Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Начало Великой Отечественной войны. Современная историография. Сборник обзоров и рефератов
.pdf
Сталин подытожил свои утверждения относительно причин успеха
военных действий Германии в Европе. Он дал понять, что «не
следует преувеличивать силу и мощь германской армии, которая
одерживала победы по преимуществу по причине военной слабости и неподготовленности к войне своих противников, в первую
очередь – Франции» (с. 277).
В.А. Невежин приходит к
речи перед выпускниками военных академий РККА явно стремился
скрыть раздражение (если не сказать больше) от военных побед
германской армии» (с. 279). Его выступление явилось «посылом
сверху», послужившим сигналом к развертыванию политикоидеологической кампании под лозунгом наступательной войны.
Важную роль сыграла также последовавшая за ним публикация
«Опровержения ТАСС» от 9 мая 1941 г., в котором приводились
сообщения из зарубежных СМИ о концентрации крупных воинских
соединений Красной армии на западных границах СССР и утверждалось, что на деле никаких перебросок советских войск к западным границам не производится. Продолжением стал выход в свет
письма Сталина с оценкой статьи Энгельса
русского царизма», в которой подчеркивалась «ошибочность» высказываний Энгельса о желательности поражения России в грядущем вооруженном столкновении с Германией. Предпринимались
также меры по организации съемок фильмов военной тематики
и т.п. Автор говорит о том, что кампания мая–июня 1941 г. не приняла больших размеров и
«в сложнейшей международной обстановке следовало соблюдать
строгую конспирацию» (с. 311). В конечном счете кампания была
прервана начавшейся войной. Проекты директивных материалов,
«в основу которых был положен лозунг “наступательной войны”,
оказались невостребованными и сданы в архив» (там же).
В заключении В.А. Невежин приходит к
«конец 1930-х – начало 1940-х гг. – важная веха в развитии сталинской системы в целом и ее пропагандистского механизма в частности» (с. 312). В указанный период пропаганда использовалась
как своеобразный «приводной ремень» между властной элитой и
обществом для решения важных внутри- и внешнеполитических
задач страны. Структура пропагандистских
сложной, но централизованной и подчиненной лично Сталину.
В середине 1930-х годов был выбран курс на противоборство с
германским нацизмом, в том числе в идеологической сфере. Одна-
выводу о том, что Сталин «в своей
«О внешней политике
не достигла своей цели. Он пишет, что
выводу о том, что
органов была весьма
51
ко в связи с «дружбой» между СССР и Германией последняя перестала изображаться в открытой пропаганде как потенциальный
враг Советского Союза. Накануне нападения Германии выявился
зазор между «оборонительными» установками военного руководства и «наступательным» настроем, распространявшимся пропагандой. Начавшаяся в мае 1941 г. новая политико-идеологическая
кампания была прервана нападением Германии
юз. Ее пропагандистские наступательные лозунги «в конце июня
1941 г. сменились на сугубо оборонительные» (с. 316).
на Советский Со-
О.В. Бабенко
52
Чубарьян А.О.
КАНУН ТРАГЕДИИ: СТАЛИН И МЕЖДУНАРОДНЫЙ
КРИЗИС: СЕНТЯБРЬ 1939 – ИЮНЬ 1941 г. –
М.: НАУКА, 2008. – 476 с.
(Реферат)
Монография директора Института всеобщей истории РАН
А.О. Чубарьяна посвящена одному из наиболее сложных и неоднозначных периодов российской истории – кануну Отечественной
войны 1941–1945 гг. Целью своего исследования Чубарьян считает
не ввод в оборот новых источников, а скорее
уже накопленного учеными материала, поскольку большинство
работ по рассматриваемой проблематике, вышедших в последние
годы, представляются ему хотя и чрезвычайно ценными, но все же
излишне политизированными и, как следствие, несколько односторонними. Освещение событий в книге начинается с сентября 1939 г.,
когда разразилась Вторая мировая война и началась практическая
реализация
точной Европы между нацистским Рейхом и Советским Союзом.
К этому документу автор так или иначе возвращается на всем протяжении своей работы, поскольку вплоть до июня 1941 г. «над всеми
событиями витала тень пакта Молотова – Риббентропа, который
практически определял советскую политику в этот период» (с
ней политики конца 1930-х – начала 1940-х годов состоит, по словам автора, в том, что ключевые решения в этой области, насколько
можно судить по имеющимся свидетельствам, принимались узким
кругом лиц во главе со Сталиным без протоколов и не оформлялись в письменном
официальные заседания Политбюро, его решения обычно содержали
слишком общие формулировки; подробности их подготовки, обсуждения и принятия остаются недоступными для исследователей.
