Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Введение в славянскую филологию. Практикум
.pdf
41
все это новое для нас, обогащающее наши представления о древних славянах.
Птица Матырьсва встречается не раз на дощечках Деревянной книги и, видимо,
связана со словом «мыт» — она предвещает несчастья, мытарства, мучения. А
кто такие «Браманы»? Идет ли это слово от бога Брахмы, то есть имеет в виду
пришельцев с далекого юго-востока — брахманов, или это имена западных славян — ведь слово «брама» — древнепольского происхождения? Все это и многое другое еще предстоит исследовать.
Доказывая, что Влесова книга — подделка, мистификация, — некоторые
ученые-языковеды утверждают, что ряд букв с дощечек появился позднее докириллического времени. Л. Жуковская так и назвала свою статью «Подделка
докириллической рукописи». Другие же буквы и знаки, по мнению этих исследователей, вообще неизвестны, следовательно, выдуманы поддельщиком.
Но вот что в беседе со мной (а разговаривать мне на эту тему приходилось со многими специалистами) говорила кандидат филологических наук, специалист в области польского языка Г.С. Белякова:
— Отрицатели подлинности дощечек считают, например, что из слова
«Велес» не могла возникнуть форма «Влес», а лишь «Волс», переходящая на
русской почве в «Волос». Но почему? Приводимая ими аналогия праславянского языка слова «мелко» — русское позднейшее «молоко» — имеет у западных
славян, в частности в польском языке, форму «млеко». Мог быть и вариант
«Велс — Волос — Влес». О западнославянском влиянии говорят и такие формы, как «менж», «гренде» и другие. В написании дощечек, судя по стилю изложения и начертанию букв, участвовало несколько авторов, разве один из них не
мог быть праполяком?
Что же касается букв более поздних, чем докириллическое письмо, то,
нам кажется, они могут быть датированы более поздним временем. Не исключено, что это копия, может быть, и не первая, с более ранних дощечек. Ведь мы
знаем, что первая рукопись «Слова о полку Игореве», запечатлевшая поход
Игоря против половцев, была создана вскоре же после этого события, происходившего в 1185 году. А вот рукопись, найденная А. И. Мусиным-Пушкиным и
сгоревшая в 1812 году, была датирована примерно XVI веком и являлась копией с копии, неизвестно какой по счету. Это не умалило ее достоинств, несмотря
на то, что факт гибели рукописи породил в свое время скептиков, тоже утверждавших: «Слово о полку Игореве» — подделка.
Мы — за всестороннее изучение Деревянной книги. Сейчас мы, члены
Комиссии по охране памятников при Московской писательской организации,
42
привлекаем к изучению Деревянной книги специалистов самых разных профилей, а не только языковедов.
Научный сотрудник одного из московских институтов, физик Л.И. Сотникова занимается проблемой соответствия чисел и букв древних алфавитов.
Она доказывает, что древнерусским авторам, в том числе и творцам Деревянной книги, была присуща эта твердая вера в соответствие цифр и букв, оно было для них законом. С этой позиции «Книга» не имеет никаких ошибок, никаких неправильных лишних букв и знаков, исключая лишь немногие отдельные,
специально зашифрованные места, поддающиеся быстрой расшифровке, при
которой необходима лишь перестановка букв. Расшифровывая тексты, согласно
своему методу, она указывает в ряде случаев на некоторую неточность переводов Миролюбова и Лесного и выступает за новое и более точное прочтение
письмен.
Небезызвестный в истории отечественной библиофилии, А.И. Сулакадзев, которому, в частности Л. Жуковская приписывает эту подделку, был
бескорыстным чудаком — коллекционером древностей, в том числе и старинных рукописей. Иногда он тешил себя тем, что учинял приписки на полях или в
конце рукописи, изредка даже сочинял сам «древние произведения», например,
написал языческую «Боянову песнь». Г.Р. Державин даже поверил было в ее
подлинность, и все же сулакадзевские подделки быстро разоблачались. Он учинял их лишь на старой бумаге я не касался пергаменов — специально обработанных телячьих шкур, применявшихся для письма в древности. Портить драгоценный манускрипт-пергамен он себе не позволял. Конечно же, он не мог
вырезать на специально подобранных дощечках тексты, искусно имитирующие
письмена древних славян, – ведь ряд фактов из их эпохи стал известен лишь в
недавнее время.
