Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Основы реставрации. Курс лекций для студентов направления подготовки 07.03.02 «Реконструкция и реставрация архитектурного наследия» направленности (пр

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 12 / 112 3 4 5 6 7 8 9 10 11 > Следующая >>>

апелляции к разуму, интерес к полузабытому, привлекавшему своей таинственностью к прошлому, а также ко всему национально своеобразному как нельзя более способствовали осознанию ценности собственного неклассического художественного наследия, которое, в отличие от наследия классического, воспринималось как самобытное, органически вытекающее из национальных основ. В определенном смысле средневековье стало для романтизма тем же, что античность – для Возрождения. Как ранее это было с классической архитектурой, пробуждение интереса к готике далеко не сразу вылилось в осознание необходимости оберегать сохранившиеся сооружения. Этому, как правило, предшествовала стадия изучения и систематизации знаний.

С начала XIX века в разных странах все чаще предпринимались попытки восстановления средневековых сооружений. Прежде всего, это было вызвано их повреждением и износом. Во Франции католическая церковь стремилась вернуть часть старых построек, пострадавших в период революции. В отличие от предыдущих времен, восстановительные работы начали рассматриваться как реставрация, поскольку средневековые сооружения были признаны исторически и художественно ценными. Однако правила реставрации не были разработаны, и характер работ полностью зависел от случая или предпочтений архитектора.

В Англии при реставрации зданий принято было вносить «улучшения» в архитектуру, придавая ей форму, принятую в готическом стиле этого периода, а не пытаться восстановить оригинальный стиль поврежденного или утраченного здания. Во Франции работы сводились либо к частичному восстановлению (установка опор, закрытие пролетов и так далее), либо к постройке отсутствующих или недостающих частей древних зданий. Особенно широко применялась практика строительства пропавших шпилей соборов с использованием свободной стилизации. Однако результаты таких реставраций редко удовлетворяли современников. Например, строительство шпиля Руанского собора по проекту архитектора Алавуана, выполненное не из традиционных материалов, а из чугуна – было подвержено критике. В большинстве случаев критика была направлена не против идеи восстановления целых частей памятника по новому проекту, а против конкретного воплощения этой идеи. Речь шла не о правомерности дополнения к памятнику, а о достоинствах или недостатках этого дополнения как архитектурного творчества, поскольку реставрация многократно связана с известной эстетической творческой деятельностью. Тем не менее, уже в середине XIX века стало ясно, что возникшие проблемы требуют прогрессивной реставрационной теории с общими теоретическими позициями. Главными проблемами стали определение критериев предельно обоснованных и допустимых дополнений к памятнику, а также соотношение

существующих разновременных добавок, выполненных в ходе эксплуатации сооружения, так называемых поздних наслоений. Постановка этих проблем стала причиной ожесточенных обсуждений и попыток разработки единой реставрационной теории.

Одним из самых настоящих критиков реставрации, ее практических результатов и самой идеи, был известный английский писатель и художественный критик Джон Рускин. Он оценивал архитектуру как самое высшее проявление творческого духа наравне с поэзией и протестовал против любых попыток вмешательства в художественную целостность произведения древних архитекторов. По мнению Рускина, реставрация означает «наиболее полное уничтожение, которое может понести здание: уничтожение, после которого ничего не остается, разрушение, сопровождающееся фальшивым изображением уничтоженного». Рускин видел альтернативу реставрации, которая, по его мнению, искажает оригинал: в сохранении здания, пока это возможно, и в эстетическом пассивном наблюдении за его естественной гибелью, когда это становится неизбежным.

Критика экстремальных подходов к реставрации далеко не всегда сама не допускала экстремумов. Однако гораздо конструктивнее, при всей своей осторожности, была позиция французского археолога Адольфа Наполеона Дидрона. Он признавал правомерность реставрации, но настаивал на необходимости ограничения произвола реставраторов: «Ни один поэт не захочет дополнить незаконченные строфы “Энеиды”, ни один художник не попытается завершить картину Рафаэля, ни один скульптор не согласится закончить скульптуру Микеланджело, также и здравомыслящий архитектор не должен соглашаться на окончание собора».