положений советско-германского пакта о разделе Вос-
Одна из основных трудностей при изучении советской внеш-
виде. Даже в тех случаях, когда проводились
новую интерпретацию
. 16).
53
Тем не менее, настаивает Чубарьян, «многие зигзаги советской политики и реальные намерения руководства могут быть раскрыты из
конкретных заявлений и действий Сталина, Молотова и советских
дипломатов» (с. 18).
Источниковую базу исследования составили прежде всего
документы советских высших партийных и государственных органов; в работе используются фонды РГАСПИ, ГАРФ, Архива внешней политики РФ, Архива Президента РФ, а также многочисленные
документальные публикации. Кроме того, автор привлекает разнообразные зарубежные источники, прежде всего документы дипломатических ведомств Германии, Великобритании, Франции, США.
Отдельную группу источников составляют документы Коминтерна.
Используются и источники личного происхождения; автор особо
выделяет дневники Г.М. Димитрова, содержащие чрезвычайно интересный
период; используется в работе и обширная мемуарная литература.
ных на две части. Первая часть охватывает период с сентября 1939
по начало весны 1940 г. В ней прежде всего детально прослеживается процесс выработки нового внешнеполитического курса СССР
после подписания 23 августа 1939 г. пакта Молотова – Риббентропа.
Автор анализирует развитие политических и экономических отношений между Советским Союзом и Германией, показывает реакцию в мире на поворот в советской внешней политике. Рассматривается также дальнейшее развитие отношений между СССР и
западными демократиями в новых условиях осени 1939 г. Отдельные главы посвящены
Западной Украины и Западной Белоруссии, заключению договоров
о взаимопомощи с прибалтийскими республиками, переговорам о
статусе Турции, событиям Зимней войны.
литики в сторону соглашения с Германией наметилась на рубеже
1938–1939 гг. под впечатлением от Мюнхена, резко усилившим
недоверие Сталина к
СССР опасение сговора между ними и Третьим рейхом. Первоначально речь, по-видимому, шла лишь о корректировке внешнеполитического курса с целью «уравновесить» контакты с Англией и
Францией развитием отношений с Германией. Идеологической
стороне проблемы с самого начала не придавалось существенного
значения. «Для сталинизма, –
материал о советской политической «кухне» в изучаемый
Книга состоит из подробного введения и 15 глав, разделен-
разделу Польши, присоединению к СССР
По мнению автора, переориентация советской внешней по-
Великобритании и Франции и породившим в
отмечает автор, – был характерен
54
прикладной и весьма прагматический подход к идеологическим
представлениям. Как показывают многочисленные примеры, Сталин легко менял идеологические приоритеты, если они не соответствовали его общим и часто весьма практическим планам и устремлениям» (с. 26). «Сигналом» Гитлеру стала речь Сталина на
XVIII съезде ВКП(б) в марте 1939 г., однако еще до этого
на приеме в Берлине в январе того же года «публично и демонстративно беседовал с советским послом, в контакты с которым он до
этого не вступал» (с. 25). Стремление к сближению, таким образом,
было обоюдным, поскольку Германия готовилась к войне с Польшей.
Ситуация изменилась летом 1939 г., когда Германия в преддверии нападения на Польшу усилила нажим на СССР, стремясь
как можно быстрее заключить с ним договор на максимально выгодных для него условиях. Сталин продолжал переговоры с Великобританией и Францией, однако к их скорейшему успешному завершению, по мнению автора, не прилагала достаточных усилий ни
одна из сторон. Более того
реговоры с Германией по экономическим вопросам, маловероятно,
чтобы он вообще допускал возможность вступления в военный союз
против нее. Интересно, что камнем преткновения на англо-франкосоветских переговорах уже тогда оказались настойчивые требования советской стороны о пропуске советских войск через территории Польши и
свои позиции в Центральной и Юго-Восточной Европе, хотя более
определенных данных у историков пока нет. В этой ситуации речь
шла уже не о том, чтобы «уравновесить» отношения с Англией и
Францией отношениями с Германией, а о выборе между ними,
причем немцы, похоже
падут на Польшу уже совсем скоро. При этом Гитлер предложил
Советскому Союзу фактический раздел Восточной Европы, что
означало бы такое усиление позиций СССР, о каком он не мог и
мечтать в 1920–1930-е годы. Таким образом, Сталин, по-видимому,
выбрал соглашение с Германией как
не заботясь о правовой и моральной сторонах вопроса.
