Политическая стратификация в современной России классы, элиты, группы интересов-1

ной глобальной экономики, межрегиональные связи, вопрос взаи-

модействия государства с гражданскими институтами требуют от

политиков высокой квалификации. Повышению этой квалификации может способствовать только система элитного образования, которая, по мнению Г.К. Ашина, должна способствовать «плюралис-

тическому типу рекрутирования, а не только номенклатурному»1. Только в этом случае мы можем говорить о правящей элите как о подлинной элите общества, возвращая термину «элита» его исход-

ное значение лучших, наиболее достойных членов общества. Как справедливо отметил Э. Фромм, «рациональная власть основана на

компетентности. Власть по принципу бытия основывается не только на том, что какой-то индивид компетентен выполнять определенные социальные функции, но в равной мере и на самой сущности лич-

ности, достигшей высокой ступени развития и интеграции»2.

Тем не менее, когда мы говорим о проблемах раздробленности и

консолидации правящей и, шире, властной элиты, необходимо осознавать, что речь идет не только об элите как таковой, а о том, какую роль может и должна играть элита в становлении стабильной политичес-

кой, экономической и социальной структуры общества. Россия продолжает переживать болезненный этап социальных трансформаций,

в котором правящая элита все еще находится в поисках своей роли. Современную российскую политическую систему часто сравни-

вают с двумя системами прошлого — послевоенной франкистской

Испанией и голлистской Францией, и, хотя данные системы от сов-

ременной России отделяет целая эпоха, в этом сравнении есть опре-

деленная логика. Обе страны тогда также переживали последствия культурной раздробленности, расколотой политической культуры, политической поляризации, если Франция долгое время находилась на грани гражданской войны в 1930-е гг., то Испания ее все-таки пе-

режила, оставив нации тяжелые шрамы. И обе системы в течение

нескольких послевоенных десятилетий продемонстрировали, каким образом можно попытаться вернуться к общественному согласию, сгладить серьезнейшие пробелы в политической системе. Интерес для России здесь представляет прежде всего то, какую роль в консолидации общества сыграла находившаяся у власти правящая элита.

Хотя Ф. Франко сохранял управляемость общественными про-

цессами, с конца 1950-х гг. он начал либерализацию экономики (хотя право частной собственности в стране никогда не упразднялось),

снял запрет на многопартийность, что привело к возрождению (пока

1 Ашин Г.К. Элитное обазование. С. 99.

2 Фромм Э. Иметь или быть. М., 1990. С. 47.

еще слабых) социалистической и коммунистической партий, а так-

же начал развитие профсоюзного движения, которое хотя и было

зависимым от властной вертикали, но имело мощную поддержку со стороны католической церкви, которая была отдельной и весьма влиятельной политической единицей и играла роль своеобразного

балансира в отношениях между властями и гражданами. Частично правы были и испанские консерваторы, которые говорили, что для

эффективного перехода к демократии требуется консолидация традиционных ценностей в общественном сознании1. Конечно, в Испании были свои особенности, т. к. в решающий момент, для нахожде-

ния всеобщего согласия, Франко реставрировал монархию, призвав на трон Хуана Карлоса I из династии Бурбонов. Несмотря на противоречивые версии об истинном замысле подобного хода, именно

Хуан Карлос тогда стал тем гарантом, который после смерти Франко смог примерить враждующие политические стороны и во многом

под влиянием которого принят знаменитый «пакт Монклоа». Сложно сказать, насколько сейчас Россия близка к подобному еди-

нению, однако пример франкистской Испании показывает, что укреп-

ление социальных институтов, институтов гражданского общества, параллельно с утверждением традиционных ценностей, является не-

обходимым этапом преодоления социальной фрагментированности. Укрепление института частной собственности, корпоративной модели с ведущей ролью профсоюзов явились для Испании минимальными

необходимыми условиями постепенного продвижения к демократии.

Конечно, нельзя забывать и об антиреспубликанском терроре и жест-

ком подавлении оппозиции, которые были обратной стороной франкистского режима и за который государство расплачивалось международной изоляцией и отголоски которых звучат по сей день.