Большинство авторов, написавших о проблемах реставрации в первой половине и середине XIX века, видели гарантию от самовольных и неудачных восстановлений в прогрессе изучения средневековой архитектуры. Эта точка зрения была во многом продуктивной, ориентированной на изучение памятника как основу его реставрации. Однако она также способствовала созданию иллюзии всеобъемлющей возможности исследователя и фундаментального решения любой задачи [7].

ЛЕКЦИЯ № 2

СОХРАНЕНИЕ АРХИТЕКТУРНОГО НАСЛЕДИЯ В РОССИИ

Реставрация любого объекта возможна только в случае, если этот объект признан памятником. Касается это и памятников архитектуры, значение которых всегда имеет множество аспектов – исторический, художественный и функциональный. Определение, какой из этих аспектов влияет на реставрационное решение и методику, может быть сложной задачей.

В начале XIX века в русском обществе растет интерес к памятникам древности, и древнерусские крепости становятся одними из первых признанных памятников. Это открывает возможность более четко увидеть некоторые важные черты эволюции отношения к архитектурному наследию и развития методики реставрации в XIX веке.

Во-первых, к концу XVIII века большинство крепостей теряют свою функциональную значимость. Такая «бесполезность» позволяет оценить историческую и художественную ценность наследия без учета его функциональности. Именно поэтому первый проект по сохранению руин Псковского кремля – Годовикова Свинузская башня – предшествовал аналогичным проектам по реставрации культовых сооружений. Вторым отличительным признаком крепостей того времени была их сильная руинированность и утрата художественного облика. Это требовало решения вопросов о судьбе руин – их восстановлении, консервации или разборке – а также более конкретного вопроса о их первоначальном виде. Третьим важным аспектом была специфика художественного облика крепостей, определяемая протяженностью сооружений и повторяемостью основных элементов – стен и башен. Единообразные элементы в сочетании с неспособностью восполнить визуально всю крепость оказали сильное влияние на формирование методики реставрации крепостных сооружений.

В крепостях реставрировались и восстанавливались только те элементы, которые в каждый момент истории считались наиболее ценными. До конца XVIII века, когда крепости имели стратегическое значение, их сохранение и ремонт были неотъемлемой задачей городских властей. Лицевые поверхности стен восстанавливались, серьезно разрушенные участки ремонтировались. Крупные работы по реставрации крепостей были связаны с войнами эпохи Петра I. Сообразно последним технологиям военного искусства были возведены земляные редуты в Москве вокруг Китай-города, а также укрепления Пскова, Смоленска и других стратегических точек были укреплены и перестроены с изменением формы. Однако к концу XVIII века, когда внешние границы Русского государства расширились, оборонительные сооружения старых городов потеряли свое значение и начали разрушаться. Интерес к сохранению таких сооружений возникал периодически, особенно к городским кремлям,

например, к новгородскому и московскому, которые рассматривались как своего рода памятники древности. Крепостные стены должны были поддерживаться и восстанавливаться, как часть общего архитектурного наследия.

В первой четверти XIX века представление о ценности древних оборонительных сооружений стало более детализированным. В них увидели прежде всего историческую ценность и свидетелей боевой славы. Примером такого отношения может служить высказывание Александра I во время его посещения Пскова в 1802 году, где он выразил пожелание сохранения «древних градских укреплений, составляющих памятники мужества и любви ко благу отечественному». В это же время начал открываться для общества потрясающий визуальный облик древнерусских крепостей. В 1819 году гражданский губернатор Новгорода докладывал в Министерство внутренних дел, что разрушение древних укреплений будет сожалением, а Министерство считало важным поддерживать ремонт крепостей как памятников древности, придающих Новгороду величие. Отмечалась связь между «величием» и «древностью» – в это время представление о ценности наследия было еще целостным.

Таким образом, реставрация и сохранение древнерусских крепостей в XIX веке стали основываться на определении исторической и художественной ценности каждого элемента и сосредоточении на его восстановлении. В течение этого периода отношение к архитектурному наследию стало более понятным, и возросшее понимание его ценности привело к разработке более точной методики реставрации.

