Наталья Гончарова. Муза А.С. Пушкина

И опять Пушкин страдал от того, что скажет свет по поводу его произведения в придворный чин. Ему казалось, что все смеются над ним, хотя это было не совсем так. Конечно, сразу же понес­лись сплетни о том, что присвоение чина камер­юнкера — всего лишь повод для того, чтобы при­глашать в Аничков прекрасную Натали. Но если бы Государь желал близости с Натали, зачем ему было приближать ко двору ее мужа, к тому же ревнивого, ведь теперь посещение вместе с же­ной придворных балов становилось обязанно­стью Пушкина? И если он уклонялся от этой обязанности, Николай I бывал очень недоволен, что и высказывал поэту. Произведение в камер­юнкеры было вовсе не злой волей самодержца, как об этом нам твердили столько лет, а царской милостью, призванной укрепить положение по­эта. Другого, более высокого чина Государь и не мог дать Пушкину в силу действующей Табели о рангах. И так он перескочил через несколько ступенек и из 9-го класса, в котором состоял поэт, присвоил ему 5-й чин придворного звания.

О тщеславности и суетности Пушкина, его сильной зависимости от того, что скажут дру­гие, писал Петр Андреевич Вяземский, а ему можно доверять: «Нужно сознаться, что Пуш­кин не любил камер-юнкерского мундира. Он не любил в нем не придворную службу, а мун­дир камер-юнкера. Несмотря на мою дружбу к нему, я не буду скрывать, что он был тщеславен и суетен. Ключ камергера (более высокое при­дворное звание. — Авт.) был бы отличием, ко­торое он оценил, но ему казалось неподходя­щим, что в его годы, в середине его карьеры, его сделали камер-юнкером наподобие юношей и людей, только что вступающих в общество. Вот вся истина против предубеждения против мун­дира. Это происходило не из оппозиции, не из либерализма, а из тщеславия и личной обид­чивости».

«…Надеюсь увидеть тебя недели через две: тоска без тебя; к тому же с тех пор, как я тебя оставил, мне все что-то страшно за тебя. Дома ты не усидишь, поедешь во дворец и того и гля­ди выкинешь на сто пятой ступени комендант­ской лестницы (Натали в то время была бере­менна первым ребенком. — Авт.). Душа моя, женка моя, ангел мой! Сделай мне такую ми­лость: ходи два часа в сутки по комнате и побе-

ла свое, по словам Пушкина, «кокетство» — она

«…Видишь ли, что я прав, а ты кругом виновата? — пи­сал поэт, отвечая на ревни­вые обвинения жены. — Ви­новата 1) потому, что всякий вздор забираешь себе в голо­ву, 2) потому, что пакет Бен­кендорфа (вероятно, важный, отсылаешь, с досады на меня, Бог ведает куда), 3) кокетни­чаешь со всем дипломатиче­ским корпусом, да еще жалу­ешься на свое положение, по ­добное нащокинскому. Жен-