Логико-философские труды. Логические исследования. Основоположения арифметики

выразить законы данной науки? То, что подобного испытания не существует, — от лукавого.

истинной в разное время, так как потребовалось бы допустить не­прерывность бытия данной мысли.

Если считать возможным, что благодаря своему с уждению мы, учреждая связь и порядок частей, создаём то, что посред ством вынесения суждения признается истинным, тогда естествен но ожидать от себя также способности разрушения. Как разруше­ние противопоставляется строительству, учреждению порядка и связи, так и отрицание по видимости противостоит суждению, и легко прийти к допущению, что разрыв связей, так же как и их создание, происходит посредством суждения. Таким образом, суждение и отрицание оказываются парой противоположных полюсов, которые, именно как пара, равнозначны, сравнимы, к примеру, с окислением и восстановлением в химии. Но ког­да выяс нилось, что актом суждения не производится никакой связи, но что порядок частей уже существовал до суждения, всё предстает в ином свете. Необходимо снова и снова указывать на то, что схватывание мысли ещё не суждение, что мысль можно выразить в предложении, не утверждая её этим как истинную, что в сказуемом предложения может содержаться отрицательное слово и что смысл этого слова, в таком случае, является состав­ной частью смысла предложения, составной частью мысли, что при помещении «не» в сказуемое предложения, которое должно выражаться без утвердительной силы, обретается смысл, кото­рый, как и первоначальный, выра жает мысль. Если такой пере­ход от одной мысли к противоположной называют теперь отри­цанием, то это отрицание не имеет равного с суждением значе­ния и вовсе не может быть понято как противоположный сужде­нию полюс; потому что в случае акта суждения речь идёт всегда об истине, в то время как переходить от одной мысли к другой можно, не спрашивая об истине. Чтобы исключить недоразуме­ние, сле дует ещё заметить, что этот переход осуществляется в сознании мыслящего, а мысль, из которой исходят, равно как и мысль, к которой переходят, уже существовала прежде, чем это произошло, что, следовательно, посредством этого душевного процесса в составе мыслей и в их отношениях друг к другу ничто не меняется.

способом утверждения. Например, я говорю в этом случае: «Это ложь, что...» и устанавливаю, что сказанное всегда должно быть связано с утвердительной силой. Тогда ответ будет гласить: «Это ложь, что подозреваемый умышленно поджёг свой дом». Если, напротив, имеется только один-единственный способ сужде­ния, то с утвердительной силой будет сказано: «Подозреваемый поджёг свой дом не умышленно». И мысль здесь представляется истин ной, противоположной той, что выражена в вопросе. Сло­во «не» здесь принадлежит выражению этой мысли. Теперь я об­ращусь к двум заключениям, которые я недавно сравнивал друг с другом. При этом вторая посылка первого заключения была от­рицательным ответом на вопрос: «Был ли подозреваемый на мо­мент убийства в Берлине?» и была отобрана именно для случая, что имеется только один способ суждения. Мысль, заключён­ная в этой посылке, содержится в предложении-условии первой посылки, которое выражено, однако, без утвердительной силы. Вторая посылка второго заключения была утвердительным от­ветом на вопрос: «Был ли подозреваемый на момент убийства в Риме?». Эти выводы осуществляются по одному и тому же пра­вилу, и это прекрасно согласуется с мнением, что суждение ос­таётся одним и тем же как в случае отрицательного ответа на вопрос, так и в случае утвердительного. Если бы мы, напротив, должны были в случае отрицания признать отдельный способ суждения, которому в области слов и предложений соответство­вал бы особый способ утверждения, дело обернулось бы иначе. Первая посылка первого заключения гласила бы как и прежде: «Если подозреваемый на момент убийства не был в Берлине, он не совершал убийства».