Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Отечественная война 1812 года в современной историографии. Сборник обзоров и рефератов

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 89 / 189 10 11 12 13 14 15 16 17 18 > Следующая >>>

Монография состоит из введения, четырех глав, заключения и библиографии. В главе I рассказывается об эволюции «русской версии» Бородинского сражения. Официальная концепция событий отличалась от трактовок военачальников М.Б. Барклая де Толли и Л.Л. Беннигсена (авторы «антикутузовских» версий) прежде всего потому, что одним из главных ее создателей был М.И. Рассматривая источники, Л.Л. Ивченко ставит под сомнение атрибутирование документа, известного как «Рапорт Кутузова о Бородинском сражении». Она предполагает, что это один из вариантов сочинения участника Бородинской битвы К.Ф. Толя «Описание битвы при селе Бородине» (1, с. 63).

Версия Толя, идеализирующая Кутузова, получила развитие в трудах русских военных историков Д.П. Бутурлина, А.И. Михайловского-Данилевского, Ф.Н. Глинки, Н.Д. Неелова. Она была критически оценена М.И. Богдановичем и И.П. Липранди, в частности, было раскритиковано утверждение о твердом намерении Кутузова защитить Москву и приведены аргументы в пользу осознания фельдмаршалом невозможности отстоять город. отечественной историографии, полагая, что историю кампании 1812 года и Бородинского сражения сможет достоверно описать лишь очевидец и участник события, опираясь на помощь целого коллектива авторов» (1, с. 126).

вещение Бородинской битвы. Это обусловлено введением в научный оборот ной части документов из Лефортовского архива. Серьезным исследователем обстоятельств Бородинского сражения был профессор Николаевской академии Генерального штаба генерал-лейтенант Б.М. Колюбакин. Он полагал, что общее стремление к генеральному сражению пытался реализовать Барклай де Толли, «начиная от Смоленска и кончая Царевым Займищем мог сдать Москву, избежав генеральной битвы» (1, с. 151).

пектов Бородинского сражения, что позволило критически подойти к версии К.Ф. Толя. Однако в новой трактовке была и отрицательная сторона – Кутузов и Толь существовали в ней нераздельно. Это обстоятельство учитывал только А.В. Геруа. Л.Л. Ивченко называет в числе особо значимых трудов рассматриваемого периода его работу «Бородино (по новым данным)» 1912 г. издания. В ней Наполеон был представлен как аг-

Липранди в целом «скептически относился к перспективам

В сочинениях русских историков начала XX в. дано иное ос-

архивных материалов, в том числе публикацией значитель-

В начале XX столетия был расширен спектр изучаемых ас-

XIX в. Д.И. Ахшарумова,

», поэтому Кутузов «не

один историк того времени –

Кутузов.

рессор, а события Отечественной войны воспринимались «как крестовый поход Запада против России» (1, с. 152). За это Геруа подвергался критике в советское время и в наши дни. В целом в историографии начала XX в. закрепилось «ошибочное представление о левом фланге русской позиции как о трех флешах» (1, с. 159). Что касается описания самой Бородинской

битвы, то здесь по-прежнему господствовала версия Толя, несмотря на негативные отзывы о ее авторе. Ивченко добавляет, что «описание боя за деревню Семеновское почти исчезло со страниц исторических трудов; происходившим там событиям не придавалось особого значения, хотя по документам именно там и решалась судьба битвы» (там же).

Советская

и современная российская историография также создали свои концепции Бородинского сражения. Советская версия отличалась идеологизированностью. В первые два десятилетия советской власти достоверность источников вообще не была важна. Битва при Бородине освещалась с точки зрения теории общественноэкономических формаций и классовой борьбы (труды М.Н. Покровского и др.). Поэтому историки

были уверены в том, что «помещики-крепостники» с их классовой ограниченностью не могли избрать достойную позицию на поле боя и добиться успеха, а Кутузов при Бородине «достиг только того, что не был разбит наголову» (1, с. 160). В годы Великой Отечественной войны под воздействием серьезной опасности для страны появились

