение браков,
ведение метрических записей, опеку над школой, осуществление
цензуры, ведение судебного процесса по некоторым категориям дел.
Церковь нередко претендовала и на выполнение других функций. Борьба между светской и духовной властью — частое явление
247
европейской (и не только европейской) истории. Столкновения из-за
власти со светскими правителями особенно характерны для католических иерархов. Завоевания в этой борьбе Ватикан закреплял правовыми соглашениями-конкордатами. Таковы, например, его конкордаты с Наполеоном, фашистскими правительствами Муссолини,
Гитлера, Франко, с современным правительством Италии. Неотделенность Церкви от государства неизбежно наносит ущерб культуре
взаимоотношений индивидов, стесняет духовную свободу граждан,
их волеизъявление по отношению к религии, лишает других юридических и личных гарантий.
В Новое время в общественном сознании Запада формируется
понимание необходимости отделения Церкви от государства. Этому
способствует распространение учений о гражданском обществе, естественном праве, согласно которым государство и государственные
установления имеют не небесное, а земное происхождение. С конца
XVIII в. во Франции и некоторых других европейских странах эти
идеи уже реализуются и закрепляются в законодательстве, что являлось несомненным завоеванием правовой культуры и первым шагом на пути к свободе совести.
Но до реальной свободы было еще далеко. Чаще всего описанные правовые новации узаконивали лишь уже веротерпимость, когда
та или иная христианская конфессия признавалась привилегированной, а остальные исповедания — просто допустимыми. Так, и по сие
время католицизм является привилегированной Церковью в 14 государствах Европы и Латинской Америки, а лютеранство — в странах Скандинавии и Исландии. Преимущества соответствующей
конфессии закреплены и в праве. Что же до стран мусульманского
мира, то в 28 странах Ближнего и Среднего Востока, а также в странах Северной Африки ислам признан государственной или официальной религией (Египет, Кувейт и др.). В некоторых же странах
слово «исламский» включено в официальное название страны (Исламская Республика Иран, Исламская Республика Мавритания,
Исламская Республика Пакистан).
Привилегированная религия по-разному именуется в конституциях
стран со свободой вероисповеданий: «государственная», «национальная», «официальная», «религия народа» и т.п. Эти терминологические
различия имеют существенное значение. Так, англиканская Церковь
(официальное название Церковь Англии) обладает рядом преимуществ по сравнению с другими религиями в стране. Англиканские
архиепископы и епископы являются членами палаты лордов. Бракосочетания, совершенные в англиканской Церкви, имеют юридическую силу без регистрации в обычном гражданском порядке и т.д.
Однако эти привилегии не идут ни в какое сравнение со статусом
ислама в странах Ближнего и Среднего Востока. Действующие здесь
нормы шариата наделяют ислам всепроникающей властью.
248
По сравнению с веротерпимостью свобода вероисповеданий пред-
ставляет собой более высокую стадию культуры отношения к религии, обеспечивая личности определенную возможность выбора
конфессии и свободного осуществления культа. Впервые эта свобода
была провозглашена Великой французской революцией в «Декларации прав человека и гражданина» (1789), и она стала образцом для
конституций демократических стран. Эти конституции исходят из
принципа «религия — частное дело каждого гражданина».
Свобода вероисповеданий гарантируется юридическим отделением Церкви от государства, а школ — от Церкви. Церковь освобождается от заключения браков, ведения метрических записей и
других светско-государственных функций. Важное достижение свободы вероисповеданий — провозглашение юридического равенства
разных конфессий и их приверженцев. Но, давая гражданам возможность беспрепятственно выбрать ту или иную религию, свобода
вероисповеданий вместе с тем не гарантирует свободы убеждений
личности неверующего, атеиста. Таким образом, свобода вероисповеданий — ограниченная стадия правовой культуры в отношении
религии.
