1814 год «Варвары Севера» имеют честь приветствовать французов

няя сокровенные желания Александра I, помимо приказа от 6 января ссылается на его письмо от 3 января 1814 г. из Фрибура своему быв­шему наставнику Лагарпу. Это довольно эмоциональное и личное послание, в котором Александр I выражает радость, что благодаря Провидению и, памятуя о наставлениях своего учителя, он теперь может послужить «делу независимости Европы». М.-П. Рей считает, что Александр I искренне желал «независимости Европы». И такая мессианская идея заставляет его с особой строгостью следить за по­ведением войск союзников относительно гражданского населения: невинные не должны пострадать, ибо идут не мстительные варвары, а освободители!

В какой-то степени эти замечания М.-П. Рей перекликаются с восхвалениями Александра I Михайловским-Данилевским (кото­рый, правда, опубликовал у себя только первую половину приказа Александра I от 6 января). В его записках содержатся многочислен­ные пассажи, подчеркивающие благородство и миролюбие Государя. «По его воле войскам было строго подтверждаемо о дружественном обхождении с французами и о соблюдении подчиненности. Успокоенные словами Его и печатными объявлениями Главно­командующего, в которых изложены были миролюбивые виды союз­ных монархов, жители тех мест, куда вступала Главная армия, нигде не оказывали сопротивления и охотно выносили на биваки жизнен­ные припасы, сено, овес и дрова»2.

. Александр I апеллирует к основам православной веры: «…любите враги ваша, и ненавидящим вас творите добро». Он при­зывает к кротости, великодушию, христианскому благочестию, со­хранению доброго имени и славы «мужественного и добронравного народа», но одновременно (как это было и в конце обращения Барклая де Толли) напоминает о «строгим мерах», к которым при­бегнут командиры по отношению к непослушным2.

надежда, что 1814 год будет годом завершения «нашей благородной борьбы», чему, кстати, будет посвящена еще одна медаль

Вслед за приказом Александра I от 6 января последовал приказ Шварценберга от 8 января из Монбейяра о порядке и дисциплине в армии. В связи со вступлением союзнических войск на территорию Франции Шварценберг обращает внимание командующих дивизия­ми, что те должны напомнить командирам полков, батальонов, отря­дов о необходимости поддержания порядка, соблюдения дисципли­ны и хорошего поведения солдат по отношению к местным жителям и чтобы не требовали ничего сверх установленных армейских тари­фов. В приказе Шварценберга обращалось внимание, что вопросы дисциплины и порядка непременно акцентируются в декларациях и обращениях суверенов к французскому народу. Поэтому поведе­ние солдат союзников должно подтвердить гарантии и заверения, данные суверенами, что война ведется не с французами, а только ра­ди прочного мира. И современники, и потомки должны быть восхи­щены не только храбростью, но и отличной дисциплиной солдат. Всякое ее нарушение будет караться со всей строгостью военного времени3.

.

В другой прокламации от 10 марта, которая начинается словами «Французы, вас призывают к восстанию», Шварценберг предупреж­дает: если французы хотят избавиться от оккупации (понятно, что

Вопрос о том, какой эффект на население Франции имели эти прокламации, потребует специального исследования состояния «об­щественного духа», но что определенный эффект был, признавали и сами современники, и историки. Многие французские провинци­альные чиновники отказались от идеи сопротивления наступающим частям союзников, боясь мести и репрессий с их стороны. Как вспо­минал П. Беро, вступлению союзников в Лангр и Шомон предше­ствовали успокаивающие прокламации, в которых утверждалось, что союзники не злопамятны и намерены добиться у населения располо­жения в свою пользу. Поэтому их ждали и их встречали как друзей и освободителей от деспотизма3.

тельства он приводит обзор вражеских прокламаций, представляв­ших союзников как «друзей человечества», который был отправлен по почте подписчикам Journal de l’Empire. А. Россиньо также проци­тировал отрывки из нескольких обнаруженных им в частной биб­лиотеке прокламаций, составленных, как он полагал, видимо, роя­листами: «Французы, не верьте слухам, распространяемым клевет­никами, смотрите на армии союзных суверенов только как на друзей человечества, которые являются врагами только для врагов мира. Ваши родители, ваши друзья, ваши братья, ваши дети содер­жатся под арестом в чужих землях, присоедините их голоса к на­шим во имя мира, который будет для них означать возвращение к родным семьям»

Прокламации союзников, по словам Коленкура, были большим злом, чем их оружие. А. Шюке полностью с ним согласен: «Искусные, примирительные, полные предосторожностей, опускающие факты, которые могли бы задеть самолюбие или возбудить умы, – они отде­ляли императора от нации»3. Не хотевшие больше воевать, французы верили тому, чему (и кому) хотели верить: поражения и экономиче­ский кризис привели к тому, отмечает Т. Ленц, что популярность им-

Упоминание императора Франции соседствует в текстах прокла­маций с такими лексемами, как «иго», «гегемония», «деспотизм», «личные амбиции». Иногда Наполеона прямо называют не францу­зом, а чужестранцем. Император недоговороспособен, его интересы противоречат интересам французского народа.

Французскому народу указывают на упадок в настоящее время экономики, на тяжесть налогов, на угнетение, на понапрасну проли­тую кровь, на детей и отцов семейств, оторванных от дома и томя­щихся в далеком плену. А в будущем французам обещают целост­ность, независимость, спокойствие, стабильность, процветание, бо­гатство, счастье, мирное сосуществование как равных с равными.

Союзники стремились реализовать известный принцип: разде­лять и властвовать. Они постарались убедить французов, что война ведется не с ними, а с Наполеоном, и, если население будет оставать­ся спокойным и не оказывать сопротивления, ему будут гарантиро­ваны неприкосновенность личности и имуществ.

Что касается казаков, то союзное командование, с одной стороны, имело о них свое неоднозначное мнение, а с другой – знало, как пред­ставляет их наполеоновская пропаганда. В обращенных к французам

декларациях союзников казаки упоминаются редко, а русское коман­дование и лично Александр I, со своей стороны, обозначали полити­ку профилактики преступлений: казачий атаман М.И. Платов неод­нократно предупреждался, что его подчиненные должны вести себя с местным населением подобающим образом.

.