Наталья Гончарова. Муза А.С. Пушкина

Вернувшись из-за границы с очередной любов­ницей, мадам Бабетт, которую домашние назы­вали не иначе как «парижской прачкой», и, ви­димо, приревновав Николая Афанасьевича к коммерческому успеху, Афанасий Николаевич ничего лучше не придумал, как отстранить сына от дел и продолжать разорять семью. Ни­колай Афанасьевич не перенес этого удара и за­пил. Его алкогольную болезнь усугубила травма головы, полученная им при падении с лошади. После этого молодые Гончаровы с детьми вы­нуждены были перебраться из Полотняного Завода в Москву, в собственный дом Гончаро­вых на Большой Никитской (до наших дней дом с участком, занимавший почти целый квар­тал между Большой и Малой Никитскими вдоль Скарятинского переулка, не сохранился). Каким же страданием веет от писем Николая Афанасьевича к отцу, которые он подписывал словами «уничтоженная тварь»! Достоинство его было сломлено отцом, а ведь сколько в нем таилось надежд на счастливую, обеспеченную жизнь с любимой и любящей женой…

селить мужа вместе с его слугой в отдельном флигеле. Каждый день она навещала Николая Афанасьевича и следила за тем, чтобы ему не давали денег в руки — боялась, чтобы тот не по­слал слугу за вином. Однажды маленькая Ната­ли, задержавшаяся за обедом, перепугалась до полусмерти — отец схватил нож и погнался за ней; дочь еле успела закрыться в комнате и там потеряла сознание. С тех пор сильные потрясе­ния вызывали у нее глубокие обмороки. Но когда Николай Афанасьевич был трезвым, он заглядывал в детскую и улыбался на проказы своей любимицы Таши, которую выделял сре­ди других детей, до конца своих дней вдохно­венно играл на скрипке, называл жену «друг мой, Ташок»…

другой — властной, решительной, резкой и не­сдержанной, но ее можно понять — горестные обстоятельства жизни ожесточили сердце не­счастной женщины… В 29 лет из-за болезни мужа ей пришлось встать во главе их большой семьи, нести за всех ответственность и прини­мать решения. Ноша была слишком тяжела и не могла не отразиться на характере Натальи Ивановны. Облегчение своим страданиям она искала в религии. Много времени Наталья Ива­новна проводила в своей домашней молельне, ездила в храмы и монастыри, и Натали стала такой же религиозной, как и мать.