Автор показывает, что, поскольку заключение пакта с Германией было явной неожиданностью для советского руководства (вне
зависимости от того, кому в действительности первому пришла в
голову сама идея о «сферах интересов»), план его реализации, в
том числе и новую
пришлось вырабатывать буквально «на ходу», в условиях начав-
Румынии, т.е. СССР уже тогда стремился усилить
позицию по отношению к странам Прибалтики,
, поскольку СССР уже вел активные пе-
, не скрывали от советской стороны, что на-
более выгодное и надежное,
Гитлер
55
шейся войны в Европе. Очевидно, осенью 1939 г. в Москве еще не
планировали осуществить советизацию прибалтийских республик,
посчитав заключение с ними договоров о взаимопомощи достаточной мерой для их вовлечения в орбиту советской политики. Автор
отмечает, однако, что уже в этот период переговоры с Эстонией,
Латвией и Литвой велись в ультимативном
не считаясь с собственными интересами этих стран. Интересно, что
сценарий, аналогичный прибалтийскому, по-видимому, предполагалось реализовать и в Финляндии, что было явной ошибкой, ибо
последняя, как отмечает Чубарьян, находилась в гораздо более выгодном положении, нежели Эстония, Латвия и Литва; следствием
этого, а также царивших в
ний, стала Зимняя война, которая не только привела к большим
человеческим жертвам, но и (что, очевидно, было важнее для сталинского руководства) ощутимо подорвала престиж Советского
Союза, привела к его исключению из Лиги Наций и серьезным осложнениям в отношениях с Францией и Великобританией.
Анализируя ход и
ров 27–28 сентября 1939 г., завершившихся подписанием 28 сентября Договора о дружбе и границе, автор приходит к выводу, что
«Сталин спустя месяц после подписания договора с Германией о
ненападении явно переступил грань чисто дипломатических отношений. <…> Поздравления Москвы по случаю взятия немцами
Варшавы и совместный военный парад в
о выходе за рамки необходимых формальностей и о курсе на сближение с нацистским руководством» (с. 107). Описывая далее советскогерманские отношения в октябре 1939 – феврале 1940 г., Чубарьян
констатирует, что обе стороны действовали предельно прагматично,
вплоть до цинизма. Гитлер стремился предотвратить вступление
СССР в войну, добиться с его стороны более активных
танских действий, в кратчайшие сроки получить от него крупные
военные поставки. Сталин преследовал аналогичные цели – в кратчайшие сроки получить поставки немецкого оборудования и вооружения и по возможности сохранить свой нейтралитет. При этом
германская сторона могла позволить себе намеки на то, что Советский Союз и так уже
с Рейхом (имелись в виду Прибалтика и прежде всего Польша, в
войне с которой РККА почти не участвовала, хотя СССР и получил
Западную Украину и Западную Белоруссию), и напоминания о том,
что Германия ведет войну и ее экономические возможности огра-
Кремле шапкозакидательских настрое-
результаты советско-германских перегово-
достаточно много получил от сотрудничества
тоне, с позиции силы,
Бресте свидетельствовали
антибри-
56
ничены; фактически таким образом немцы несколько раз «ставили
на место» советских дипломатов, причем довольно жестко. СССР,
со своей стороны, не менее жестко пресекал любые попытки германского вмешательства в прибалтийские и финские дела, опираясь
на пакт Молотова – Риббентропа. Тем не менее обе стороны попрежнему были заинтересованы в помощи друг
находили компромиссные решения.
