Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Агрессия. Рассекреченные документы службы внешней разведки Российской Федерации 1939-1941
.pdf
ковника Ласло ограничился чисто организационными вопросами.
Между тем подготовительные мероприятия по плану «Бар-
баросса» к концу 1940 года продвинулись значительно вперед.
Начатая в августе 1940 года разработка предварительного плана «Барбаросса» закончилась проведением двух военных игр под моим руководством в главной квартире ОКХ в
Цоссене.
На играх присутствовали генерал-полковник Гальдер, начальник оперативного отдела Генерального штаба полковник
Хойзингер и специально приглашенные старшие штабные
офицеры из ОКХ.
Результат игр, принятый за основу при разработке директив по стратегическому развертыванию сил «Барбаросса»,
показал, что предусмотренная диспозиция на линии Астрахань — Архангельск должна была бы привести к полному поражению Советского государства, чего, собственно, в своей
агрессии добивалось ОКВ и что, наконец, являлось целью
этой войны: превратить Россию в колониальную страну.
Во время игр оценку по Советскому Союзу давал начальник отдела иностранных армий «Восток» полковник Кинцель.
Выводы докладчика были построены на предпосылках, что
Красная армия — заслуживающий внимания противник, что
сведений об особых военных приготовлениях не было и что
военная промышленность, включая вновь созданную восточнее Волги, была высокоразвитой.
Решающим в дальнейших подготовительных работах по
плану «Барбаросса» было то, что ОКВ директивой от 18 декабря 1940 г. установило начало наступления приблизительно
на середину мая 1941 года.
Назначенный срок объяснялся русскими климатическими
условиями.
Одновременно с этим был расширен круг сотрудников с
привлечением командующих трех намеченных армейских
группировок, которые на совещании в ОКХ в Цоссене были
посвящены во все детали этого замысла.
11
Этими командующими были: генерал пехоты фон Зоденштерн для будущей армейской группировки «Зюд»; генерал
пехоты фон Зальмут для группировки «Центр»; генерал-лейтенант Бреннеке для группировки «Норд».
В то же время Гитлер, в присутствии Кейтеля и Йодля, утвердил доложенные ему Браухичем и Гальдером намечаемые
ОКХ операции и отдал приказ о разработке окончательных
директив по стратегическому развертыванию сил.
Этим самым военное командование окончательно решилось на нарушение договора, на нападение и на захватническую войну против Советского Союза.
Дальнейшую разработку плана принял на себя начальник
оперативного отдела полковник Хойзингер, который непосредственно подчинялся начальнику Генерального штаба.
3 февраля 1941 г. в Берхтесгадене по докладу Браухича Гитлер, в присутствии Кейтеля и Йодля, утвердил первую директиву по стратегическому развертыванию сил «Барбаросса».
Тут же присутствовали сопровождавшие Браухича начальник оперативного отдела полковник Хойзингер, генералквартирмейстер Вагнер, начальник транспорта генерал Герке
и я, как заместитель находившегося в отпуске начальника Генерального штаба.
Гитлер дал разрешение ОКВ, расценивая это как важное
политическое решение, на ведение переговоров с румынским и финским генеральными штабами. Переговоры с Венгрией он запретил до особого распоряжения.
Вообще же Гитлер в военных вопросах занимался мелочами, как, например, введением в действие отдельных дальнобойных орудий.
В вопросах, касающихся Советского Союза, он не высказывал своей позиции ни в политическом, ни в военном отношении.
В дни упомянутого совещания у Гитлера подполковник фон
Лоссберг из ОКВ рассказал мне о следующем выражении
Йодля:
«Через три недели после нашего наступления этот карточный домик развалится».
12
Это столь же самонадеянное, как и легкомысленное заявление характеризует всю духовную низость нацистского руководства и его авторитетных советников — Кейтеля и Йодля.
Это замечание свидетельствует также об отсутствии всякого стеснения в отношении подготовки захватнической войны и выдает их истинное мнение, прикрытое сознательной
ложью, об угрозе со стороны России как причине запланированного нападения.
На пути к нападению на Советский Союз эти опасные нарушители мира должны были устранить еще одно препятствие — угрозу флангу со стороны Югославии.
С этой целью в апреле 1941 года производится нападение
и на эту страну.