Однако у испанской поэтапной демократизации были и другие

особенности. Так, к моменту смерти Франко национальное объеди-

нение стало происходить во многом на основе антифранкистской солидарности, т. е. объединении различных политических сил на основе отхода и осуждения авторитаризма. В частности, университеты Испании, во многом определяющие политическую культуру страны, всегда были враждебны к Франко2. И именно их выпускники созда-

1 См.: Бирюков В. Франсиско Франко: уроки для демократии и для России. Окончание // Русский журнал. 2003. 3 марта; http://old. russ.ru/politics/20030303-bir. html.

2 См.: Пожарская С.П. Гражданское общество в современной Испании // Пространство и время в мировой политике и международных отношениях: материалы 4 Конвента РАМИ. В 10 т. / под ред. А. Ю. Мельвиля; Рос. ассоциация междунар. исследований. Т. 7: Испания и Латинская Америка в мировой политике / под ред. А.В. Шестопала, Л.С. Окуневой, С.М. Хенкина. М., 2007. С. 13–14.

ли новую правящую элиту, ставшую основой для нового режима.

Этой новой элите принадлежит заслуга создания экономических,

социальных и культурных институтов, ставших со временем новыми ячейками гражданского общества. Но нельзя забывать, что каркас этого гражданского общества был заложен еще при Франко. Та-

ким образом, хотя пример перехода Испании к консолидированной демократии полон противоречий, он показывает, каким образом

именно элита закладывает основы стабильной политической системы. Элита Франко, несмотря на ошибки режима, была заинтересована в преодолении общественного раскола и находилась в поиске

того тонкого баланса общественных сил и настроений, которые лишь после смерти национального лидера легли в основу новой ис-

панской государственности.

Другой пример либерализации через консервативную программу (мы можем назвать это либеральным консерватизмом) дает нам

голлистская Франция, которая внешне была гораздо ближе к современному политическому устройству России. Франция также в тече-

ние более чем десятилетия находилась в постоянной опасности начала гражданской войны, переживала болезненный распад колониальной системы, кризис идентичности и легитимности. Так же как

сегодняшняя Россия, Франция являлась конституционным государством с многопартийной системой. Хотя, в отличие от России,

партийная система играла во Франции времен де Голля большую роль, чем того желал сам президент.

Де Голль пошел по пути укрепления вертикали власти, постепенно подкрепляя ее все новыми законами (хотя 16-я статья конституции и так наделяла его значительными полномочиями и возвышала президента над парламентом). Оплотом голлистской вертикали

власти было правительство, которое имело возможность распоря-

жаться самими законодательными процедурами, что фактически также ставило данный институт над парламентом. Однако это происходило параллельно с развитием партийной системы, которая, возможно, была лишена той свободы, которую она получила уже

после ухода де Голля и принятия новой конституции, но имела весо-

мую поддержку со стороны граждан. В особенности это касается партий левого толка с их верой в социальную солидарность, равенс-

тво, социальные привилегии в качестве фундаментальных общественных законов.

Несмотря на дирижистские методы, в период правления де Голля был реализован грандиозный план реорганизации всей французской

промышленности, системы финансов, видоизменилось управление экономикой на основе методов индикативного планирования. Эти

меры сделали французские товары конкурентоспособными и выве-

ли экономику на новый виток развития. Крайне важное место в гол-

листской модернизации заняла реформа аграрного сектора. В короткие сроки вся сельскохозяйственная отрасль была реорганизована и интегрирована в национальную экономику. Эти меры позволили со-

здать современные аграрные районы и превратить французских крестьян в активных полноправных граждан1. Это было прекрасным примером создания гражданского сектора не только в городах, на ос-

нове малого бизнеса и профсоюзов (которые, к слову, играли важнейшую роль во Франции де Голля), но и в сельской местности. До-

статочно одного взгляда на российскую сельскохозяйственную отрасль и крестьянство, чтобы понять, что аграрный сектор является неиспользованным потенциалом, который лишь усугубляет положе-

ние дел в экономике и тормозит развитие гражданского общества. В конечном счете период правления де Голля стал хорошим ис-