В методиках сохранения и восстановления крепостей и других исторических памятников можно наблюдать некоторые общие черты. Даже при хорошем состоянии самих памятников, сильно разрушенные элементы восстанавливались, повторяя их оригинальный облик. Например, в 1802 году подрядчик, работавший на Спасской башне Московского кремля, обязался полностью перестроить фундаменты, заделать трещины в стенах, отделать оконные проемы, перекрыть полы и лестницы, то есть сделать обычный ремонт с заменой разрушившейся кладки новыми камнями. Однако в верхних частях здания, например, на седьмом этаже, предполагалось «арки же ветхие переделать вновь в точности прежнего вида...». Подрядчик по указанию архитектора обязался не только технически укрепить кладку, но и сохранить каждую декоративную деталь памятника. Если внешний вид Спасской башни вызывал особый интерес и требовал сохранения репрезентативности ансамбля, то обычные стены с обычной кладкой обычно просто перекрашивались, сохраняя общий древний облик, но изменяясь в деталях.

В то же время в XIX веке при реставрации древних сооружений начали использоваться новые архитектурные стили, прежде всего классицизм. Например, в 1816 году инженер К. Сусалин предложил

заменить ветхие шатры на круглых башнях Смоленской крепости куполами, а профессор К. Тон в 1837 году спроектировал высокую башню в Пскове с шпилем. Также появилась идея внедрения «готических» мотивов, которые, по мнению архитекторов, подчеркивали древность и национальную самобытность древнерусских памятников. Проекты восстановления Воскресенских и Ильинских ворот Китай-города архитектора В. А. Бакирева, завершение Одоевской башни Тульского кремля и другие были представлены в этом стиле.

Также стоит отметить, что характер работы над реставрацией памятников в значительной степени зависел от индивидуальных особенностей самого сооружения: размеров, материала, техники строительства, стоимости, времени последнего ремонта и других факторов. Над многими крепостями десятилетиями велись переговоры о необходимости, порядке и стоимости работ, и только спустя время были проведены незначительные восстановительные мероприятия.

В первой половине XIX века стало обычным делом сохранять и реставрировать только отдельные фрагменты крепостных сооружений, признавая их историческую ценность. Некоторые предлагали разобрать стены и сохранить только башни и ворота с иконами, чтобы они стали памятниками древнего устройства города. Были предложения сохранить лишь одну башню в Коломенской крепости и некоторые ворота, остальное разобрать. Возникли идеи сохранить только самые важные элементы крепости, как, например, в Смоленске, где предлагалось разобрать часть стены, оставив 12 хорошо сохранившихся башен и часть стены около губернаторского дома.

В этих предложениях московскому и смоленскому губернаторам отказали, но уже сам факт таких инициатив и проектов свидетельствует о том, что в полуразрушенных укреплениях сложно было увидеть красоту и историческую ценность всей крепости в целом. Кроме того, это свидетельствует о том, что содержательная ценность памятника имела большее значение, чем его формально-композиционное оформление. Не случайно наибольшее внимание уделялось сохранению внешнего вида Спасской башни, которая была самыми почитаемыми воротами главной крепости страны. В то время как в стенах Смоленска и Китай-города предлагалось сохранять только самые важные элементы – воротные башни, которые и в XIX веке оставались значимыми и продолжали освящаться иконами и часовнями.

К концу XIX века среди профессиональных архитекторов сформировалось понимание необходимости сохранить крепостные сооружения как единый исторический и художественный памятник.

На протяжении истории реставрационной деятельности в России было проведено множество работ по восстановлению кремлей и стен древнерусских крепостей. Однако в процессе этих работ стало очевидно, что

унифицированный подход к реставрации не может полностью сохранить архитектурные формы этих памятников.

Первые попытки реставрации, такие как восстановление Серпуховского кремля в середине XIX века, были выполнены с частичным разрушением старых материалов и использованием контрфорсов для укрепления. Некоторые участки стен были просто уничтожены, а другие – отреставрированы фрагментарно. Эта практика позволила выявить недостатки и преимущества предыдущих работ.

Фрагментарный ремонт стал своеобразной школой, благодаря которой реставрационная методика вышла на новый уровень. Постепенно, с учетом натурных данных, реставраторы стали тщательно исследовать древние формы зданий и восстанавливать их. Это стало основой для крупномасштабных работ по восстановлению кремлей, таких как смоленский, коломенский и московский.