статьи, идеализировавшие стратегию и тактику Кутузова. В послевоенные годы также сыграли свою роль партийно-правительственные решения по возвеличиванию заслуг русского полководца. Жесткие идеологические установки сделали наиболее приемлемой версией битвы при Бородине первое сочинение К.Ф. Толя, написанное им от лица Кутузова. В исследовании отдельных проблем, отвечающих особенностям советской

историографии, успехов достигли А.Г. Тартаковский, Ю.М. Лотман, А.П. Ларионов, Л.П. Богданов, А.Н. Кочетков, С.В. Шведов, Б.С. Абалихин, В.А. Дунаевский. В целом, как отмечает Ивченко, советская историография Бородинского сражения «претерпела непростую судьбу – от полного отрицания значимости этого события как “наследия проклятого прошлого”

до ревностного стремления историков во что бы то ни

Слова «наследие проклятого прошлого» были выбиты в начале 1930-х

годов на стене Спасо-Бородинского монастыря, возведенного на Семеновских флешах. В то же время был взорван главный монумент на батарее Раевского и осквернена могила П.И. Багратиона (1, с. 160).

стало “приукрасить боевую славу русского оружия, даже если она и без того сияет достаточно ярко”» (1, с. 173).

История Бородинской битвы как тема исследования не утратила актуальности. Первостепенной задачей историографии 1990–2000-х годов стало корректное осмысление того, что уже было сделано. В этот период выходят фундаментальные справочные издания: «Русские соединенные армии при 1812 года. Состав войск и их численность» А.А. Васильева и А.А. Елисеева (М., 1997); «Великая армия. Состав армии при Бородино» А.А. Васильева и А.И. Попова (М., 2002) и др. За последние десять лет появились научные труды, позволившие по-новому осветить различные аспекты битвы, ее обстоятельства ные историки заявили о наличии предвзятых суждений в трудах своих предшественников, расхождений в хронометрии битвы, определении последовательности двух важных событий Бородинского сражения: ранения князя Багратиона и первой атаки французов на батарею Раевского. Два наиболее заметных фактора в современной историографии – «ослабление воздействия идеологической составляющей и в буквальном смысле неприятельских войск в Бородинском сражении» (1, с. 194).

Глава II посвящена историческим источникам и спорным вопросам историографических версий обстановки в русской армии накануне Бородинской битвы. Рассматриваются планы Кутузова. Большое внимание уделяется причинам, приведшим к сражению при Бородине. Несмотря на расхождения во мнениях историков, источники говорят о том, что Кутузов вую очередь из патриотических побуждений.

В последнее время особую актуальность приобрел вопрос о том, достоин ли был Кутузов своей высокой должности и справился ли он с ролью главнокомандующего русской армией при Бородине. Серьезный тон этой полемике задала критическая монография Н.А. Троицкого «Фельдмаршал Кутузов. Мифы Личность Кутузова неоднозначно воспринималась современниками, что и повлияло на всю последующую историографию. В результате мифотворчества советских историков биографии Кутузова не отличались ни исторической достоверностью, ни объективностью. Они представляют собой послужной список фельдмаршала, дополнявшийся допустимыми с точки зрения идеологии бытовыми деталями. А в наши дни факты из точки зрения их соответствия современным понятиям, а не нормам и правилам XVIII в. Реальный Кутузов, пишет Л.Л. Ивченко, бу-

слова прорыв в изучении действий

жизни Кутузова оцениваются с

Бородине 24–26 августа

. Современ-

решился на сражение в пер-

и факты» (М., 2002).

дучи человеком двуличным и чрезвычайно противоречивым, не вписывался в схемы, создаваемые историками. В историографии же преобладают крайние позиции – от безоговорочной идеализации до резкой критики фельдмаршала. Однако, несмотря на наличие в армии большого числа генералов, имевших право претендовать на должность главнокомандующего, именно Кутузов «был самой авторитетной фигурой среди времени» (1, с. 210). По мнению автора, Александр I, назначив Кутузова на такую высокую должность, «сделал удачный и своевременный выбор» (там же).