пытанием для партийной системы, т. к. в этот период исчезли многочисленные слабые, недисциплинированные партии и возникла двухполюсная партийная система, в рамках которой соперничали

коалиции правых и левых партий при ведущей роли правительственной партии. Это стало идеальной базой для дальнейшего разви-

тия и укрепления партийной системы, которая со временем стабилизировалась и вернула себе значительную часть влияния в V республике. Несмотря на свою нелюбовь к партийной борьбе, де Голль,

конечно же, не ставил перед собой задачи демонтажа партийной

системы, он лишь стремился к балансу сил в еще хрупкой полити-

ческой структуре. В конечном счете это принесло свои плоды и Франция вышла на новый уровень экономического развития, являясь в то же время сильным социальным и правовым государством.

Правомерны ли мы сейчас сравнивать Россию с голлистской

Францией? И да, и нет. Формально, конструкция политических инс-

титутов действительно напоминает Францию образца IV республики, однако, с другой стороны, в России пока слишком слабо гражданское общество, для него нет опоры ни среди населения, ни в политической сфере. В России слишком велики масштабы экономического коллапса и чрезмерной коррупции, которая разъедает все общество. Сейчас очень многое (даже слишком многое) упирается в

волю и ответственность элит. Эта воля должна состоять в том, чтобы пойти по пути синтеза традиционных российских ценностей с при-

нципами новой республиканской государственности. К сожалению,

1 См.: Гуторов В.А. Голлизм и современная Россия: утрата или обретение традиции? // ПОЛИТЭКС. 2005. № 1.

этот синтез не может быть искусственно навязан, точно так же как

нельзя создать гражданское общество административными метода-

ми. Этот синтез возможен только в процессе целенаправленного искоренения феодальных традиций, как старых, так и новых, в борьбе с которыми развивал свои реформы де Голль. Как говорил Л. Зиден-

топ, политические лидеры должны обладать по меньшей мере тремя достоинствами: чуткостью к существующим потребностям и пред-

почтениям, силой ума, позволяющей выявить нравственно и социально приемлемые пути перемен, и способностью достигать согласия через формирование общественного мнения1. Примеры де Голля и Франко показывают, что именно лидеры брали на себя ответственность за поиск выхода из того общественного и политического тупика, в котором оказывались их государства после Второй миро-

вой войны. В обоих случаях это был болезненный процесс, встречавший отпор многих общественных групп и политических партий,

специалистов и интеллектуалов, однако в конечном счете он был направлен на достижение определенного общественного консенсуса между властью, обществом и национальной культурой.

Россия сейчас продолжает переживать серьезный застой в экономике, в культуре, уровень социального неравенства достиг поисти-

не разрушительных масштабов. Российский административный аппарат является крайне неповоротливым, партийная система слаба и не отвечает реальным потребностям нации, а гражданский сектор

фрагментирован и не способен оказывать влияние снизу. В этих ус-

ловиях именно политические лидеры должны своей волей задавать

новые векторы развития. Однако находить баланс с помощью простого издания актов и законов достаточно сложно, потому что, как давно заметил Салтыков-Щедрин, строгость законов в России компенсируется необязательностью их выполнения. Необходимо созда-

вать структуры контроля за бюрократией, развивать взаимодействие

между гражданским сектором и властями, продолжать либерализацию экономики, делая при этом упор на малый и средний бизнес.

Социологи, проводящие периодические мониторинги населения, стараются вычленить сформированные и формирующиеся общественные слои, которые могли бы охарактеризовать нынешнюю систему ценностей. Например, Н. Зубаревич считает, что в России

сегодня не приходится говорить о каких-то ценностных доминантах, т. к. страна в реальности представляет 4 большие ценностные

когорты2.

