Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Наталья Гончарова. Муза А.С. Пушкина
.pdf
Однообразную жизнь в Полотняном Заводе скрашивали приезды друзей Пушкина —
Павла Воиновича Нащокина и Василия Андреевича Жуковского, через которого Наталья
Николаевна передала Нащокину в Москву
архалу к Пушкина, в котором он был в день роковой дуэли, и часы, которые поэт имел обыкновение носить. Жена Нащокина Вера Александровна вспоминала: «Мой муж окружал ее
знаками всевозможного внимания и глубокого
уважения». Два месяца провела с дочерьми Наталья Ивановна, приехавшая в сопровождении
сына Ивана Николаевича из Яропольца. Дважды и Наталья Николаевна с сестрой и детьми
навещали мать в Яропольце, где нашли самый
теплый прием.
Родные относились к Наталье Николаевне
очень сердечно, поддерживали ее в ее горе, но
все же ей хотелось жить отдельно со своими
детьми. Постоянное общение с Большим домом, видимо, тяготило ее. Она искала уединения, и постепенно в ней крепло желание поселиться в Михайловском, рядом с прахом
дорогого мужа. Весной 1838 года Наталья Николаевна начала хлопотать перед Опекой о выкупе Михайловского у сонаследников для своих
детей.
161
Наталья Гончарова
Усадьба Михайловское в 1837 г., литография П. А. Александ рова
по рисунку И. С. Иванова
162
«Оставаясь полтора года с четырьмя детьми в имении брата моего среди многочисленного семейства, или, лучше сказать, многих семейств, быв принуждена входить в сношения с
лицами посторонними, я нахожусь в положении, слишком стеснительном для меня, даже
тягостном и неприятном, несмотря на все усердие и дружбу моих родных, — писала она графу
Михаилу Юрьевичу Вильегорскому. — Мне необходим свой угол, мне необходимо быть
одной, с своими детьми. Всего более желала бы
я поселиться в той деревне, в которой жил несколько лет покойный муж мой, которую любил он особенно, близ которой погребен и прах
его. Я говорю о селе Михайловском, находящемся по смерти его матери в общем владении — моих детей, их дяди и тетки. Я надеюсь,
что сии последние примут с удовольствием всякое предложение попечительства, согласятся
уступить нам свое право, согласятся доставить
спокойный приют семейству их брата, дадут
мне возможность водить моих сирот на могилу
их отца и утверждать в юных сердцах их священную его память».
163
Наталья Гончарова
Возвращение в столицу
Наталья Николаевна думала пробыть в Заводе
два года, как завещал ей Пушкин, но уже летом
1838 года тетушка Екатерина Ивановна заговорила о возвращении семейства в Петербург.
Тому было несколько причин, и самая главная
из них — необходимость дать детям образование, прежде всего, старшей из детей, Маше.
Надо было подумать и о судьбе Александры
Николаевны, которая мечтала выйти замуж.
Екатерина Ивановна намеревалась, воспользовавшись своими связями при дворе, устроить
Александрину во фрейлины к императрице, а
там, глядишь, и женихи появятся. К тому же
хлопоты Натальи Николаевны о выкупе Михайловского в пользу ее детей требовали ее присутствия в Петербурге. Может быть, ей не хотелось возвращаться в шумный и суетный свет,
ведь она любила тихую простую жизнь, но за-
164
«Я вижу довольно часто ваших сестер
у Строгановых, но отнюдь не у себя;
Натали не имеет духа прийти ко мне.
Мы с ней очень хороши;
она никогда не говорит о прошлом,
оно не существует между нами,
и поэтому, хотя мы с ней в самых
дружеских отношениях, мы много
говорим о дожде и хорошей погоде,
которая, как знаете, редка
в Петербурге… Натали все хороша,
хотя очень похудела. Есть дни, особенно
когда у нее очень плохой вид и она совсем
слаба. Два дня назад, например,
я обедала с ней и сестрами
у Строгановых, у нее была тоска,
и она казалась очень нервной.
Когда я расспрашивала ее об ее
состоянии, она уверяла меня, что это
бывает с ней очень часто. Ее дети
хороши, мальчики в особенности, похожи
на нее и будут очень красивы, но
старшая дочь — портрет отца, что
великое несчастье».
(Из письма Идалии Полетики
Екатерине Николаевне Дантес)
165
Наталья Гончарова
боты о близких всегда стояли у нее на первом
месте, особенно если дело касалось детей. Спустя много лет, уже после смерти Натальи Николаевны, Александра Николаевна писала, что
у сестры была «горячая, преданная своим близким душа» и что все родные всегда могли найти в ней самого ревностного помощника и защитника.