Работы по истории Бородинского сражения не содержат точного описания планов обеих сторон, в том числе и замыслов русского командования. Проанализировав источники, автор приходит к выводу, что кампании в генеральном сражении у стен Москвы» (1, с. 231). Он готовился вступить в должность главнокомандующего под Смоленском, который в день его приезда к войскам находился в руках французов. Расчеты Кутузова были основаны на том, что у него и у неприятеля различные цели: «Наполеон полагал, что нием он отворит ворота Москвы, принудив Россию к заключению мира; Кутузов же допускал, что город он сдаст неприятелю, сберегая армию до прибытия резервов и помощи с флангов» (1, с. 232).

В главе III рассказывается о подготовке генерального сражения, решениях и действиях Кутузова и его окружения. Автор подробно рассматривает данные источников армии, назначении ее правого фланга, оборонительных возможностях левого, роли батареи Раевского, «адском деле при Шевардине». Сравниваются боевые документы и свидетельства участников сражений.

Дискуссионным остается вопрос об укреплении правого фланга. Выводы специалистов, как правило, носят характер теоретических рассуждений. Много неясного представляют собой планы и расчеты Кутузова, а источники, проливающие свет на эту проблему, привлекаются в ограниченном количестве. Если довериться мнениям его оппонентов, можно признать действия главнокомандующего ошибочными. Автор же, анализируя источники, ищет логику в размышлениях фельдмаршала. По мнению Л.Л. Ивченко, она могла быть следующей: «Усиление войск на Старой Смоленской дороге сильная группировка войск в районе Новой Смоленской дороги привлечет внимание французского полководца к этому направле-

Кутузов сомневался в возможности «решить судьбу

привлечет внимание Наполеона именно к этой дороге;

военных александровского

сраже-

о выборе позиции русской

нию, заставив искать объяснение замыслам противника» (1, с. 242). По свидетельствам французских генералов Ж.Ж. Пеле и Ф. Сегюра, Наполеон не знал о назначении русских войск в районе Старой и Новой Смоленских дорог и не стал «отрывать» свой левый фланг от Новой Смоленской дороги. Поэтому, с точки зрения Ивченко, «решение Кутузова об истолковывать вслед за Барклаем и Беннигсеном только как явную оплошность» (там же).

Историки спорят и о том, какую роль сыграла в Бородинском сражении батарея Раевского – «ключа позиции» или опорного пункта? Значимость Курганной высоты, где находилась батарея, была осознана русским командованием не сразу, а по ходу тий. Эта высота, по мнению автора, приобрела статус «ключа позиции» не ранее изменения в расположении войск левого крыла. До тех пор пока Семеновское находилось в руках русских, она имела значение «тактического ключа» позиции, усиливающего оборону деревни (1, с. 252).

В главе IV анализируются противоречия между боевыми документами, версиями участников сражения и ходе Бородинской битвы. Это делается на следующих примерах: перемещение войск перед сражением; место начала сражения (Бородино или Семеновское?); хронометрия боевых действий; итоги сражения.

Первому нападению, согласно распоряжению Наполеона, должно было подвергнуться левое крыло русской армии. В соответствии с этим планом корпус Понятовского 26 августа в 4:00 начал Даву в 5:30 получили приказ атаковать флеши. Русское командование приняло меры для усиления обороны Семеновского: в 5:30 гвардейская бригада Храповицкого, сводная гренадерская бригада Кантакузена, кавалерийская бригада Бороздина-второго и две батарейные роты лейб-гвардии артиллерийской бригады получили приказ выдвинуться для занятия позиции «в Л.Л. Ивченко пишет, что «если эти войска выступили, как показывают рапорты начальников, в 6:00, то не позднее 7:00 они должны были прибыть к Семеновскому», а высказывания исследователей о том, что «около полудня гвардейские полки уже (!) стояли за Семеновским оврагом, звучат несколько курьезно» (1, с. 269).