Интерес к памятникам и развитие реставрационной деятельности сыграли важную роль в этом процессе. Раннее внимание было уделено стилистическим нормам реставрации, сформулированным позднее Виолле-ле-Дюком. Однако проведенные ранее исследования в этой области были поверхностными или отсутствовали вовсе.

Например, в 1834–1843 гг., при реставрации Дмитриевского собора во Владимире, были совершены серьезные ошибки. Руководитель работ Е. Я. Петров удалил обстройки собора, которые в действительности относились к домонгольскому периоду, не имея сведений о ценности этих элементов. Также уникальное скульптурное убранство фасадов было заменено или дополнено новыми элементами.

Этот пример показывает, что реставраторы первой половины XIX века не обладали достаточной исследовательской базой и пониманием принципиального различия между подлинными элементами и реставрационными дополнениями.

Таким образом, развитие реставрационной деятельности в России привело к осознанию необходимости более тщательного исследования и сохранения древнерусской архитектуры. Постепенно стали разрабатываться новые подходы к реставрации на основе натурных данных и учетом ценности каждого элемента памятников.

Виолле-ле-Дюк. Стилистические реставрации

В ожидании постижения объективных законов средневековой архитектуры представлялось естественным избежать произвола и художественных неудач, копируя подлинные образцы. Так возник метод реставрации по аналогиям, чрезвычайно распространенный в практике XIX века.

«Несмотря на все наше изучение средних веков, – писал по этому поводу Мериме, – мы не достигли возможности творить в этом стиле. Копировать и копировать верно – это уже достаточно редкое достоинство». Наибольшее влияние на развитие реставрационной теории и практики в XIX веке оказала деятельность Эжена Эммануэля Виолле-ле-

Дюка. Виолле-ле-Дюк был выдающейся личностью. Крупный ученый, теоретик и историк архитектуры, талантливый художник, одаренный писатель, неутомимый практик-реставратор, он оставил после себя большое число произведений самого разного жанра. Как теоретик Виоллеле-Дюк стоял на позициях рационалистического понимания архитектурных задач, во многих своих высказываниях как бы предвосхищая идеи XX века. Идеал рациональной, конструктивно и функционально оправданной архитектуры он видел в искусстве готики. Его обращение к готике не было, однако, призывом к прошлому. Хотя сам он и пробовал силы в строительстве новых церквей в готических формах, он прежде всего требовал соответствия архитектуры времени и месту. «Архитектор XIII века, – писал он, – оказавшись среди нас сегодня, не построил бы здания времени Филиппа Августа или Людовика Святого, так как первым законом его искусства должно стать соответствие нуждам и нравам момента, рациональность». В отличие от романтической традиции видеть в готике воплощение мистического духа средневековья и идеалов живописности, Виолле-ле-Дюк воспринял ее как последовательную и совершенную инженерную систему, в которой декорация служит выявлению структурной основы здания. Хотя такая концепция готики у Виолле-ле-Дюка не лишена односторонности и приложима не ко всем произведениям, а главным образом к главнейшим раннеготическим соборам, в целом она сыграла важную роль для лучшего понимания архитектурного наследия средневековой Европы. Выдвигая конструкцию как первенствующий фактор в сложении архитектуры готического собора, Виолле-ле-Дюк столь же четко определил значение функции для архитектуры средневековых крепостей и замков, осуществив капитальное исследование не только истории крепостного строительства, но и истории военной техники.

Если основное положение Виолле-ле-Дюка-историка архитектуры сводилось к пониманию средневекового зодчества как закономерной системы, то логическим выводом, сделанным им применительно к реставрации памятников, было понимание реставрации как восстановления нарушенной системы.