27 марта 1941 г. я встретил в имперской канцелярии всех
троих— Гитлера, Кейтеля и Йодля, собравшихся как раз непосредственно после принятия этого решения и распределения Браухичем и Гальдером заданий для его осуществления.
В силу этого замысла ОКВ вынуждено было отдать приказ
о перенесении срока для осуществления плана «Барбаросса»
на вторую половину июня.
Вследствие тесной связи югославского вопроса с наступлением на Россию, я был 30 марта 1941 г. командирован
Гальдером в Будапешт к начальнику венгерского Генерального штаба генералу пехоты Верту для того, чтобы сговориться с венграми, которые тоже хотели оторвать себе кусок этой
добычи, относительно осуществления югославской операции
как в отношении участия самих венгров, так и по вопросу о
развертывании немецких войск на венгерской территории.
Наступление на Югославию обусловило изменение директивы о стратегическом развертывании сил по плану «Барбаросса», так как для наступления из Румынии не хватало войск,
которые были связаны на Балканах.
6 июня 1941 г. в имперской канцелярии состоялось последнее, решающее совещание.
Все главнокомандующие войск, флота и авиации докладывают Гитлеру, Кейтелю и Йодлю о предстоящих им задачах при
осуществлении немецкого вторжения в Советскую Россию.
13
Со дня 22 июня 1941 г. нами был взят курс на уничтожение
и опустошение Советской страны.
В Сталинграде, на Волге, этот курс достиг своего апогея
концентрацией всех явлений, сопутствовавших нацистской
захватнической войне.
Ввиду веского факта, что 6-я армия пришла в Сталинград в
результате нацистского нападения на Советский Союз, все
жертвы и горести, которые понес советский народ в своей
справедливой борьбе, получают возвышенное значение в
свете вины и ответственности.
1. Военные преступники Кейтель и Йодль виновны в том,
что из-за отказа в моих неоднократных настоятельных требованиях прорыва из замкнутого кольца — телеграммы от 22,
23, 25 ноября 1942 года и далее, почти ежедневно в период
от 8 декабря до конца декабря,— Сталинград превратился в
зону истребления находящегося там русского гражданского
населения.
2. Они несут, кроме того, ответственность за принципиальный запрет капитуляции находящихся в безнадежном
положении войск, и особенно за отказ в моем настоятельном ходатайстве от 20.1.1943 г. о разрешении капитулировать.
Последствием отказа были гибель и тяжелые страдания
русских военнопленных и местного населения.
3. Военные преступники Кейтель, Йодль и Геринг виновны
в том, что не выполнили своих торжественных обещаний доставить воздушным путем снабжение окруженной в Сталинграде 6-й армии.
Обвиняемый Геринг несет еще особую вину за то, что он
не только не выполнил обещания доставить воздушным путем недостающие продукты питания, медикаменты и перевязочный материал, но даже за его легкомысленное обещание
принять на себя снабжение по воздуху, что побудило Гитлера
и Кейтеля предоставить 6-ю армию своей судьбе.
Последствиями были голод и смерть от изнеможения многих русских военнопленных и русского гражданского населения.
14
4. Обвиняемые Кейтель, Йодль и Геринг несут значительную вину в том, что из сталинградской катастрофы не сделали необходимых выводов политического и военного значения.
Поэтому они в особенной степени виновны за все потери,
главным образом за потери советского народа, так же, как и
за дальнейшее ведение войны.
Я сам несу тяжелую ответственность за то, что я тогда, под
Сталинградом, вполне добросовестно выполнял приказы военных руководителей, действовавших сознательно преступно.
Я несу также ответственность за то, что не контролировал
выполнение моего приказа от 14.1.1943 г. о передаче всех
военнопленных русской стороне, что повлекло смертные случаи среди них, и за то, что не заботился больше о них.
Как оставшийся в живых под Сталинградом, я считаю себя
обязанным дать удовлетворение русскому народу.
