Художественная культура Саратовского края. Часть вторая. Пластические искусства (Архитектура. Скульптура. Живопись)

ствовали Немецкий государственный педагогический институт (с 1929 года, свыше 600 студентов), библиотечный техникум, педагогическое училище, к которым нужно добавить Немецкий сельскохозяйственный институт и Немецкий коммунистический университет (оба с 1931-го).

К 1937 году в Республике работало 286 изб-читален и 76 библиотек. Среди них – Центральная государственная библиотека для немецкого населения, располагавшая уникальным фондом и ценнейшими редкими изданиями, начиная с середины XVI века (формировать её фонд начали ещё в 1918 году). В Энгельсе и в центрах кантонов издавались газеты и журналы на немецком языке. С середины 1920-х годов работало «Немецкое государственное издательство», выпускавшее книги и учебники, имевшее представительства в Москве и Ленинграде. Быстрыми темпами шла радиофикация. В 1930-м в Покровске была построена мощная радиостанция, вещание велось на немецком и русском языках. К 1937 году в Республике имелось 44 киноустановки и 27 кинопередвижек, а к 1941-му в строй вошло 5 новых кинотеатров. С середины 1930-х функционировала студия кинохроники «Немецкое кино».

В 1933 году создана республиканская писательская организация, которая имела свой литературно-художественный и публицистический журнал и была достаточно многочисленной (Ф.Бах, В.Гофман, Г.Завацкий, А.Закс, П.Куфельд, А.Лонзингер, А.Роор, С. Шиман, К.Шульмейстер, Х.Эльберг, И.Эндерс и др.).

Среди живописцев безусловно лидировал Яков Яковлевич Вебер (1870–1958). Уроженец колонии Бальцер (ныне г.Красноармейск), он учился рисованию в Саратове, где сблизился с В.Борисовым-Мусатовым. Затем обучался живописи в мастерской К.Коровина и в художественном училище при Петербургской Академии художеств. В 1909 году получил звание свободного художника за картину «Сумерки на Волге». Участвовал в выставках Петербургской академии художеств, его работы экспонировались в Голландии, Швеции, Италии. В 1915 году вернулся на Волгу, жил в селе Мюльберг (Щербатовка). С середины 1920-х в Покровске преподавал в художественной студии, под его влиянием свой творческий путь начинали Р.Берг, Р.Эрлих и многие другие. Самое замечательное в его наследии – натурные пейзажи, передающие состояние природы с поразительной осяза-

41

емостью («На волжских просторах», 1935). По заказу Республиканского музея написал картину «Варка арбузного мёда», изображающую сценку приготовления этого местного лакомства. Я.Вебер оказался единственным, удостоенным звания заслуженного художника АССР немцев Поволжья.

Помимо художественной самодеятельности (базой её развития к 1937 году были 21 дом культуры и 236 клубов), в Республике работали 4 театра. Флагманом являлся Немецкий государственный драматический театр, открытый в Энгельсе в 1931-м. Его труппа пополнялась актёрами, покидавшими Германию после того, как к власти пришли нацисты (К.Вейнер, Г.Триган, Р.Фишер, У.Вимлер, М.Рохгаузен и др.). В 1935 году в работу театра включаются пользующиеся общеевропейской известностью писатели И.Бехер и Э.Вайнерт, певец Э.Буш, режиссёр Э.Пискатор. Главным режиссёром становится М.Валентин, работавший в театрах Вены, Берлина и Мюнхена. Коллектив переживает этап высокого подъёма, его театральная афиша была представлена в основном лучшими образцами мировой классики.

С 1934 года в Энгельсе существовала Немецкая государственная филармония с симфоническим оркестром, Государственным хором Республики немцев Поволжья и национальным Ансамблем песни и пляски. Симфоническим оркестром руководил С.Делициев (впоследствии дирижёр Большого театра), а затем А.Климов (позже был главным дирижёром Киевского и Ленинградского театров оперы и балета). Концерты были постоянными, в них нередко принимали участие музыканты из Германии, в том числе замечательная пианистка И.Вистерманн.

Работали музыкальная школа и музыкальное училище (по данным 1939 года, в них занимались соответственно 155 и 95 учащихся). Были в городе и композиторы. Один из них, Г.Шмидер, писал песни и танцевальную музыку для Государственного ансамбля песни и пляски АССР немцев Поволжья, нотировал мелодии вышедшего в 1932 году сборника «Народные песни немцев Поволжья» (переиздание осуществлено в 1996-м). Возглавил подготовку этого сборника его инициатор Г.Дингес, крупный лингвист и этнограф, профессор Саратовского университета, основатель Центрального музея АССР немцев Поволжья, один из организаторов и проректор Немецкого государственного педагогического института, руководитель Центрального бюро по

42

изучению диалектов. Он внёс огромный вклад в изучение говоров поволжских немцев и их культурного наследия. Бок о бок с ним в том же направлении работали такие энтузиасты национальной культуры, как лингвист А.Дульзон и археолог П.Рау.

