Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Путь жизни

.pdf
Скачиваний:
2
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
14
Люди, думающие, что главное дело в жизни в знании, подобны тем бабочкам, которые летят на свечи: они са­ми погибают и затемняют свет.
В ЧЕМ СОСТОИТ СУЩНОСТЬ
И НАЗНАЧЕНИЕ ИСТИННОЙ НАУКИ
1
Наукой люди называют либо ту самую важную на свете науку, по которой человек узнает, как ему надо жить на свете, либо все то, что лестно знать человеку и что может, или иногда и не может, пригодиться ему. Первое знание — великое дело, второе — большей ча­стью пустое занятие.
2
Есть два несомненных признака истинной науки: пер­вый, внутренний — тот, что служитель науки не для вы­годы, а с самоотвержением исполняет свое призвание, и второй, внешний — тот, что произведение его понятно всем людям.
3
Жизнь всех людей нашего времени такова, что де­вятьсот девяносто девять тысячных всего народа посто­янно заняты физическим трудом и не имеют ни времени,
441
ни возможности заниматься науками и искусствами. Од­на же тысячная этого народа, живущая, освободивши себя от физического труда, составила соответствующие своим требованиям науку и искусство. Спрашивается: каковы по своему качеству должны быть наука и искус­ство, возникшие при таких условиях?
4
Дело жизни всякого человека: становиться лучше и лучше. И потому хороши только те науки, которые по­могают этому.
5
Ученый тот, кто знает очень много из всяких книг; об­разованный тот, кто знает все то, что теперь в ходу меж­ду людьми; просвещенный тот, кто знает, зачем он живет и что ему надо делать. Не старайся быть ни ученым, ни образованным, старайся быть просвещенным.
6
Если в действительной жизни иллюзия лишь на мгно­вение искажает действительность, то в отвлеченной об­ласти заблуждение может господствовать целые тысяче­летия, может надеть свое железное ярмо на целые народы, заглушить самые благородные порывы челове­чества и с помощью своих рабов, обманутых им, зако­вать того, кого не смогло обмануть. Оно — враг, с кото­рым вели неравную борьбу мудрейшие умы всех времен,
442
и достоянием человечества сделалось только то, что они отвоевали у него. Если говорят, что истины надо доиски­ваться даже там, где не предвидится от нее никакой пользы, потому что польза может оказаться и обнару­житься там, где ее и не ожидали, то надо еще прибавить, что с таким же рвением надо выискивать и искоренять всякое заблуждение даже там, где не предвидится от не­го никакого вреда, потому что вред заблуждений легко может оказаться и когда-нибудь обнаружиться там, где его не ожидали, ибо каждое заблуждение таит в себе яд. Нет заблуждений безвредных, а тем более почетных и священных. В утешение же тем, кто посвящает свою жизнь и силы благородной и трудной борьбе с заблужде­ниями какого бы то ни было рода, смело можно сказать, что хотя до появления истины заблуждение и будет де­лать свое дело, как совы и летучие мыши — ночью, но что скорее совы и летучие мыши запугают и загонят солнце туда, откуда оно взошло, чем прежнее заблужде­ние вытеснит познанную и отчетливо и до конца выска­занную истину и займет беспрепятственно ее свободное место. Такова сила истины: победа ее трудна и тяжка, но зато, раз она одержана, ее уж не вернешь назад.
Шопенгауэр
7
С тех пор как живут на свете люди, всегда у всех на-
родов были мудрецы, учившие людей тому, что нужнее
443
всего знать человеку: тому, в чем назначение и потому истинное благо каждого человека и всех людей. Только тот, кто знает эту науку, может судить о важности всех других.
Предметов наук бесчисленное количество, и без зна­ния того, в чем состоит назначение и благо всех людей, нет возможности выбора в этом бесконечном количестве предметов, и потому без этого знания все остальные зна­ния становятся, как они и сделались у нас, праздной и вредной забавой.
8
Со всеми людьми, обращающимися к науке нашего времени не для удовлетворения праздного любопытства и не для того, чтобы играть роль в науке, писать, спо­рить, учить, и не для того, чтобы кормиться наукою, а обращающимися к ней с прямыми, простыми, жизнен­ными вопросами, случается то, что наука отвечает им на тысячи разных очень хитрых и мудреных вопросов, но только не на тот один вопрос, на который всякий разум­ный человек ищет ответа: на вопрос о том, что я такое и как мне жить.
9
Изучать не нужные для духовной жизни науки, как астрономия, математика, физика и т.п., так же как поль­зоваться всякими удовольствиями, играми, катаниями,
444
прогулками можно тогда, когда эти занятия не мешают делать то, что должно; но нехорошо заниматься пустыми науками, так же как и удовольствиями, когда они меша­ют настоящему делу жизни.
