Кафка

и сам-то ни в коей мере не могу реализовать. В одном, однако, я нисколько не сомневаюсь — а именно в том, что для Вас творения Кафки идентичны с их как бы верхним феноменальным слоем и что Вы способны соблюсти Вашу точку зрения лишь за счет того, что неукоснительно отказы­ваетесь признавать существование более глубокого смысло­вого слоя *. Это логично. Но сколь бы я ни пытался пойти навстречу этой Вашей точке зрения, я всё равно вынужден буду сказать: Ваша точка зрения тоже содержится в произ­ведениях Кафки, но выявить ее можно лишь искусствен­ным путем абстрагирования, как это, к примеру, сплошь и рядом производится в феноменологии. Конкретно же это выглядит для меня следующим образом: все, что Вы гово­рите о жесте, театре и т. д., я, например, в произведениях Кафки ощущаю весьма слабо. Благодаря Вашей методе оно высвечивается с убедительной отчетливостью. Однако когда Вы уже в первой главе пытаетесь выявить и закрепить связь между чиновничеством и отцовством в грязи и под­крепляете этот тезис примером из «Приговора» ** и его грязным мундиром и т. д., то всё это верно только феноме­нально, но не конкретно, и если изъять отсюда психоанали­тический «смысл» толкования, то Кайзер 1, например, очень убедительно показывает, как по мере падения сына грязь отца превращается в чистоту!!! Вообще проблема отца — это тот самый случай, когда даже Вы вынуждены будете признать, что и Вашему воззрению положены границы. Так что если я еще как-то могу допустить, что соглашусь с Вашим пониманием отца в «Приговоре» и «Превраще­нии» (хотя скорее я допустил бы это по части «Одрадека»), то вот уж чему я никак не смогу поверить, что это Вы отца