Казалось бы, внешне картина существования советских немцев выглядела весьма и весьма радужной. В том числе и по части «расцвета культуры – национальной по форме, социали-

стической по содержанию». Всё так, если бы не обрушившийся дважды на эту землю-житницу страшный голод – в начале 1920-х и в начале 1930-х годов (в начале 1920-х вымерло свыше 100 тысяч человек, что составляло тогда 27% населения автономии). Если бы не репрессии, волна за волной уносившие из жизни лучших представителей этого народа (из упоминавшихся деятелей культуры достаточно назвать писателя Г.Завацкого, художника Я.Вебера, режиссёра Э.Пискатора, этнографа Г.Дингеса). Если бы не насильственная коллективизация, обнищание когда-то домовитых и состоятельных людей, если бы не жёсткий идеологический диктат, завуалированная русификация и ещё много всяких «если бы».

Так начинался многострадальный финал истории немцев Поволжья, зловещее многоточие в котором поставили события августа 1941 года. Через два месяца после начала Великой Отечественной войны указом Президиума Верховного Совета СССР

Республика немцев Поволжья была ликвидирована, в считанные дни проведена депортация её немецкого населения в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию. Заведомо сфальсифицированные обвинения в сотрудничестве с гитлеровским режимом или в готовности к этому, выселение на Восток с земель, в которые было столько вложено и которые давно уже стали родными, мгновенное свёртывание всех только что называвшихся учреждений культуры и творческих коллективов, тотальный геноцид против целого народа – это была ни с чем не сравнимая трагедия.

Попутно, ради исторической справедливости, имеет смысл напомнить, что попытка переселения российских немцев уже однажды предпринималась. На кризисном этапе Первой мировой войны в 1916 году Николай II подписал указ об их депортации в Сибирь. Тогда колонистов спасла победа Февральской революции, хотя А.Керенский и отказался отменить царский указ. Осу-

43

ществить это удалось в 1941-м, легко и просто, одним росчерком пера, чем может гордиться тоталитаризм сталинского образца.

Обвинения в адрес немцев были признаны необоснованными только в 1964 году, а в 1971-м были сняты препятствия к возвращению немцев Поволжья на свою историческую родину. Однако на деле эта реабилитация во многом оказалась пустым звуком. До сих пор по всевозможным причинам и несмотря на многочисленные усилия российские немцы не могут оправиться после происшедшей катастрофы и вновь, хотя бы в самой условной форме, обрести себя как национальную общность. Показательный факт: из их числа в середине 1990-х годов в Казахстане проживало 958 тысяч человек, а в России только 843 тысячи – совершенно ясно, что подобный дисбаланс является прямым следствием депортации 1941 года.

** *

Теперь можно перейти к зодчеству в немецком Поволжье. В сельской местности немецкие жилые и хозяйственные строения резко отличались от русских, выделяясь не только внешними очертаниями, но и своей добротностью, ухоженностью. Особенно этот контраст был очевиден ввиду того, что в колониях воздвигали большие каменные храмы, весьма примечательные в архитектурном отношении. Почти каждый из них в своём роде, на что определённый отпечаток накладывала принадлежность протестантской, лютеранской или римско-католической Церкви. Но все они отличались фундаментальностью постройки, добротностью отделки и «немецким духом», который находил себя в различных вариантах готики – от умеренно-сглаженной по очертаниям или, наоборот, с предельно заострёнными чертами. В любом случае, поразительная мощь этих сооружений символизировала процветание земледельческих общин, в чём красноречиво убеждают сохранившиеся доныне останки храмов, построенных в основном в самом начале XX века в таких колониях, как Вальтер, Мессер, Бальцер, Шефер, Варенбург, Херцог (понятно, что теперь у названных сёл другие названия: Варенбург – Привольное, Мессер – Усть-Золиха, Херцог – Суслы и т.д.).

В Саратове немецкая застройка, естественно, носила подчёркнуто городской облик, ориентируясь на образцы европейской столичной архитектуры. На одной из центральных улиц города –

44

Губернаторской (ныне имени Радищева) – размещалась Контора опекунства иностранных поселенцев и Немецкая слобода, которая существовала здесь с середины 1760-х годов. Со временем на месте Немецкой слободы возникла Немецкая улица (в советское время – проспект имени Кирова), ставшая самой красивой и респектабельной в городе. Её украшением служили находившиеся поблизости друг от друга два величественных храма – Католический кафедральный собор и Лютеранская кирха.