Другое дело — наличие в его собрании Деревянной книги. Почти убежден — она у него была. Существует опись библиотеки Сулакадзева. И вот некоторые строки из нее: «Книгорек, то есть каталог древним книгам как письменным, так и печатным, из числа коих, по суеверию, многие были прокляты на
соборах, а иные в копиях сожжены, хотя бы оные одной истории касались;
большая часть оных писана на пергамене, иные же на кожах, на буковых досках, берестяных листах, на холсте толстом, пропитанном составом, и других».
Дилетант Сулакадзев, владевший множеством рукописей, подлинных и
поддельных, сам не мог в них как следует разобраться, отличить ценное от ничего не стоящего, особо выделить Деревянную книгу. «Что лее вы думаете, я
43
нашел у этого человека? — говорил президент Академии художеств А.Н. Оленин мемуаристу С.П. Жихареву. — Целый угол наваленных черепков и битых
бутылок, которые выдавал он за посуду татарских ханов, отысканных будто бы
им в развалинах Сарая, обломок камня, на котором, по его уверию, отдыхал
Дмитрий Донской после Куликовской битвы, престрашную кипу старых бумаг
из какого-нибудь уничтоженного богемского архива, называемых им новгородскими рунами. Но главное сокровище Сулакадзева состояло в толстой уродливой палке, вроде дубинок, употребляемых кавказскими пастухами для защиты
от волков; эту палку выдавал он за костыль Ивана Грозного...»
Мог ли этот человек быть автором Деревянной книги?
Бесспорно, что в Деревянной книге, — а в ее подлинность верил замечательнейший советский ученый, открыватель берестяных грамот А. В. Арциховский, — еще много тайн. Но это не отстранит нас от пристального изучения таинственного памятника истории и культуры нашего Отечества.
БЕГУНОВ Ю.К.
«Чтобы свеча не погасла» ...
В защиту «Книги Велеса» и русской национальной культуры
Русские хотят знать свою историю. Они желают знать, где скрыты тайны
происхождения славянского рода, чем живы были люди тысячи лет тому назад.
В седой старине в наш суровый век русские люди ищут спасения и утверждения самих себя в вере в то, что Свеча Рода не погаснет и Земля Русская не погибнет.
Это понятно каждому. Народ имеет право на свою историю, ибо как сказал А.С. Пушкин, «история — основа национальной культуры». Сегодня невозможно оставаться Иванами да Марьями, непомнящими своего родства, когда Возрождающаяся Россия объявляет беспощадный бой бездуховности, антикультуре, растлению и с надеждой смотрит в будущее. Серебряные нити исторической памяти протянулись от прошлого к настоящему и будущему, потому
что без этого нет ныне народу счастливой жизни на своей земле.
Русь возвышалась потом и трудами старейшин, князей и бояр, полководцев и царей, дворян и купцов, крестьян и ремесленников, кто строил государственность, на полях сражений с оружием в руках защищал свободу, кто лелеял
национальную культуру, заботился о родном языке и книжности.
44
И ныне Возрождению России мог бы помочь наш сохранившийся богатый восточно-славянский фольклор. Это старины (былины), исторические песни, сказания, предания и прочее. Они восходят к эпохе ласкового князя Владимира Красно Солнышко, ко временам Новгородской вечевой республики. Но в
этом замечательном богатом фольклоре ничего нет о том, что было с Русью до
князя Рюрика, где Русь тогда обиталась, как она объявилась.
Волнует тайна рождения Руси. Откуда ты пришла и куда идешь, что хочешь и чего достигла? Ведь ничто не исчезает бесследно. Здесь — на ВосточноЕвропейской равнине — под невидимым куполом России хранится твое достояние — великая сила, что питает нас и побуждает на свершение славных дел, на
продолжение Рода.
