Kudos

ее, постоянно сомневаясь в рациональности своих тру­дов, но не мог убедить себя остановиться. Открыв экза­менационный лист, он увидел, что самый первый вопрос был ровно на эту тему.

Я сказала, что, напротив, знаю многих людей, чьи амбиции являются результатом родительского влияния, и многих других, кому не дали стать тем, кем они хотели стать. Дети художников — по моему опыту — особенно легко перенимают ценности родителей, будто свобода одного человека становится оковами другого. Эта идея кажется мне особенно неприятной, сказала я,потому что она намекает на что-то за пределами простого пре­небрежения или себялюбия, — на особый тип эгоизма, который стремится устранить риски творческих поис­ков, порабощая других своей точкой зрения. А есть идругие люди, которые добиваются того, что мы расце­ниваем как талант от Бога, исключительно силой воли. Другими словами, я не принимаю главенство пред­определения: если вернуться к его замечанию о цве­тах, эта аналогия не учитывает, что человек способен ксамосозиданию.

Возможно, если у меня найдется немного свободного времени в ближайшие несколько дней, мы могли бы продолжить.

имен, хотя для их носителей они — священная ответ­ственность. У нее четверо детей, сказала она, и ни одного из них нисколько не интересуют ни их права по рожде­нию, ни то, кто из них что унаследует. Только не остав­ляй нас в ситуации, в которой нам придется ругаться друг с другом, сказали они ей недавно, и это правда — ее поколение начинало самые невероятные ссоры и вра­ждовало из-за наследственных вопросов. Но ее детей не интересуют деньги или земля — возможно, потому, что они всегда имели их и видели, как мало пользы они приносят. Или, скорее, они повидали достаточно, чтобы понимать, что между ними и их предками лежит очень тонкая грань и что, стоит их матери немного изменить текущий расклад, им будет уготована та же судьба. Уже несколько раз они призывали ее продать семейные име­ния, чтобы она успела по максимуму насладиться при­былью от них, сказала она смеясь; можно подумать, она, такая немощная, способна растратить все средства ипревратить их в мимолетные удовольствия. Ее отец, сказала она, был необычайно бережлив и в последние годы жил восновном на сухих крекерах и маленьких кубиках сыра; он был известен тем, что появлялся на зва­ных ужинах соткрытой бутылкой вина из супермаркета, из которой уже выпил бокал-другой несколько недель назад, тогда как хозяева, пригласившие его вгости, надея­лись на вино изего обширных виноградников. Именно аскетизм отца, сказала она, который она объясняла твер­дым решением оставить состояние семьи в неприкос­новенности, останавливал ее от продажи или раздачи того, что она унаследовала. Хотя сейчас, сказала она, яначала задумываться, не была ли его скупость пороком или проявлением злости. Он скрупулезно восстанавли­вал их состояние, разоренное двумя мировыми вой­нами, но ей кажется, что детские и юношеские травмы нанесли ему больше вреда, чем травма историческая. Когда он был ребенком, сказала она, и имение было

сказала она, так как имение находится вкрасивом при­городе, а у меня много друзей-писателей, которые счи­тают это место идеальным для работы, и, возможно, приглашая их, я намеренно стараюсь сделать так, чтобы в доме всегда была компания и мы смужем редко оста­вались вдвоем. Кнам приезжают дети ивнуки, ска­зала она, всегда с кучей разных пластмассовых вещей, особой едой и электронными играми, иони никогда не замечают в нас никаких изменений, хотя того, что было между нами прежде, уже несуществует. Я задаюсь вопросом, сказала она, ненавредили ли мы им, изба­вив от боли, которая могла быхоть как-то вернуть их к жизни, новто же время понимаю, что это не может быть правдой и что только моя собственная вера в цен­ность страданий заставляет меня думать так. Я из тех, кто считает, что искусство без страдания невозможно, сказала она, и у меня нет сомнений, что, в частности, моя любовь к литературе обусловлена желанием утвер­диться в этой вере. Иногда, сказала она, когда я просы­паюсь рано утром, мне нравится пройтись по нашему имению, потому что это убеждает меня в том, что я приняла правильные решения. Особенно по утрам в начале лета, сказала она, когда солнце поднимается сквозь туман, вэтом есть красота, которую невозможно выразить словами. Это всё еще самая большая радость, сказала она, но в таких восходах есть и своя жесто­кость, потому что в особенно красивые дни они вселяют в меня иллюзию, что у меня могли быбыть и другие радости, еще больше, если быжребием мне невыпала эта. Ее тонкие губы расплылись вулыбке. Может быть, в этом всё идело, сказала она, что только когда бежать уже слишком поздно, мы видим, что всё время были свободны.

— Замечательно, — сказала она.