пов сражения до сих пор является поводом для дискуссий. Вопрос о том, когда началось сражение, вызывал большой разброс мнений

обходное движение по Старой Смоленской дороге, а войска

Определение времени и последовательности

усилении правого крыла позиции нельзя

собы-

трудами историков о

первой линии».

отдельных эта-

у участников Бородинской битвы. По их свидетельствам, сражение началось 26 августа между 4:00 и 7:00. У большинства же исследователей время указывается одинаково – около 6:00 утра.

Остается открытым и вопрос о том, где началось сражение – в Бородино или Семеновском. В русской историографической традиции, начало которой положено К.Ф. Толем, принято считать, что на

момент нападения французов на село Бородино в Семеновском уже шли боевые действия. Тем не менее первая попытка неприятеля завладеть Семеновскими флешами закончилась провалом, а сделавшиеся возможными на основе источников хронологические сопоставления событий в Семеновском и Бородино не дают четкого представления о том, где боевые действия начались раньше.

Одним из самых является вопрос о том, кто победил в Бородинской битве – русские или французы? Ведь ни одна из противоборствующих сторон не признала своего поражения. А в первых официальных документах каждая сторона красочно описывает свою победу над неприятелем. Проанализировав различные источники, Л.Л. Ивченко приходит к выводу о замысел: «Русская армия удержалась на оборонительном рубеже Горки–Псарево–Утицкий лес и, главное, – не была разбита» (1, с. 343). Бои за Семеновские флеши, деревню Семеновское и батарею Раевского остановили наступление французов. Диспозиция Наполеона не повлекла за собой разгрома и уничтожения русских войск. «Более того, – Великой армией при Бородине, дали возможность Кутузову беспрепятственно покинуть поле битвы, что являлось главной составляющей его замысла» (там же).

В заключение автор приходит к выводу о том, что на всю отечественную историографию «дня Бородина» оказало влияние соперничество двух основных версий – «прокутузовской», начало которой положил К сформулировал М.Б. Барклай де Толли. Вторая версия предшествовала первой и предопределила появление версии Толя. В целом историография Бородинского сражения является ярким примером того, как информация, заложенная в исторических источниках, перерабатывается в историографические исследования. Особенность значительной части источников о Бородинской битве заключается в

том, что их авторы изначально ставили перед собой конкретные задачи цельного представления рассматриваемых событий. Точки зрения участников битвы и их современников продуцировали по-

спорных в отечественной историографии

том, что Кутузову удалось реализовать свой

пишет Ивченко, – потери, понесенные

.Ф. Толь, и «антикутузовской», основы которой

следующие представления о ней. Однако концептуальные элементы источников не связаны принципами научного видения, а разобщены обстоятельствами создания документа. Анализ источников и первых историографических работ о Бородинской битве свидетельствует о том, что представления их создателей «зависели от времени описания ими событий (накануне или непосредственно после сражения, до или от разного – в силу служебного положения или местонахождения в битве – видения поля сражения, времени и протяженности фаз сражения, их связи между собою» (1, с. 345–346).

Интерпретация событий зависела от взаимоотношений в среде военачальников, а также личных интересов автора, например, стремления представить свои намерения и действия в ном свете. У создателей первых трактовок Бородинского сражения не было необходимости обращаться ко всей первичной документации; к ней обращались частично лишь в случае необходимости доказать собственную правоту. Изучение эволюции отечественной историографии Бородинской битвы показало, что привлечение русских и иностранных источников в XIX и XX вв. не решало проблемы опровержения необъективных которые «продолжали жить своей жизнью» (1, с. 347). Даже в фундаментальных исследованиях проблема показаний источников отходила на второй план по отношению к доказываемым историками версиям. Кроме того, Л.Л. Ивченко выявила в схожих источниках несовпадения в описаниях событий. Выяснилось, что «даже источники, хронологически расположенные близко друг к другу исходящие от одного и того же лица, содержат различия в информации об одном и том же явлении, возникающие под воздействием быстро меняющихся обстоятельств» (1, с. 347–348). По мнению автора, «именно эти несовпадения в описаниях позволяют историку корректировать представления об изменении намерений военачальников в соответствии с результатами их реализации» (1, с. 348).