Эти дела воплощены в строительстве древних и новых столиц — Новгорода, Киева, Владимира, Москвы, Санкт-Петербурга, тысяч городов и весей,
словом, во всех своих творениях, «о светло-светлая и украсно-украшенная земля Русская»!
И потому очень важными и своевременными представляются нам поиски
древних рукописных, а также дохристианских рунических книг со сказаниями о
ранней истории Руси.
Скажем, в рукописном наследии сказителя А.Я. Артынова (середина
XIX века) сохранилось 80 сборников, содержащих 50 000 листов великолепных
сказочных повестей. Из таких добрых народных славянских книг люди прочитают, к чему стремится, чем живет неуемная славянская душа, как переполняет
ее молодецкая тоска по давно ушедшим героическим временам Василия Буслаева и много древнее.
Одна из таких древних книг, древнейшая из нам известных, это «Велесова книга» («Влес-книга»), составленная предположительно жрецами славянского бога Велеса в IX веке, перед тем как новгородский князь Олег Вещий завоевал древний Киев и объявил его «матерью городов русских».
Это подлинное произведение, принадлежащее восточнославянской
народной традиции. Подобно тому, как «Библия» является собранием фольклорных произведений, легенд народов Востока, так и «Книга Велеса» является
собранием фольклорных (народных) легенд и сказаний предков славян, и прежде всего восточных славян: русских, украинцев и белорусов.
Эта книга рассказывает о наших далеких предках за 1500 лет до Вещего
Олега и князей киевских Аскольда и Дира, хотя знает и о них.
45
«Велесова книга» отражает древнейшие события русской истории, приход славян на Русь в первые века до нашей эры и первые века нашей эры: Вот
что говорит она о переселения славянских родов: «И вот отец Орь шел впереди
нас, а Кий вел русов а Щек вел свои племена, а Хорев своих хорватов... (хорваты ушли с верхнего Днестра к Серету и Дунаю в 517 г. н. э. — Ю. Б.). И были у
нас иные соплеменники, и богатства нажили великие. Потому враги напали на
нас, и потому мы бежали к Киеву-граду (был основан в 430 г. н. э. князем Кием)
и до Голуни (град Гелон — Бельское городище на реке Ворскле на Полтавщине — Ю.Б.). И там поселились, возжигая огня в благодарность богам... И тут
Кий умер, после того как владел нами в течение тридцати лет. А после него был
Лебедян, названный Славер, и правил двадцать лет. А потом был Сережень десять лет... И так мы от богов: внуки Сварога и нашего Даждьбога» (перевод
Ю.К. Бегунова).
«Книга Велеса» также рассказывает о союзе древних славян и аланов,
приведшем к образованию государства Русколань. И это исторический факт,
отмеченный также готским историком Иорданом (VI в. н.э.). Рассказывает
также о славяно-готских войнах, и эти рассказы относятся к событиям 4–6 веков н. э.
Эти известия похожи на фольклор, на переживание исторических событий, кои свойственны также германо-скандинавскому эпосу и эпосам многих
других народов.
Однако, главное богатство «Велесовой книги» — не легендарная история
(известная и по иным не-легендарным источникам), а изложение мировоззрения славян, сведения о славянской ведической вере, которые вполне соответствуют нашим представлениям о древней вере славян и руси.
Тайна Руси в ее вере, в ее богах: Триглаве (древнейшей Троице), который
у древних славян есть Сварог, Перун и Велес, у новгородцев — Сварог, Перун
и Святовит, у киевлян — Сварог, Дажьбог и Велес.
Ценными дополнениями к известному нам оказались свидетельства
«Книги Велеса» о трех субстанциях мира: Яви, Прави и Нави. Боги русов были
повсюду в «Яви», т.е. в видимом мире. Свет, тепло, молния, дождь, родник, река, ветер, дуб, земля, дававшая пищу, — вс е это, большое и малое, поддерживающее жизнь Рода, было проявлением силы Бога – Творца-Дажьбога и, вместе
с тем, оно и само было Богом.