В заключительной главе первой части автор анализирует изменения в советской идеологии и пропаганде на протяжении 1939 –
первой половины 1940 г. Поскольку наметившееся улучшение отношений с Германией вплоть до августа 1939 г. воспринималось в
Москве лишь как определенная корректировка внешнеполитического курса, оно не сопровождалось отказом
пропаганды. Однако в конце августа – начале сентября официальная идеология была кардинально пересмотрена, причем, как отмечает автор, Сталиным в сложившейся ситуации был избран самый
крайний из возможных вариантов, предполагавший не только полное свертывание антифашистской и антигерманской пропаганды,
но и начало фактического оправдания нацистской идеологии, а
также
борьбу не с фашизмом, а с социал-демократией, что перечеркивало
все достижения 1930-х годов в области совместного с социалдемократами противодействия фашизму в рамках народных фронтов. Автор специально отмечает, что «подобная тактика помимо
пренебрежения интересов и положения компартий была в какой-то
мере еще и
Европы, которые Москва при случае могла бы использовать для
своих интересов в качестве противовеса Германии» (с. 234). Не менее
жесткую критику вызывает у него и наметившаяся тенденция к оправданию и защите нацистского режима и его идеологии. «Брать на
себя функцию защиты гитлеризма
Чубарьян, – было не просто бессмысленно и непонятно, но и крайне
вредно для самого Советского Союза» (с. 237).
июня 1941 г. Стремительный разгром Франции в мае–июне 1940 г.
кардинально изменил ситуацию в советско-германских отношениях.
В сложившейся обстановке Германии предстояло определить направление дальнейших усилий
рова, либо установление контроля над Балканами, либо война с
СССР, сокрушение которого по-прежнему оставалось одной из
переориентацию деятельности зарубежных компартий на
лишена здравого смысла, отстраняя те силы в странах
как идеологии, – подчеркивает
Вторая часть монографии посвящена событиям мая 1940 –
: либо вторжение на Британские ост-
друга и до поры
от антифашистской
57
главных целей нацистского режима. Советская сторона, напротив,
оказалась в затруднительном положении, поскольку прежняя идея
Сталина находиться «над схваткой» и использовать в своих интересах войну между двумя коалициями капиталистических стран уже
не могла быть реализована. Тем самым Германия получила возможность проводить более решительную политику на востоке и
юго-востоке
и в Москве. Именно с описанными переменами в международной
обстановке было, по мнению автора, связано решение сталинского
руководства об окончательном присоединении Прибалтики к Советскому Союзу, а также об отторжении от Румынии Бессарабии и
Северной Буковины; по-видимому, в новых условиях советская
сторона
все возможности, вытекавшие из пакта Молотова – Риббентропа,
из опасения, что в будущем такие шаги могут натолкнуться на противодействие Германии. Как показали дальнейшие события, такие
как ввод немецких войск в Финляндию, относившуюся к советской
«сфере интересов», эти опасения не были лишены оснований.
Присоединению прибалтийских
первая глава второй части. Далее автор подробно рассматривает
развитие напряженности в советско-германских отношениях во
второй половине 1940 – первой половине 1941 г. и, в частности,
анализирует итоги поездки Молотова в Берлин, определившей
новые установки Кремля в отношении Германии. Описываются
также маневры в Лондоне и реакция Москвы на перспективы
советско-английских отношений. Значительное внимание уделяется
противоборству великих держав на Балканах, куда все больше
смещались интересы воюющих сторон. В завершающих главах
рассматриваются внешнеполитические усилия советского руководства и меры, предпринимаемые внутри страны, в связи с нарастающей угрозой войны с Германией.
Процесс окончательного присоединения Прибалтики к Советскому Союзу начался уже
после выхода германских войск к Ла-Маншу, и завершился спустя
два месяца: 21–22 июля вновь избранные парламенты Эстонии,
Латвии и Литвы приняли решение просить Верховный Совет СССР
включить свои страны в состав Советского Союза в качестве союзных республик, а 1–6 августа на заседании VII сессии Верховного
Совета эта просьба была удовлетворена. Таким образом, вхождение
трех республик в состав СССР было оформлено как добровольная
Европы, не считаясь с позицией СССР. Это понимали
стремилась как можно быстрее окончательно реализовать
республик к СССР посвящена
в конце мая 1940 г., практически сразу
58
инициатива с их собственной стороны, хотя очевидно, что такой
исход был фактически предопределен, поскольку выборы 14 июля
проходили по советскому образцу, на безальтернативной основе.
Вместе с тем нельзя не признать, что позиции левых в Прибалтике
были в этот период довольно сильны и часть населения относилась
с симпатией к Советскому Союзу вследствие
ческой и политической ситуации в самих прибалтийских республиках.