Принципы реставрации были сформулированы Виолле-ле-Дюком не сразу. Они постепенно откристаллизовывались в ходе длительной практической деятельности. Первой крупной работой, выдвинувшей его на первое место среди архитекторов, занимающихся реставрацией, было восстановление сильно обветшавшей церкви Сент Маделен в Вэзле (начато в 1840 г.). Церковь Сент Маделен – романская постройка с готическими добавлениями, неоднократно подвергавшаяся переделкам и пришедшая к середине XIX в. практически к полному обветшанию. Виолле-ле-Дюк переложил или дополнил поврежденные части здания – аркбутаны, своды, значительные участки облицовки. Считая причиной деформаций нарушение изначальной рациональной тектонической структуры

памятника, при последующих перестройках, он внес изменения в его конструкцию: разобрав деформированные своды, выложенные в XIV веке, заменил их более низкими, соответствующими первоначальному уровню, а также понизил кровлю боковых нефов, раскрыв старые окна, освещавшие средний неф. Не ограничившись изменениями, вызванными соображениями конструктивного порядка, Виолле-ле-Дюк внес «улучшения» чисто стилистического свойства. Фасад церкви до реставрации отличался асимметрией и живописностью, главным образом благодаря переделкам, предпринятым в готический период и оставшимся незавершенными. Готические элементы были им уничтожены, уступив место восстановленным мотивам романской архитектуры.

К этому надо добавить, что перекладка деформированной облицовки велась без маркировки и без строгой установки квадров на прежнее место (как вообще было принято в то время), вследствие чего подлинность памятника была в значительной степени нарушена. Тем не менее серьезность предварительно проведенных исследований и впервые последовательно осуществленный принцип укрепления памятника за счет полного включения в работу его собственных конструкций были настолько новы в реставрационной практике, что реставрация в целом была признана крупной удачей. Критике подвергались лишь отдельные ее частности, например, не подкрепленное натурными остатками устройство балюстрады над башней. Одной из самых значительных работ Виолле-ле-Дюка была выполненная им совместно с архитектором Лассю реставрация собора Парижской богоматери. В данном случае реставрация наиболее чтимого из соборов Франции вызывалась не плохой технической сохранностью, а стремлением «восстановить былое великолепие», продиктованным как романтическими тенденциями, так и требованиями католических кругов. Первый проект был разработан в 1843 г., в 1845 и в 1864 г. в него вносились изменения. Пояснительная записка к первому проекту содержит призывы к полному самоотречению архитектора, обязанного «реставрировать не только то, что кажется ему неудачным с точки зрения искусства, но также и то, что кажется ему неудачным с точки зрения конструкций». Авторы заявляли о необходимости сохранения последующих добавлений как свидетельств жизни памятника. На деле, однако, эта программа соблюдалась далеко не последовательно. Так, ради выявления первоначального замысла была уничтожена часть окон XIII века, и на их месте восстановлены окна в формах XII века. не всегда с достаточным обоснованием. Воссозданы заново скульптуры главного портала, переделанного в XVIII веке, и статуи «галереи королей», разбитые во время революции. Для них были использованы в качестве аналогий скульптуры других сооружений, в частности собора в Бордо. Вполне самостоятельным творчеством Виолле-ле-Дюка были статуи химер над парапетом фасадов, от которых сохранились лишь незначительные следы. Восстанавливая утраченный шпиль над трансептом, известный

по старым изображениям, Виолле-ле-Дюк дополнил его скульптурными изображениями себя и своих помощников, как бы символически приравняв архитекторов-реставраторов к средневековым мастерам.

Тезис о самоотречении архитектора перед лицом реставрируемого памятника трансформировался таким образом в тезис о вживании современного архитектора в прошедшую эпоху, об отождествлении его со средневековым строителем. Некоторые наиболее решительные предложения Виолле-ле-Дюка были отвергнуты. Так, остался неосуществленным проект достройки никогда не существовавших шпилей над башнями главного фасада. Вопреки настояниям Виолле-ле-Дюка был сохранен главный алтарь собора, относящийся к рубежу XVII и XVIII вв.