46
И был у славян другой мир – «Правь». Это истина и законы Сварога,
управляющие «Явью». И был у них третий мир — «Навь». Это мир нематериальный, потусторонний, мир мертвецов. После смерти душа, по верованиям русов, покидала «Явь» и переходила в мир невидимый — «Навь». Там она странствовала, пока не достигала «Ирья» или Рая, где правил Сварог. Сварожичи, по
«Книге Велеса» и есть предки русов. Понятия Ада, «Пекла», нет в «Книге Велеса», потому что не было зла в душах последователей ведической славянской
традиции, в их кровнородственном бытии. Бог был Сам их бытие.
Зло явилось позже. Оно вошло в мир от врагов. Так окончилось время
«Ведов» или «Ясуни», сокровенного, доброго и герметичного, т.е. закрытого
собственного знания от «чужаков». Это случилось тогда, когда новый жрец
острым кинжалом безжалостно перерезал нить времен, соединявшую пуповину
с материнским лоном Матери Сва.
Ведь некогда жили славяне своими семьями, родами и племенами
«вервию», то есть общинами, по красным берегам рек и озер, среди «нераленых» лугов и некопаных земель, вблизи густых пущ и дремучих лесов, пахали
землю, пасли скот, собирали плоды, охотились, ловили рыбу, добывали мед в
дуплах дерев. Всего было вдоволь на Русской земле, и не было богатству ни
конца, ни края!
Украшалась земля красными городами и высоким кремлем, крепкими
стенами и узорчатыми теремами дубовыми. Укреплялась Русь князьями грозными и боярами честными, мужами доблестными, молодцами верными. Защищалась Русь острым мечом со щитом, луком и стрелами, копьем и дротиком,
топором и секирою, кистенем и булавою, кинжалом и засапожным ножом, панцирем и шл емом, которые носили, а оружие держали в руках храбрые русские
воины, больше всего любившие свободу и богов Руси и потому готовые умереть за них!
Святые идеи восточно-славянского братства вдохновляли создателей
“Велесовой книги”. Ради них они и создали особый язык, особое письмо, особую дощатую книгу. Драгоценные крупицы духовности, народного мудрования
Руси, Украины мы ищем в этом бесценном творении неизвестных людей, неизвестного времени Руси...
47
Творогов О.В.
Что же такое «Влесова книга»
(сокращенный вариант)
В октябре 1987 года газета «Книжное обозрение» опубликовала материалы
«Круглого стола» с участниками общественного совета «Молодежь и книга». В
числе других выступил писатель Ю. Сергеев, напомнивший о судьбе «Влесовой
книги» (Ю. Сергеев назвал ее «Велесовой»): «Ее давно пора издать. Но пока
приходится слышать одни разговоры о том, не подделка ли это. Сомневающихся
много. Непонятно другое, почему же тогда сомневающиеся не возьмут и не проанализируют книгу, не докажут, что „Велесова книга” имитирована кем-то? В
связи с судьбой “Велесовой книги” вспоминается история “Слова о полку Игореве”. Ведь в свое время и “Слово” называли подделкой». <…>
«Влесова книга» — это «языческая летопись», написанная на деревянных
дощечках, которая будто бы была обнаружена в 1919 году. Начиная с 1976 года
эта «таинственная летопись», как ее окрестили в газете «Неделя», была предметом широкого обсуждения в нашей прессе. Ученые убеждали, что перед нами
подделка, но писатели не верили им, сравнивали судьбу «Влесовой книги» с
судьбой «Слова», требовали ее «тщательного всестороннего анализа». С правомерностью такого требования нельзя не согласиться. <…>
Мне было поручено исследовать «Влесову книгу» с той же тщательностью и объективностью, с какой должен изучаться любой исторический источник. Я рассмотрел историю вопроса, познакомился с публикациями ее текста и
архивными материалами Ю.П. Миролюбова (изданными Н. Ф. Скрипником) и
его сочинениями, рассмотрел язык ВК и ее содержание, попытался установить
некоторые источники. <…>
Предлагаемая статья, естественно, не охватывает всех вопросов: отсутствует текст ВК, археографический и текстологический анализ, анализ языка,
приводятся только некоторые данные об исторической концепции ВК. Здесь
освещены лишь те проблемы, которые могут быть интересны наиболее широкому кругу читателей.