Германия летом 1940 г. приступила к подготовке нападения
на СССР; нацистское руководство отказалось от вторжения на
Британские острова, ограничившись лишь массированными воздушными налетами. В этих условиях политика Берлина в отношении Москвы была направлена прежде всего на то, чтобы «притупить
бдительность Сталина и выжать из сотрудничества с ним все,
что было возможно» (с. 346). «Что касается Сталина и его окружения, – продолжает автор, – то, может быть, они и понимали реальные цели Гитлера, но в практическом плане вплоть до конца 1940 г.
следовали курсу, взятому в августе–сентябре 1939 г., не делая попыток более гибко подойти к отношениям с Германией» (с. 346).
Лишь неудачная поездка Молотова в Берлин в ноябре 1940 г. отчетливо показала, что возможности дальнейшего сотрудничества с
Рейхом исчерпаны.
Летом–осенью 1940 г. Германия активизировала свои усилия
на Балканах, стремясь поставить этот стратегически важный регион
под свой контроль, вытеснив из него Великобританию и
Советская дипломатия, со своей стороны, тоже старалась расширить здесь свои позиции. Вследствие недостаточно продуманной
политики Москвы в регионе эти планы потерпели крах. Весной
1941 г., после разгрома Югославии, Балканские страны окончательно перешли под контроль Германии, которая таким образом
обеспечила себе южный стратегический фланг в будущей войне
против СССР
Попытки Великобритании улучшить отношения с Советским
Союзом, предпринимавшиеся на протяжении 1940 – первой половины 1941 г., окончились неудачей. В Москве явно опасались раздражать Берлин, сказывалась и известная англофобия Сталина. Тем
не менее англо-советские контакты продолжались, и на следующий
же день после нападения Германии на СССР Черчилль заявил о
сотрудничестве с
американских отношениях в этот же период стороны также занимали по преимуществу выжидательную позицию. Советско-япон-
.
ним в общей борьбе против нацизма. В советско-
непростой экономи-
СССР.
59
ские контакты увенчались подписанием в апреле 1941 г. договора о
нейтралитете; это давало Японии возможность дальнейшего продвижения на юг и облегчало подготовку к войне против США, тогда
как СССР обеспечил относительную безопасность своих дальневосточных границ. На рубеже 1940–1941 гг. советское руководство,
по мнению автора, приняло решение о непосредственной подготовке
пытки оттянуть конфликт, чтобы завершить намеченные мероприятия по перевооружению и реорганизации Красной армии. Однако
необходимые меры по развертыванию войск и их приведению в
боевую готовность принимались со значительным опозданием;
автор объясняет это уверенностью Сталина в том, что в 1941 г.
войны удастся избежать
1939 – первой половины 1941 г. проводил, с определенными оговорками, «реальный» внешнеполитический курс, т.е. стремился
реализовать собственные имперские цели, не считаясь ни с международным правом, ни с моралью, ни с интересами других стран, ни
с общественным мнением. Советско-германский договор о ненапа
дении, к тому же сопровождавшийся секретным протоколом о разделе «сфер интересов» в Восточной Европе, не был обусловлен
объективной необходимостью: Сталин принял решение об улучшении отношений с Германией еще на рубеже 1938–1939 гг., под
влиянием Мюнхена, а в августе 1939 г. Гитлер предложил ему гораздо более выгодные условия, чем могли
Париж. Перелом в советско-германских отношениях наступил после
поражения Франции: теперь Советский Союз уже не мог использовать выгоды своего прежнего положения «над схваткой», а Германия могла позволить себе действовать, не считаясь с позицией
СССР. После того как советско-германские переговоры в Берлине в
ноябре 1940 г. показали
окончательно исчерпаны, советское руководство перешло к непосредственной подготовке к войне с Рейхом. Тем не менее нападать
на Германию первым Сталин, по мнению автора, не собирался, а
напротив, стремился отсрочить начало войны до более благоприятного момента. Таким образом, главная ошибка советского диктатора
состояла в
ные отношения с Германией – вплоть до выступлений в защиту
нацизма и переориентации иностранных компартий на борьбу с
социал-демократами, а не с фашизмом, – и не предпринял никаких
к большой войне с Германией, параллельно продолжая по-
.
Таким образом, по мнению Чубарьяна, СССР на протяжении
-
предложить Лондон и
, что возможности для мирного диалога
том, что в 1939 г. он стремился наладить слишком тес-
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]