Модернизация и культура

и ценностно-культурном смысле. Источником метафизического воспри­ятия русской жизни, русской нации, понятой не этнически, а как граж­дане России, является народ. Эта метафизика состоит в признании жиз­ненной силы нации и ее спонтанности. Как раз отсутствие гражданского общества во всех смыслах (самооргаизации для контроля над государ­ством, позднее и для контроля над бизнесом, плюс еще более позднее – взятие на себя части государственных функций) создает спонтанность, характеризовавшуюся Ф.М. Достоевским как живое присутствие Бога на земле и детскость как мораль душевного, эмоционального мира, а не рас­судка и не разума. В этом корень преступления Раскольникова, который, потеряв мораль эмоций, не нашел ее в разуме. Русским приписывают ми­роотреченчество, стремление к справедливости, фатализм, вселенскость, совестливость, стыд, – кажется один из немногих народов, у которых есть стыд (на Западе – вина), – совестливость (Бог в человеке, соеди­няющий сущее и должное), победное чувство вместо достижительности (Л. Липовая), ценностно-рациональную, а не целе-рациональную ориен­тацию, метафизическую лень Обломова. Наряду со спонтанностью народа исследователи отмечают характерную для традиционного общества сте­реотипизацию поведения каждого человека, т. е. воспроизводство тради­ций, правил, которые мы обозначили как архаика. Человек в традицион­ным обществе делает то, что требует культура (К. Касьянова). Поступая, как принято, – по программе действия, данного своей культурой, со­гласно этой точке зрения, – русский достигает большего, чем действуя по чужим правилам. Трагедия Раскольникова – это трагедия восприятия русским европейского мира, русское освоение черт умственной жизни – умения, планирования, умысла, замысла, релятивизма, рационализма, субъективизма, индивидуализма, построенное как отбрасывание рос­сийской спонтанности и совестливости. Раскольников – первый рус­ский, искаженный европейскостью. Напомним лекции Хайдеггера о Достоевском, о книге Д.С. Мережковского «Толстой и Достоевский» – любимой книге на Западе, о М. М. Бахтине. Они дают понять, что Рас­кольников, кажется, вышел к схемам деятельности, не принятым в мета­физике русского мира. Как совместить высоту метафизического русско­го мира с его эмпирическим безобразием? Как и во всех традиционных обществах это совместимо, ибо неискушенность в выборе между добром и злом, поиски абсолюта толкают к крайностям – детство, спонтанность толкают к ним.

модернизации. Например, при восприятии капитализма как экономиче­ской машины, с сохранением культурных особенностей страны ( автох­тонный капитализм). Или, признав, что незападный мир вступает в свое Новое время.