Число реставраций, выполненных Виолле-ле-Дюком, очень велико. Особенным размахом отличается воссоздание средневековых укреплений города Каркассона и замка Пьерфон, в основном отстроенного заново из руин. В ходе этих работ окончательно выработались теоретические позиции Виоллеле-Дюка. Наиболее концентрированно они изложены в получившем широкую известность определении: «Реставрировать здание – это не значит его поддерживать, его чинить или восстанавливать его прочность, это значит восстанавливать его в законченном виде, который, возможно, никогда реально не существовал». Из этого положения вытекает несколько неизбежных следствий. Прежде всего, «законченный вид» в данном контексте означает не только полноту восстановления, но и стилистическое единство памятника, достигаемое за счет удаления всего чуждого эпохе, к которой он относится. На практике это приводило к массовому уничтожению позднейших наслоений и нередко – к гибели произведений искусства высокой ценности. Другим следствием тезиса Виолле-ле-Дюка было перенесение основного внимания исследователя и реставратора с памятника на авторский замысел, с реально существующего сооружения на его угадываемый идеальный образ. Такая трактовка практически сводила на нет значение подлинности тех или иных частей сооружения, стимулировала замену всех сколько-нибудь поврежденных элементов новыми копиями и вместе с тем – маскировку всего нового подподлинное, изначальное. Памятник должен был предстать перед глазами зрителя как бы только что созданным, единым и неповрежденным, без следов существования во времени. Мало того, все, что по тем или иным «случайным» (а вернее сказать, историческим) причинам не было в нем реально осуществлено, а лишь задумано его первым автором, должен был довершить встающий на его место современный архитектор. Такая концепция позднее получила название стилистической реставрации (иногда ее называют романтической реставрацией).

В XIX веке стилистическая реставрация приобрела широкое распространение не только во Франции, но и во всей Европе. Несмотря на некоторые попытки противостоять этой тенденции, она стала руководящим принципом в середине XIX века. Многие сооружения,

особенно церкви в крупных итальянских городах, подверглись стилистической реставрации, получив новые фасады.

Из-за технических причин мраморные облицовки средневековых итальянских храмов выполнялись только после завершения всего строительства и усадки кладки. Из-за экономических трудностей и изменений в исторической ситуации многие здания остались без облицовки, имея вместо этого бутовую кладку на фасаде. Это касалось преимущественно крупных и значимых сооружений, таких как городские соборы во Флоренции, Милане, Болонье, Перудже, а также церкви Сан-Лоренцо и Санта-Кроче во Флоренции.

В XIX веке были созданы псевдосредневековые мраморные облицовки церкви Санта-Кроче и собора Санта-Мария дель Фьоре, а также «готический» фасад Миланского собора, в котором использовались барочные элементы.

Несмотря на то, что сейчас мы можем негативно относиться к принципам стилистической реставрации, ее распространение в XIX веке нельзя сводить только к ошибкам или некомпетентности архитекторов. Чтобы полностью понять это явление, необходимо учесть общую культурную ситуацию прошлого столетия. Романтизм и философия позитивизма играли значительную роль в том, как реставраторы решали свои задачи. Согласно позитивизму, история общества подчинена строгим законам, подобным физическим законам, и любое явление прошлого может быть однозначно понято и воссоздано.

Особенно важным было то, что архитектура XIX века развивалась по пути эклектики, то есть освоения различных стилей прошлого. В период эклектики архитектура строений имитировала архитектуру прошлых эпох. Стилистические реставрации соответствовали современному архитектурному творчеству того времени. Различий между проектированием новых сооружений и реставрацией, как она понималась тогда, практически не существовало. Такая ситуация объясняется тем, что реставрация как отдельная профессия еще не выделялась из архитектурной сферы.

Для более правильной оценки стилистической реставрации в XIX веке необходимо учитывать историческую обусловленность этого явления. В наше время этот подход является неприемлемым и не соответствует современным требованиям, но в то время он оказался органичным для архитектурной практики XIX века.

Контрольные вопросы

1. Охарактеризуйте составляющие общего понятия реставрации.

2. Опишите отрицательные стороны и ущерб, нанесенный

памятникам в эпоху романтизма.

3. Охарактеризуйте основные аспекты отношения к архитектурному

наследию в России в конце XVII – начале XIX вв.

4. Эпоха стилистических реставраций. Ее отличие от романтизма.

5. Каковы заслуги Виолле-ле-Дюка как теоретика реставрации?

<<< < Предыдущая 12 / 112 3 4 5 6 7 8 9 10 11 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]