48
ИСТОРИЯ НАХОДКИ И ПУБЛИКАЦИИ
«ВЛЕСОВОЙ КНИГИ» ЗА РУБЕЖОМ
Название «Влесова книга» дано рассматриваемому памятнику одним из
энтузиастов его изучения и публикации С. Лесным. С. Лесной — псевдоним
доктора биологических наук, специалиста по систематике двукрылых С. Парамонова. Парамонов бежал из Киева в 1943 году, впоследствии жил в Австралии.
Под псевдонимом С. Лесной он опубликовал несколько дилетантских книг о
истории Руси и «Слове о полку Игореве». В его сочинении «Влесова книга...»
наиболее подробно изложена история находки и публикации памятника. История эта такова.
В 1919 году полковник белой армии А.Ф. Изенбек обнаружил в разоренной помещичьей усадьбе деревянные дощечки с письменами на них. Он приказал денщику собрать дощечки в мешок и увез их с собой. В 1925 году
А.Ф. Изенбек, проживавший в Брюсселе, познакомился с Ю.П. Миролюбивым.
Инженер-химик по образованию, Ю.П. Миролюбов не был чужд литературных
занятий: он писал стихи и прозу, но большую часть его сочинений (посмертно
опубликованных в Мюнхене) составляют разыскания о истории и религии
древних славян. Миролюбов поделился с Изенбеком своим замыслом написать
поэму на исторический сюжет, но посетовал на отсутствие материала. В ответ
Изенбек указал ему на лежащий на полу мешок с «дощечками»: «Вон там, в углу, видишь мешок? Морской мешок? Там что-то есть...» (с. 23). «В мешке я
нашел, — вспоминает Миролюбов, — “дощьки”, связанные ремнем, пропущенным в отверстия» (там же). И с той поры Ю.П. Миролюбов в течение пятнадцати лет занимался переписыванием текста с дощечек. Изенбек не разрешал выносить дощечки, и Миролюбов переписывал их либо в присутствии хозяина,
либо оставаясь в его «ателье» (Изенбек разрисовывал ткани) запертым на ключ.
Миролюбов переписывал, с трудом разбирая текст и реставрируя пострадавшие
дощечки. «Стал приводить в порядок, склеивать...», — вспоминал Миролюбов
(с. 8). Он вспоминал также: «Я... смутно предчувствовал, что я их как-то лишусь, больше не увижу, что тексты могут потеряться, а это будет урон для истории... Я ждал не того! Я ждал более или менее точной хронологии, описания
точных событий, имен, совпадающих со смежной эпохой других народов, описания династий князей, и всякого такого материала исторического, какого в них
не оказалось» (с. 25). Какую часть текста ВK Миролюбов переписал, С. Лесной
установить не смог. В 1941 году Изенбек умирает, и дальнейшая судьба доще-
49
чек неизвестна. Проходит двенадцать лет. И вот в ноябре 1953 года в журнале
«Жар-птица», издававшемся русскими эмигрантами в Сан-Франциско (первоначально на ротапринте), публикуется следующая заметка:
КОЛОССАЛЬНАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ СЕНСАЦИЯ
При некотором нашем содействии — воззвании к читателям журнала в
сентябрьском номере журнала — и журналиста Юрия Миролюбова отыскались
в Европе древние деревянные «дощьки» V века с ценнейшими на них историческими письменами о древней Руси.
Мы получили из Бельгии фотографические снимки с некоторых из «дощьчек», и часть строчек с этих старинных уник уже переведена на современный
русский язык известным ученым-этимологом Александром А. Кур и будет
напечатана в следующем, декабрьском номере нашего журнала.
Редакция.