10 апреля 1839 года гувернантка семьи
Пушкиных Нина Доля писала Екатерине Дантес: «Александрина и Натали в Петербурге, как
вы знаете. Натали, естественно, было тяжело
возвращаться туда, но тетка-покровительница
все решила про себя, а когда она чего-нибудь
хочет, то это должно совершиться». И в самом
деле, Екатерина Ивановна обладала властным
характером, но она очень любила Натали, считала ее «дочерью своего сердца», очень любила
детей Пушкиных и хотела постоянно видеться
с семьей Натали. Разлуку с ними она переносила тяжело, скучала и тосковала по самым близким своим людям. Екатерина Ивановна приехала в Полотняный Завод осенью 1938 года и
забрала племянниц с детьми. Они ехали через
Москву. Сестры на один день заехали в Ярополец попрощаться с матерью, и Наталья Ивановна, хотя и не одобряла их возвращения в
166
столицу, тем более что сестры приняли такое
решение, не посоветовавшись с ней и под нажимом Екатерины Ивановны, с которой Наталья Ивановна была в ссоре, все же отнеслась к
дочерям очень ласково. Расстались они в слезах.
В ноябре 1838 года Наталья Николаевна с
детьми и сестрой вернулась в Петербург, но
знали об этом только близкие друзья семьи и
тетушка Екатерина Ивановна, которая сняла
племяннице и ее детям квартиру в Аптекарском переулке. Ее божественная красота не потускнела. Пушкина казалась еще более одухотворенной, чем прежде. «Бог мой, как она
хороша, эта мадам Пушкина, — она в высшей
степени обладает всеми теми целомудренными
и умиротворяющими свойствами, которые
тихо привлекают взгляд, пробуждают в сердце
того, кто их наблюдает, мысль, я бы сказал, почти религиозную. Жаль, что ее лицо так серьезно, но иногда по временам на ее губах мелькает
улыбка, как ускользающий луч, тогда в ее ясных
глазах появляется неизъяснимое выражение
трогательной доброжелательности и грусти, а в
ее голосе есть оттенки нежные и немного жалобные, которые чудесным образом сочетаются
с общим ее обликом…» — таково было впечатление современника, оставшегося неизвест-
167
Наталья Гончарова
ным. Петр Александрович Плетнев в письме
историку и мемуаристу Якову Карловичу Гроту
отмечал: «Скажите баронессе Корф, что Пушкина очень интересна. В ее образе мыслей и
особенно в ее жизни есть что-то возвышенное.
Она не интересничает, но покоряется судьбе.
Она ведет себя прекрасно, нисколько не стараясь этого выказывать».
В Петербурге Наталья Николаевна жила
очень скромно и уединенно. По отзывам современников, образ ее жизни был почти монашеским. «Мы ведем сейчас жизнь очень тихую, —
писала Александра брату Дмитрию 24 ноября
1838 года, — Таша никуда не выезжает, но все
приходят ее навещать и каждое утро точат у
нас лясы». Желание Александры сбылось — ее
приняли во фрейлины, она начала активно выезжать и первый свой выход ко двору сделала в
Пасхальное утро. Наталья же Николаевна вовсе не стремилась в свет. Возможность бывать
при дворе совершенно ее не привлекала. Позже она писала об этом своему второму мужу
Ланскому: «Втираться в интимные придворные
круги — ты знаешь мое к тому отвращение; я
боюсь оказаться не на своем месте и подвергнуться какому-нибудь унижению. Я нахожу,
что мы должны появляться при дворе, только
168
когда получаем на то приказание, в противном
случае лучше сидеть спокойно дома. Я всегда
придерживалась этого принципа и никогда не
бывала в неловком положении». А как же упреки в том, что Натали была светской кокеткой и
единственным ее стремлением было блистать
на придворных балах? Выходит, они несостоятельны…
Пушкина не стремилась к светским развлечениям. Когда хлопоты по выкупу Михайловского завершились успехом, лето 1841 года
и почти половину 1842 года Наталья Николаевна провела там с детьми и осталась бы на
зиму, но дом был не приспособлен для зимнего
проживания. К тому же финансовое положение Натальи Николаевны было тяжелым, она
прозябала в нищете, но стойко переносила сложившуюся ситуацию.
«Я нахожусь здесь в обветшалом доме, далеко от всякой помощи, с многочисленным семейством и буквально без гроша, чтобы существовать, — писала она брату Дмитрию, как
всегда, обращаясь за денежной помощью. —
Дошло до того, что сегодня у нас не было ни
чаю, ни свечей и нам не на что было их купить.
Чтобы скрыть мою бедность перед князем Вяземским, который приехал погостить к нам на
169
Н. Н. Пушкина. Портрет В. И. Гау, 1843
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]