Реконструировав историю Бородинского сражения, автор утверждает, что при системном подходе к источникам «решения русского командования выглядят более взвешенными и продуманными, а действия войск – более осмысленными, профессиональными и результативными, чем это было представлено в великой легенде, у основания которой стояли К.Ф. Толь и М.Б. Барклай де Толли» (1, с

Книга «Повседневная жизнь русского офицера эпохи 1812 года» (2), написанная на основе не публиковавшихся архивных материа-

после оставления Москвы, по завершении войны),

выгод-

исторических версий,

. 351).

лов (РГВИА), опубликованных официальных документов, мемуаров и писем, посвящена бытовой стороне жизни представителей самого почетного во время Отечественной войны ремесла в России – офицеров. Работа состоит из введения, 20 глав («Солдатами рождаются!», «Образование», «Вера и верность», «Государь и армия»,

«Чин и орден», «“Полки лихие…”», «Парады и смотры», «Дни мира», «

Перед войной», «Поход», «“В дымном поле, на биваке…”»,

«Сражения», «Болезни и раны», «Слуга царю», «Дружба», «Лю-

бовь», «Война и мода», «Юмор в военной среде», «Наполеон глазами офицеров русской армии», «“Обзор с казачьего седла”»), заключительного слова и библиографии.

Во времена Екатерины II сформировалось старшее и среднее поколения офицерского корпуса эпохи 1812 благородное сословие получило возможность распоряжаться судьбами своих сыновей, а «покорность перед суровой царской волей уступала место таким понятиям, как дворянская честь и офицерский долг» (там же). Во время Отечественной войны офицерский корпус более чем на 90% состоял из потомственных дворян. Возвышенные суждения о чести отодвигали мотив к выбору воинского ремесла – материальный. Известно, что большая часть «детей Марса» принадлежала к дворянским семьям скромного достатка, поэтому офицерское жалование нередко являлось главным источником к существованию военного и его семьи. В качестве примера малоимущих офицеров Л.Л. Ивченко приводит четверых братьев Петровых, «отец которых уверен в том, что единственной, достойной дворянина судьбой является служба в армии» (2, с. 39).

Уровень знаний большинства офицеров эпохи 1812 года определялся формулировкой «читать и писать умеет» (2, с. 41). С одной стороны, на рубеже XVIII–XIX вв. безграмотность в офицерской среде себя полностью изжила, с другой – половина русских офицеров эпохи Наполеоновских Последнее объясняется тем, что «для многих потомственных дворян элементарная грамотность была тем рубежом образования, которого они достигали, героически преодолевая материальные затруднения» (2, с. 41–42).

Для героев 1812 года была характерна «бытовая религиозность». Они жили в твердой уверенности, что «все человеческие усилия бесполезны в тех делах, на которые нет ния» (2, с. 79). На войне много случайностей, поэтому, отправляясь в бой, защитники Отечества вверяли себя Провидению. Автор от-

войн была малограмотной.

года. В тот период

на второй план другой

был твердо

Божьего соизволе-

мечает, что при большинстве православных в русской армии служило немалое количество католиков-эмигрантов и значительное число офицеров-лютеран (М.Б. Барклай де Толли, К.Ф. Багговут, И.Р. Дрейлинг и др.). Все они, несмотря на различия в вероисповедании, «сражались за торжество веры против безверия» (2, с. 93).

Основу мировоззрения русского колебимая уверенность в «богоугодности» царской власти. Он видел в императоре не только главу государства или «отца нации», но и помазанника Божьего, чье право располагать жизнями военных «определялось не “мирскими установлениями”, а Промыслом свыше» (2, с. 97). Дворянин, избравший военную карьеру, присягал на верность государю и становился частью раторской армии, поэтому в письмах, дневниках и мемуарах того времени словосочетание «военная служба» часто заменяется «царской службой» или «государевой службой» (2, с. 98).

