Логико-философские труды. Логические исследования. Основоположения арифметики

которых являются предложения. В работе О смысле и денотате Фреге, например, пишет: «Значением предложения является его истинностное значение — “истина” или “ложь”; других истин­ностных значений не бывает. Всякое повествовательное предло­жение, в зависимости от значений составляющих его слов, может, таким образом, рассматриваться как имя, значением которого (если, конечно, оно существует) будет либо истина, либо ложь. Обе эти абстрактные вещи (истина и ложь) признаются, хотя бы молчаливо, всеми, кто вообще делает какие-либо утверждения или считает хотя бы что-нибудь истинным, то есть даже самыми последовательными скептиками» (c. 190–191). Ту же самую точку зрения он развивает в Основных законах арифметики, где гово­рит: «Прежде в том, чьей внешней формой является повествова­тельное предложение, я различал: (1) признание истинным, (2) со­держание, которое признаётся истинным. Содержание я называл ‘возможным содержанием суждения’. Это последнее расчленяет­ся мной теперь на то, что я называю ‘мысль’ и ‘истинностное зна­чение’, как следствие различения между смыслом и значением знака. В этом случае смыслом предложения является мысль, а его значением является истинностное значение» (Frege G. Grundgese- tze, S. x). Однако противоречие здесь лишь кажущееся. Говоря о своеобразии слова «истинный», Фреге и сам использует его в вы­сшей степени своеобразно. К существу логического относится не только то, что предложения есть имена истинностных значений. Как таковые, они имели бы мало значения для логики, поскольку для её главной цели, а именно, осуществления вывода рассмот­рение истинностного значения как наименованного объек та не­достаточно. По Фреге, в качестве элементов вывода могут ис­пользоваться только такие предложения, которые высказаны с утвердительной силой, т. е. соответствующая им мысль должна быть признана истинной. «Вывод вовсе не относится к области знаков. Он заключается в вынесении суждений, осуществляемом на основе уже вынесенных ранее суждений согласно логическим законам. Каждая из посылок есть определённая мысль, признан­ная истинной; точно так же признаётся истинной опредёлен­ная мысль в суждении, которое является заключением вывода» (Frege G. On the Foundations of Geometry and Formal  eories of Arithmetic. — London, 1971. — Р. 58). Признание истинным от­лично от номинативной функции предложений. А поскольку в Логиче ских исследованиях Фреге интересуют не семантические

который можно назвать «принципом контекстности» и который утверждает, что «слова действительно имеют значение только в контексте предложения... Если предложение, взятое как целое, имеет смысл, этого достаточно; оно суть также то, что наделяет свои части их содержанием». Правда, позднее, в Основных зако- нах арифметики, мы сталкиваемся с иным принципом: «Имена, простые или же такие, составные части которых сами включают имена истинностных значений, вносят вклад в выражение мысли, и этот вклад, который вносит отдельное, есть его смысл. Если имя является частью имени истинностного значения, тогда смысл первого имени есть часть мысли, выраженной последним име­нем» (Frege G. Grundgesetze, S. 51). Однако изменение акцентов с точностью до наоборот (поскольку теперь уже не целое опреде­ляет смысл частей, а части — смысл целого) не меняет существа дела. Сохраняется основная предпосылка, которую можно было бы назвать холисти ческим постулатом. Требования, выраженные в Основаниях арифметики и Основных законах арифметики, не отменяют друг друга, но представляют собой две стороны одного и того же более общего принципа; с одной стороны, смысл частей может быть усвоен, только если понято целое; с другой стороны, целое может быть понято только с точки зрения того, каким обра­зом части участвуют в формировании его смысла. Или, другими словами, смысл части задан прообразом, выраженным соотно­шением элементов целого, а смысл целого есть функция смыслов составляющих его частей. Кроме того, несмотря на то, что в более поздних работах формулировка принципа кон текстности отсут­ствует, а представленные в них взгляды, по видимости, ему проти­воречат, поскольку Фреге начинает приписывать эксплицит ный смысл любому выражению, мы не можем сказать, что он утратил своё значение. Связано это прежде всего с тем, что ни в одной из этих работ не говорится, что смысл слова может быть однознач­но усвоен вне контекста предложения. Примеры же, касающиеся употребления собственных имён, скорее демон стрируют обрат­ное. Таким образом, можно было бы сказать, что с точки зрения этого принципа смысл собственного имени зависит не столько от мнения, сколько от контекста целостного предложения, в кото­ром оно встречается.