Высшая стадия этой культуры — свобода совести. Напомним
данное выше определение этой свободы: реальное обеспечение каждому гражданину права выбора не только любого исповедания, но
и выбора свободомыслия. Свобода совести шире и полней свободы
вероисповеданий, последовательней отстаивает принцип «религия —
частное дело каждого гражданина» и одинаково защищает права
как верующих, так и неверующих.
Формально сегодня около трети государств провозгласили в
своих конституциях свободу совести, но фактически в полной мере
ее не реализуют. В лучшем случае, обеспечивают свободу вероисповеданий, игнорируя права неверующих граждан. Подчас же, наоборот, внедряют государственный атеизм, стесняя свободу верующих.
Эти противоречия на пути свободы совести особенно выразительно
иллюстрирует отечественная история.
Языческая Русь относилась терпимо к различным верам. Но в
рамках рода индивид лишь пассивно воспроизводил верования сородичей. С принятием христианства Киевской Русью индивид попрежнему не был свободен в отношении веры, а общество отступило
от веротерпимости. Христианство обрело статус государственной религии. Язычество отныне подвергается гонениям. Власти принимают
Православную Церковь на свое обеспечение, наделяют ее землей.
Церкви передают часть государственных функций, в том числе судебную власть. Церковному суду подлежали дела о разводе, двоеженстве,
о браках в недозволенных степенях родства, об «умычке девиц», о
колдовстве, о драках между женщинами и т.п. Под церковную юрис-
249
дикцию попадали «черное» и «белое» духовенство, население церковно-монастырских владений.
Большие привилегии Православная Церковь получила от монголо-татарских ханов. Они понуждали русских князей платить оброк епископам, сохранили церковный суд, освободили духовенство
от дани, предоставили льготы церковно-монастырскому землевладению. Показательно, что даже в 1551 г. на Стоглавом соборе митрополит Макарий, защищая интересы Церкви, ссылался на охранные грамоты татарских ханов.
Наибольшего влияния Церковь достигла в XVII в. Патриарх
Филарет как отец царя Михаила и патриарх Никон как «собинный
друг» царя Алексея Михайловича непосредственно с царем участвовали в управлении государством. Патриарха Никона именовали великим государем. В проповедях утверждалось, что священство выше
царства. Но в противостояниях патриарха и царя одержало верх не
священство, а царство. Церковный собор 1666—1667 гг. осудил поведение Никона, он был сослан в монастырь.
Реформы Петра I окончательно подорвали теократические тенденции православия и экономическое могущество Церкви. Ликвидирован был и статус патриарха. Управление Церковью было поручено
назначаемому императором Синоду во главе с «оком государевым» —
обер-прокурором. Однако православие оставалось господствующей
религией. Духовенство получало жалование от государства, освобождалось от воинской повинности, имело налоговые льготы. Стеснялась и свобода индивида: рожденному в православии запрещалось
отступать от него и принимать иную веру. Имения отступников от
православия брались под опеку. «Совращение» из православия рассматривалось как уголовное преступление, «совратителей» наказывали каторжными работами.
В отношении других религий обеспечивались весьма скудные
права. Некоторые исповедания считались терпимыми: католицизм,
лютеранство, армяно-григорианская Церковь, ислам, ламаизм, иудаизм (хотя гражданские права евреев были резко ущемлены). Разрешалось служение старообрядцев — поповцев, но им не дозволялось
«совращать или склонять кого-либо в раскол свой». Часть исповеданий именовались вредными сектами, к которым относились «жидовствующие ереси», молокане, скопцы, духоборы, старообрядцыбеспоповцы. В отношении сект имели место еще более жесткие ограничения и даже гонения.
17 апреля 1905 г. в связи со сложившейся в стране революционной ситуацией император Николай II издал указ «О веротерпимости». Православие по-прежнему оставалось первенствующей и государственной религией. Однако были отменены многие ограничения
в отношении других исповеданий. В частности, расширен круг
«терпимых» религий, открыты их молитвенные дома, облегчался
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]