Kudos

— Моя мама однажды сказала, что, когда она была маленькой, во время сбора урожая в деревне прово­дили фестиваль, и фермеры всегда оставляли одно поле, чтобы скосить траву на нем в этот день, — сказал он. — Всесобирались посмотреть на то, как мужчины рабо­тают косой, потому что такова была традиция, ипотра­диции же они оставляли круглый участок всередине поля некошеным, двигаясь от краев к центру, анетуда­сюда по прямой, как обычно. Все испуганные дикие животные, у которых обычно была возможность убе­жать, оказывались в ловушке в кругу, — сказал он, — который становился всё меньше и меньше помере того, как мужчины косили, так что в конце концов на этом пятачке оставалось большое количество съежившихся зверьков. Деревенские дети были вооружены лопа­тами, кирками и даже ножами с кухни, и в определен­ный момент им разрешали нагрянуть на нескошенный участок ликующей оравой и убить животных, что они иделали сбольшим удовольствием и энтузиазмом, раз­брызгивая вокруг себя кровь. Моя мама неможет вспо­минать об этих эпизодах, — сказал он, — нерасстра­иваясь при этом, хотя когда-то радостно участвовала вних сама, и действительно, многие наши родствен­ники теперь отрицают существование таких варвар­ских практик. Номоя мама признает, что они были, ипродолжает страдать из-за этого, потому что, вотли­чие отдругих, она осталась честной и отказывается по­мнить о прошлом, не помня при этом о его жестокости. Иногда мне интересно, — сказал он, — считает лиона, что этим бездумным поведением предопределила свою судьбу, потому что жизнь в ответ обошлась сней жестоко; впрочем, только ее чувствительность создает такое впечатление, а ее родственники, как я уже гово­рил, относятся к этому иначе. Я начал писать, — сказал

— Но это совершенная неправда! — воскликнула София. — Ваши таланты и то, как вы ими распоряди­лись, полностью изменили вашу жизнь — вы можете поехать куда угодно и встретить кого угодно, вам поют дифирамбы по всему миру, у вас есть хорошая квартира в городе, у вас даже есть жена, — сказала она с натянутой улыбкой, — с которой вы не обязаны жить и которая пре­данно воспитывает вашего ребенка. Будь вы женщиной, вы бы наверняка обнаружили, что жизнь вашей матери висит у вас над головой, как меч, и вы бы спрашивали себя, чего вы добились, кроме того, что взвалили на себя в два раза больше работы, которую должна была выпол­нить она, и оказались за это втройне виноваты.

— Бедный ребенок, — сказал Луиш мрачно. — Почему вообще этот кретин пошел играть в теннис?

Его жена — мать на полную ставку, сказал уэльский писатель, и оба они удовлетворены таким положением дел, так как его доход от книг, к счастью, означает, что ей не нужно зарабатывать деньги, и благодаря ее помощи он может уделить время работе. На самом деле, сказал он, в свободное время она действительно немного пишет и недавно написала книгу для детей, которая, на удивле­ние, стала хитом. Когда их дети были младше, она рас­сказывала им истории про уэльского пони Гвендолин, ив конце концов историй стало так много, — и все они перетекали одна в другую, чтобы удерживать внимание детей каждую ночь, — что книга, как она сказала, бук­вально написала себя сама. Очевидно, что он сам слиш­ком предвзят и потому не мог дать объективную оценку путешествиям Гвендолин, но он показал книгу своему агенту, который, к счастью, заключил для его жены неве­роятный договор на три книги.

-