ИЗ ПОКАЗАНИЙ БЫВШЕГО
ГЕНЕРАЛ-ФЕЛЬДМАРШАЛА
ГЕРМАНСКОЙ АРМИИ ФРИДРИХА ПАУЛЮСА
В СУДЕБНОМ ЗАСЕДАНИИ МЕЖДУНАРОДНОГО
ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА 11 ФЕВРАЛЯ 1946 ГОДА
«...3 сентября 1940 г. я начал работать в верховном командовании сухопутных войск в качестве оберквартирмейстера в
Генеральном штабе. В качестве такового я должен был замещать начальника Генерального штаба, а в остальном должен
был выполнять отдельные оперативные задания, которые им
мне поручались. Во время моего назначения я нашел в той
области, в которой я должен был работать, также еще не готовый оперативный план, который касался нападения на Советский Союз. Этот оперативный план был выработан тогда
генерал-майором Марксом, начальником штаба 18-й армии,
который для этой цели временно находился в распоряжении
высшего командования сухопутных сил. Начальник Генерального штаба сухопутных сил генерал-полковник Гальдер поручил мне дальнейшую разработку этого плана, начатую на основании директивы ОКВ, и, в частности, я должен был это
производить на следующей основе. Нужно было произвести
анализ возможностей наступления против Советской России.
Эту проверку нужно было произвести в отношении анализа
рельефа местности, в отношении использования сил, возможностей и потребностей в силах и т. д., при этом указывалось, что я должен исходить из 130 до 140 дивизий, которые
будут находиться в распоряжении для выполнения данной
операции.
Далее, с самого начала нужно было уже учитывать использование румынской территории в качестве плацдарма для
16
южной группировки германских войск. На северном фланге
предусматривалось участие Финляндии в войне, но во время
разработки предварительных оперативных планов этот момент не учитывался.
В качестве основы для предпринимаемых мероприятий
учитывались цели операции: во-первых, намерение ОКВ
уничтожить находящиеся в Западной России русские войска
и пресечь возможность отступления войсковых частей вглубь
России; во-вторых, достичь линии, которая сделала бы невозможными эффективные налеты русских военно-воздушных сил на территории Германской империи. Конечной целью
являлось достижение линии Волга — Архангельск.
Разработка, которую я сейчас обрисовал, была закончена
в начале ноября и завершалась двумя военными играми, которыми я руководил по поручению Генерального штаба сухопутных войск. В этом принимали участие старшие офицеры
Генерального штаба. В качестве основы для этих военных игр
предусматривалось использование сил таким образом: в южном районе армейская группировка из области юга Польши и
Румынии, которая должна была достигнуть Днепра и Киева.
С северного направления — армейская группировка в районе
Припяти, самая сильная, должна была наступать из района
Варшавы и севернее, в направлении главного удара на Минск
и Смоленск, с окончательным намерением впоследствии ударить по Москве, затем еще группа из восточнопрусского пространства, которая шла через Балтику на Ленинград.
Результаты, полученные от этих игр, сводились к тому,
чтобы достигнуть линии Днепр — Минск — Ленинград. Дальнейшие операции должны были развиваться в связи с положением, которое установится в результате этих действий. По
окончании этих игр состоялось совещание у начальника Генерального штаба сухопутных войск, которое использовало
теоретические результаты этих военных игр с привлечением
руководителей отдельных штабов армейских группировок,
которые были ответственны за операции на Востоке. В конце
этого совещания состоялся доклад начальника отдела армий
«Восток», который сделал сообщение об экономике и геогра-
17
фической характеристике Советского Союза, а также в отношении характеристики войск Советского Союза. Примечательным является то, что тогда ничего не было известно о каких-либо приготовлениях со стороны России. Эти военные
игры и совещания, о которых я сейчас говорил, представляли
собой, так сказать, теоретическую часть и планирование будущей агрессивной войны, являлись, так сказать, завершением этого планирования.
Непосредственно после этого, 18 декабря 1940 г., Верховное командование вооруженных сил издало указание № 21
(эта директива являлась основной для всех военных и экономических приготовлений к войне). На основании этой директивы необходимо было осуществлять все действия, связанные с войной. В отношении Верховного командования сухопутных сил это выражалось в том, что необходимо было
позаботиться о разработке стратегического развертывания
сил. Эти первые директивы, касающиеся развертывания сил,
3 февраля 1941 г., после доклада в Оберзальцберге, были
одобрены Гитлером. Они затем были спущены войскам.
Впоследствии были составлены различные дополнения к
ним. Начало войны было приурочено к тому времени, которое
являлось бы наиболее целесообразным для продвижения
больших войсковых частей на территории России. Возможности подобного продвижения ожидались в середине мая
месяца. И соответственно этому были предприняты все приготовления. Этот план, однако, был изменен, так как Гитлер в
конце марта решился на основании положения в Югославии
напасть на Югославию.