Из этого сообщения можно было понять, что дощечки нашлись или что,
во всяком случае, редакция получила фотоснимки с них. Но в январском номере журнала за 1954 год было опубликовано письмо Ю.П. Миролюбова, в котором, в частности, говорилось, что «фотостатов мы не могли с них (видимо, с
досок, — О. Т.) сделать, хотя где-то среди моих бумаг находится один или несколько снимков. Если найду, то я их с удовольствием пришлю. Подчеркиваю,
что о подлинности дощьек судить не могу». В дальнейшем в журнале появится
еще несколько сообщений о «фотостатах», весьма противоречивых: в 1957 году
(октябрьский номер) Миролюбов признает, что «фотографии текстов немногочисленны, репродукции неясны»; в январе 1959 года А. Кур упоминает «фотостатные снимки других дощечек», которые у него имеются. По сведениям
С. Ляшевского, Миролюбов сделал фотографии с двух дощечек. Так или иначе,
но опубликован был (в январе 1955 года) единственный «фотостат» — те самые
десять строк с дощечки под № 16, которые воспроизводит в своей книге
С. Лесной; этот же снимок был прислан на экспертизу в Академию наук СССР
и помещен в статье Л.П. Жуковской в журнале «Вопросы языкознания». Невольно создается впечатление, что издатели вводили читателей в заблуждение:
то заманивали их обещаниями продемонстрировать имеющиеся фотоснимки,
то, напротив, утверждали, что их нет, они утрачены и т. д. <…>
50
«ВЛЕСОВА КНИГА» В СОВЕТСКОЙ ПЕЧАТИ
В 1960 году С. Лесной прислал в Советский славянский комитет фотографию с одной из дощечек ВК. Академик В.В. Виноградов поручил экспертизу
снимка палеографу и языковеду Л.П. Жуковской. Они располагала весьма
ограниченным материалом (на дощечке читалось всего десять строк текста),
однако смогла прийти к принципиально важным выводам. Во-первых, было отмечено, что фотография сделана, видимо, не непосредственно с дощечки, а с
прориси. Во-вторых, Л.П. Жуковская указала, что если по палеографическим
данным (хотя они и вызывают сомнение) нельзя прямо судить о подделке, то
данные языка свидетельствуют о том, что «рассмотренный материал не является подлинным». С. Лесной весьма своеобразно оспорил этот довод: он посчитал, что соображения эксперта не имеют основания уже потому, что «он этого
языка не знает» (с. 36). Этот глубокомысленный вывод повторят и некоторые
наши журналисты, так же, как и С. Лесной, не понявшие, на чем основано суждение Л.П. Жуковской: не на странности или исключительности форм, а на сочетании в тексте разновременных языковых фактов, которые не могли сосуществовать ни в одном реальном славянском языке, по крайней мере в языке восточнославянской группы, на отражение которого претендует ВК.
После публикации статьи Л.П. Жуковской о ВК в нашей стране надолго
забыли. Вспомнил о ней поэт И. Кобзев в 1970 году. Впрочем, его сведения о
ВК в тот момент были весьма ограниченны: он полагал, например, что ВК была
обнаружена в Австралии.
Ажиотаж вокруг ВК начинается в 1976 году. Можно предположить, что
авторам статей об этом памятнике стали каким-то образом доступны публикации текста и переводы ВК, появившиеся незадолго перед тем на Западе. В 1976
году газета «Неделя» печатает статью В. Скурлатова и Н. Николаева. Ей предпослано небольшое вступление от редакции, в котором мы, в частности, читаем: «Содержание ее (ВК, — О. Т.) столь необычно, что не укладывается в рамки существующих представлений о древности славянской письменности. И,
может быть, поэтому недоверие было первой реакцией некоторых ученых». Заметьте: «первой реакцией». Значит, была и другая, последующая реакция? К
тому же, если это реакция «некоторых ученых», то, значит, есть и другие ученые — поверившие? Так уже в первой статье о ВК выдвигается тезис, будто бы
ученый мир по отношению к ВК разделился на сторонников и противников ее
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]