10
Сократ указывал своим ученикам на то, что при пра­вильно поставленном образовании в каждой науке надо доходить только до известного предела, который не сле­дует переступать. По геометрии, говорил он, достаточно знать настолько, чтобы при случае быть в силах пра­вильно измерить кусок земли, который продаешь или покупаешь, или чтобы разделить на части наследство, или чтоб суметь распределить работу рабочим. «Это так легко, — говорил он, — что при небольшом старании не будешь затрудняться ни над каким измерением, хотя бы пришлось измерять всю землю». Но он не одобрял увле­чения большими трудностями в этой науке, и хотя сам лично знал их, но говорил, что они могут занять всю жизнь человека и отвлечь его от других полезных наук; тогда как они ни к чему не нужны. По астрономии он на­ходил желательным знать настолько, чтобы по неболь­шим приметам узнавать часы ночи, дни месяца и време­на года, уметь не потерять дорогу, держать направление в море и сменять сторожей. «Эта наука настолько лег­ка, — прибавлял он, — что доступна всякому охотнику,
445
всем мореплавателям, вообще всякому, кто хочет сколь­ко-нибудь ею заняться». Но доходить в ней до того, чтоб изучать различные орбиты, описываемые небесными те­лами, высчитывать величину планет и звезд, их отдален­ность от земли, их движения и изменения, — это он крайне осуждал, потому что не видел в таких занятиях никакой пользы. Он был такого низкого мнения о них не по неведению, так как сам изучил эти науки, а потому, что не хотел, чтоб на излишние занятия тратились время и силы, которые могли быть употреблены на самое нуж­ное человеку: на его нравственное совершенствование.
Ксенофонт
О ЧТЕНИИ КНИГ
1
Следи за тем, чтобы чтение многих писателей и вся­кого рода книг не произвело смутности и неопределен­ности в уме. Следует питать свой ум только писателями несомненного достоинства. Излишнее чтение развлека­ет ум, отучает его от самостоятельной работы. Поэтому читай только книги старые, несомненно хорошие. Если когда-нибудь явится желание перейти на время к друго­го рода сочинениям, не забывай никогда возвращаться опять к прежним.
Сенека
446
2
Читайте прежде всего лучшие книги, а то вы и совсем
не успеете прочесть их.
Торо
3
Лучше никогда не читать ни одной книги, чем читать много книг и верить во все то, что там написано. Можно быть умным, не читая ни одной книги; веря же во все, что написано в книгах, нельзя не быть дураком.
4
В писательстве повторяется то же, что в жизни. Большинство людей неумно и заблуждается. От этого разводится так много плохих книг, так много писатель­ского сора среди хорошего зерна. Такие книги только от­нимают у людей время, деньги и внимание.
Плохие книги не только бесполезны, но вредны. Ведь девять десятых всех книг только затем и печатают, чтобы выманить деньги из людских карманов.
И потому лучше вовсе не читать тех книг, про кото­рые много говорят и пишут. Людям надо стараться пре­жде всего прочесть и узнать самых лучших писателей всех веков и народов. Эти книги надо читать прежде все­го. А то и вовсе не успеешь прочесть их. Только такие писатели нас поучают и образовывают.
447
Плохих книг никогда не прочтем мы слишком мало, а хороших никогда не удастся прочесть слишком много. Плохие книги — нравственный яд, только одуряющий людей.
По Шопенгауэру
5
Суеверия и обманы мучат людей. Избавление от них только одно: истина. Истину же мы познаем и сами собою и через мудрых и святых людей, живших до нас. И потому для доброй и хорошей жизни нужно и самому искать истину и пользоваться теми указаниями исти­ны, которые дошли до нас от прежних мудрых и святых людей.
Одно из могущественнейших средств познания ис­тины, освобождающей от суеверий, состоит в узнании всего того, что в прошедшем сделано человечеством для познания вечной, общей всем людям, истины и вы­ражения ее.
О САМОСТОЯТЕЛЬНОМ МЫШЛЕНИИ
1
Каждый человек может и должен пользоваться всем тем, что выработал совокупный разум человечества, но вместе с тем должен своим разумом проверять данные, выработанные всем человечеством.
448
2
Знание только тогда знание, когда оно приобретено
усилиями своей мысли, а не одной памяти.
3
Только когда мы совсем забудем то, чему учились, мы начинаем истинно познавать. Я ни на волос не прибли­жусь к познанию предмета до тех пор, пока буду смо­треть на предмет так, как научили меня смотреть. Чтобы познать предмет, я должен подойти к нему, как к чему-то совершенно неизвестному.
Торо
4
От учителя мы ждем, что он сделает из своего слуша­теля сначала рассудительного человека, затем разумно­го и, наконец, ученого.
Такой прием имеет ту выгоду, что если ученик и не до­стигнет никогда последней ступени, как это обыкновен­но и бывает в действительности, он все-таки выиграет от обучения и станет более опытным и умным, если не для школы, то для жизни.
Если же этот прием вывернуть наизнанку, тогда уче­ники схватывают что-то вроде разума, прежде чем в них выработается рассудок, и выносят из обучения заим­ствованную науку, которая только как бы приклеена, но
449
не срослась с ними, причем их духовные способности остаются такими же бесплодными, как и раньше, но в то же время сильно испорченные воображаемой учено­стью. В этом причина, почему мы нередко встречаем ученых (вернее, обученных людей), которые обнаружи­вают очень мало рассудка, и почему из академий выходит в жизнь больше нелепых голов, чем из какого-нибудь другого общественного класса.
Кант
5
Наука не в школах. В школах — чопорное тупоумие невежд. Наука в книгах и в личном самостоятельном труде над приобретением знаний из книг и из жизни, а не из школы, где никогда со времени изобретения книгопечатания не оставалось из науки ничего, кроме плесени.
Характер школьного преподавания — сухое, тупоум­ное педантство. Это почти неизбежно так по самой сущ­ности дела. Кому не надоест 10-20 лет толковать год за год все одно и то же? Учитель, профессор почти всегда занимается своим делом с отвращением и, для облегче­ния своей тоски, заменяет науку простой формалисти­кой. А вдобавок обыкновенно и глупеет от глупой скуч­ности своего ремесла.
Н.Г. Чернышевский
450
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]