На рубеже XVIII–XIX столетий в российском обществе огромную роль играли чин и родословная, имела место погоня за чинами. Чины отцов не распространялись на детей, которые должны были выслуживать их самостоятельно. Поэтому родители записывали своих сыновей в полки «с пеленок». Тот, кто поступал на военную службу по совершеннолетии, начинал ее в чине, который обеспечивался протекцией влиятельных людей. А те, кто и не думал по-настоящему служить, сразу выходили в отставку с чином поручика. В отсутствие какие-либо должности. Значимым выражением служебного успеха были и награды. Почетом пользовались ордена Святого Владимира (особенно 4-й степени «с бантом»), Святой Анны, Святого Андрея Первозванного, Георгиевские кресты. Да и денежные поощрения «никогда не были лишними для “детей Марса”…» (2, с. 162).

Важную роль в верности своим полкам. Именно в период бесконечных войн сложилось осознание «полкового братства как кровной связи на жизнь и на смерть», оформился «особый корпоративный дух, во все времена отличавший армию от всех других сообществ» (2, с. 164). Кроме полков, имевших давние традиции и сформированных еще во времена Петра вали также лейб-гвардии Измайловский полк, образованный при Анне Иоанновне, и два «молодых» полка – лейб-гвардии Финляндский (1806) и Литовский (1811).

Неотъемлемой частью повседневной жизни русского офицера были парады, войсковые смотры и учения, которые, по утвержде-

I (Преображенского и Семеновского), существо-

же чина дворянин не имел права занимать

мировосприятии офицеров играло чувство

офицера составляла непо-

Российской Импе-

нию автора, играли в его судьбе «роль не меньшую, чем участие в боевых действиях» (2, с. 202). Император Александр I и его брат, великий князь Константин Павлович, увлекались парадной стороной войны, которую в офицерских кругах именовали «шагистикой», «фрунтоманией», «наукой складывания плаща». Незнание всех этих тонкостей воинского ремесла «могло неблагоприятно сказаться на

К весне 1812 г. стала остро ощущаться близость военного столкновения между Россией и Францией. В это время офицеры всех родов войск уже завершили необходимые приготовления к походу. Лучше всех к трудностям войны были готовы артиллеристы. Те места, где располагались русские армии, жили бурной жизнью. При августейший брат, что наполняло жизнь провинции впечатлениями придворного быта. 12 июня 1812 г. состоялся бал для виленского светского общества, который многими был расценен как «прощальный привет мирной жизни» (2, с. 299).

В ночь с 12 на 13 июня Великая армия Наполеона переправилась через Неман и вторглась ность российских армий, принявших на себя главный удар противника, достигала 220 000. Самой сильной считалась 1-я Западная армия генерала от инфантерии М.Б. Барклая де Толли (120 000), прикрывавшая Петербургское направление. Александр I изначально рассчитывал на союзническую помощь Австрии и Пруссии, которые в конечном итоге присоединились к Франции. Поэтому оказалась без поддержки с флангов и отказалась от упреждающих действий в Польше. А русским офицерам пришлось многое пережить. Вопреки их ожиданиям, в начале войны русской армии пришлось отступать в глубь страны, ибо только это «позволяло русскому командованию спасти и объединить наши разрозненные силы» (2, с. 303). Отношение к планам высшего водства в офицерской среде было в основном негативным, отдельные офицеры их просто не понимали. Настроения менялись по мере того, как кампания приближалась к победоносному концу. Уже спустя полгода после начала боевых действий, 12 декабря 1812 г., М.И. Кутузов устроил в Вильно бал по случаю дня рождения Александра I, на который воины-победители.

В кампанию 1812 года, когда русским войскам приходилось совершать длительные и изнуряющие переходы, желанным пристанищем для изможденных воинов был бивак, т.е. расположение

карьере любого из “детей Марса”» (2, с. 203).

армии в городе Вильно пребывали император и его

в пределы России. Общая числен-

Россия

военного руко-

были приглашены все офицеры гвардии –

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 89 / 189 10 11 12 13 14 15 16 17 18 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]