1.Средний класс крупных городов, который озабочен поиском

стабильных рабочих мест, пользуется Интернетом, имеет высокую

внутреннюю мобильность и быстро приспосабливается к социаль- но-политическим переменным. Данная группа по большей части ориентируется на социалистические либо либеральные ценности;

2.Население средних и монопрофильных промышленных городов, наиболее сильно подверженные промышленной депрессии, ко-

торая развернулась в 1990-е гг. Данная группа в наибольшей степени зависит от социальных функций государства, а потому в большей степени ориентирована на социалистические, коллективистские и

традиционные ценности. С другой стороны, данный слой утратил прежние горизонтальные социальные связи и все больше ориенти-

руется на ценности общества потребления. Неудивительно, что волна безрассудных кредитов, захвативших страну после первой волны кризиса в 2009., по большей части приходится именно на средние и

малые промышленные города1;

3.Самый многочисленный слой представляет собой жителей периферии, деревень, сел и малых городов. Данный слой не всегда уда-

ется исследовать с помощью первичных методов, однако по косвенным признакам можно судить, что данная социальная группа сумела

частично сохранить горизонтальные связи и систему традиционных ценностей;

4.Наконец, отдельный слой образуют непромышленные респуб-

лики Северного Кавказа и юга Сибири, в которых все еще сильные

позиции занимает сельское население с ее традиционными нацио-

нальными, религиозными ценностями и сельский уклад жизни, а рост городов сопровождается межклановой борьбой и межэтническими противоречиями.

Конечно, данная территориальная классификация является от-

части условной, потому что, как показывают результаты исследова-

ний, в Москве не менее 50 % горожан по декларируемым взглядам можно скорее отнести к традиционалистам, а в малых российских городах и поселках не менее 20 % опрошенных демонстрируют скорее либеральные взгляды2.

По большому счету в России с исследовательской точностью можно выявить только один универсальный социальный запрос, ко-

торый подтверждается данными ИС РАН в течение последних 10

ценностных и идейных противоречий общества // Россия реформирующаяся. Вып. 11: Ежегодник / отв. ред. М. К. Горшков. — М., 2012. С. 147.

этом фоне возможна реальная консолидация общества и государс-

тва, возникновение взаимной ответственности между элитами и со-

циумом, нахождение точек соприкосновения между традиционными российскими ценностями, социальным государством и республиканскими идеалами.

cл="= 3. 0е……%“2…%-,де%л%г,че“*= д,--е!е…ц,=ц, " !%““,L“*%L

C%л,2,*е

Однако пока все сказанное является лишь очередной констата-

цией факта, ставшей своего рода аксиомой научного сообщества. Очевидно, что общество поражено глубоким кризисом и что полити-

ческая система не вполне справляется с возложенными на нее функциями артикуляции, агрегирования интересов, распределения ресурсов и, в конечном счете, национального и культурного объедине-

ния. Во многом виной тому является слабость политических институтов, многие из которых все еще находятся на ранней стадии своего

развития. Одним из таких институтов, о котором уже шла речь выше, является партийная система, прошедшая недолгий, но уже полный противоречий путь развития.

Причины нынешнего состояния партийной системы можно выявлять долго. Здесь и отсутствие традиций парламентаризма, и осо-

бенности конституции, и небезосновательная убежденность граждан, что партии поглощены лишь своими внутренними проблемами и в реальности далеки от общества. Но проблема заключена также и

в том, что в России не возникла традиция диалога между партиями.

Примечательными в этом смысле были 1990-е гг., когда партии, при-

надлежавшие к различным идеологическим течениям, отстаивали абсолютно противоположные взгляды, их конкретные программы действий кардинально расходились, в буквальном смысле размывая идеологический спектр, лишая его целостности. Коммунисты фак-

тически настаивали на частичной реставрации СССР и целого ряда

его институтов, различные либеральные партии (которые также не могли и до сих пор не могут наладить друг с другом диалог) стремились навязать обществу либерально-рыночную платформу, для которой не были налажены соответствующие институты, законодательство, а самое главное — для которой не было готово само общество. Да, рыночная система была создана, но она отвечала интересам

нескольких десятков групп, весьма специфических по своей природе, т. к. это были не просто бизнесмены, но бизнесмены, тесно аф-

филированные с правящей элитой (далеко не только с либеральной его частью). Поэтому резкий переход от плановой экономики к ры-

ночной привел к тому, что «едва оформившись как социальная группа, российские бизнесмены встали перед необходимостью отстаи-