В результате своего решения напасть на Югославию Гитлер изменил сроки наступления. Наступление должно было
быть отсрочено примерно на пять недель, т. е. наступление
назначалось на вторую половину июня. И действительно, это
наступление состоялось во второй половине, а именно —
22 июня 1941 г.
В заключение я хочу установить, что все приготовления
для совершения этого нападения на СССР, которое имело
место 22 июня, велись уже осенью 1940 года...
18
Примерно в сентябре 1940 года, как раз тогда, когда я был
занят оперативной разработкой нападения на Советский Союз, уже тогда предусматривалось использование румынской
территории в качестве плацдарма для наступлений правой,
т. е. южной, группировки германских войск. Была послана военная миссия под руководством генерала от кавалерии Ганзена в Румынию. Далее, была послана танковая дивизия в качестве образцовой дивизии в Румынию. Для всех тех, кто был
посвящен в эти планы, было ясно, что это мероприятие могло
служить только для того, чтобы привести в состояние готовности будущих военных партнеров. Далее, в отношении Венгрии. В декабре 1940 года в главное командование сухопутных
войск в Цоссене прибыл начальник оперативной группы венгерского Генерального штаба полковник Ласло и попросил
консультации по организационным вопросам. Венгерские
войска занимались как раз в то время вопросами реорганизации бригад и дивизий и расстановкой моторизованных и
танковых частей. Начальник организационного отдела Генерального штаба генерал-майор Буле и я дали ряд советов
полковнику Ласло по этому вопросу. Одновременно с этим
ряд венгерских военных миссий был направлен в Берлин, в
том числе военный министр Венгрии, которые вступили в переговоры с соответствующими военными инстанциями в Германии относительно поставок вооружения для войны.
Всем нам, посвященным в эти планы, было ясно, что все
эти мероприятия, касающиеся передачи вооружения другим
армиям, были мыслимы лишь в том случае и явно сводились к
тому, что в будущем предстояли военные операции и что это
оружие будет использовано в этих будущих военных действиях в интересах Германии.
В отношении Венгрии можно было бы сказать еще следующее. Вследствие развития событий в Югославии Гитлер в
конце марта 1940 года решил напасть на Югославию. 27 или
28 марта я был призван в имперскую канцелярию в Берлине,
где в это время состоялось совещание между Гитлером, Кейтелем и Йодлем. В этом совещании также принимали участие
командующий сухопутными войсками и начальник Генераль-
19
ного штаба сухопутных сил. По моем прибытии генерал Гальдер — начальник Генерального штаба сухопутных сил — сообщил мне, что Гитлер решил напасть на Югославию и тем
самым устранить угрозу с фланга для будущих операций в
области Греции, и для того, чтобы захватить железнодорожную магистраль с Белграда на Ниш, и для того, чтобы в дальнейшем обеспечить проведение в жизнь плана «Барбаросса»
в том смысле, чтобы освободить свой правый фланг. Мне было поручено привлечь ряд соответствующих офицеров Генерального штаба сухопутных сил и поехать с ними в Вену для
того, чтобы разъяснить и передать соответствующие приказы
немецким командующим, которые принимали участие в этих
операциях. Затем я должен был поехать в Будапешт, в Генеральный штаб Венгрии, для того чтобы обсудить там и прийти
к соглашению по вопросу использования Австрии в качестве
плацдарма для германских войск, а также договориться в отношении участия венгерских войск в нападении на Югославию.
30 марта рано утром я прибыл в Будапешт и повел переговоры с начальником Генерального штаба Венгрии, пехотным
генералом Вертером, затем с начальником оперативной
группы Генерального штаба Венгрии — полковником Ласло.
Совещание протекало без каких-либо трений и привело к желательному результату. Этот результат был зафиксирован на
карте. На карте, которая была передана мне венгерским Генеральным штабом, были нанесены не только действия наступающих против Югославии групп, но также расстановка
всех сил, которые были расположены на границе Закарпатской Украины. Эта расстановка предусматривалась в качестве прикрытия со стороны Советского Союза.
Тот факт, что такая группировка существовала, является
доказательством того, что со стороны Венгрии также существовало убеждение, что нападение Германии на Югославию
будет рассматриваться Советским Союзом как акт агрессии.
Что касается принципиальной установки в отношении позиции Венгрии в смысле участия в таких приготовлениях, то мне
было известно мнение Гитлера, что Венгрия стремится с по-
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]