Говоря о первом из них, стоит напомнить, что Саратов был не только центром немцев Поволжья, но и одним из самых больших центров католичества в Российской империи. Первая католическая церковь построена в 1805 году в Немецкой слободе, и когда город стал центром епархии, здесь была основана семинария, а церковь получила статус собора. Однако деревянная постройка мало походила на кафедральный собор, поэтому к 1881 году построили каменный собор святого Климента (архитектор М.Грудистов) с двумя высокими колокольнями, с богатой отделкой интерьера, с росписями и витражами. В 1935 году его закрыли и в результате радикальной перестройки (архитектор К.Невский) приспособили под детский кинотеатр «Пионер».

Двумя годами раньше на месте сгоревшей деревянной

Евангелическо-лютеранской церкви святой Марии был воз-

ведён новый каменный храм того же названия в виде пирамиды с высоким остроконечным шатром (архитектор К.Тиден). Приход святой Марии был одним из самых многочисленных в России. Церковь находилась рядом с Католическим собором, на той же Немецкой улице, и её постигла аналогичная участь: закрыли

втом же 1935 году, затем снесли, построив здесь позже корпус нынешнего Аграрного университета.

Католический собор и Лютеранская кирха концентрировали

всебе характерные черты германских архитектурных традиций. Они знаменовали тот факт, что немецкая готика стала важнейшим стилеобразующим компонентом архитектуры Саратова, и не случайно эмблемой города является здание Консерватории. Оно возводилось на Немецкой улице и было ориентировано именно на эти два сооружения, находившиеся тогда рядом.

Итак, Консерватория. Отчасти подтекст эпопеи битвы за её открытие в Саратове состоял в том, что за честь быть первым консерваторским городом Российской империи после двух сто-

45

лиц в те же годы боролись Киев и Одесса. Одним из «вещественных» аргументов в пользу нашего города служило наличие превосходного здания. Таковым оно стало именно к 1912-му, и в его истории была своя многолетняя хроника.

Ещё к концу 1880-х годов в связи с быстрым ростом контингента Музыкальных классов встал вопрос о собственном здании для них. В 1889-м в центре города, на углу Никольской

иНемецкой улиц (ныне улица Радищева и проспект Кирова) предполагалось выделить для этого соответствующий участок земли. Однако долгое время дело не продвигалось. В 1897 году, уже в бытность Музыкального училища, дирекция Саратовского отделения РМО вновь возбудила ходатайство об отводе участка для строительства здания в том же месте. Благодаря содействию губернатора М.Галкина-Врасского этот участок в 1898-м был отдан Городской думой в пользование местного отделения РМО, а в 1901-м стал его собственностью.

Стараниями С.Экснера к осени 1902 года для Музыкального училища по проекту петербургского архитектора Александра Ягна было возведено новое трёхэтажное здание. Расходы по строительству (193 тысячи рублей) взял на себя князь Пётр Волконский – музыкант-любитель, который иногда принимал участие в концертах Музыкальных классов и Музыкального училища. Изза нехватки средств Ягн вынужден был упростить исходный проект, особенно по части оформления фасадов. Излишне деловой

ивесьма мрачный внешний облик сооружения не удовлетворил ни самого архитектора, ни горожан, которые прозвали его «элеватором». Однако внутреннее обустройство здания (в том числе отделка помещений) не вызывало никаких претензий.

Особенно выделялся Большой зал (общей вместимостью до тысячи человек), который остаётся в числе лучших в стране по красоте интерьера и по своим акустическим качествам. Знамени-

тая польская клавесинистка В.Ландовска отзывалась о нём в начале ХХ века в одном из парижских журналов следующим образом: «Саратовское музыкальное училище имеет собственный концертный зал, построенный с большим вкусом и обладающий совершенной акустикой, какой, пожалуй, не найти и в Па-

риже». В 1984 году его украсил орган немецкой фирмы «Зауэр». Кроме того, надо признать, что в проекте Ягна были потен-

циально заложены элементы будущей готики. Поэтому, к приме-

46

ру, имевшиеся на здании балконы, украшенные металлической резьбой, вошли в новую композицию без изменений.

В преддверии открытия Консерватории С.Экснер начинает хлопоты по капитальной реконструкции здания, что было поручено главному архитектору города Семёну Каллистратову, и среди его саратовских проектов это был самый замечательный. В течение 1910–1912 годов был перестроен фасад, а для занятий оперного класса надстроен IV этаж (ныне там располагается Малый зал, идеально приспособленный для исполнения камерной музыки). Как уже отмечалось, коренное преображение фасада Калистратов осуществлял в композиционном ансамбле с величественными сооружениями Католического собора и Лютеранской кирхи. Свою роль, очевидно, сыграло и то обстоятельство, что образование инженера-строителя он получил в университете Лозанны (Швейцария).

Отсюда шло декоративное решение в духе романтического модерна с использованием элементов южнонемецкой готики: возносящиеся ввысь башни с остроугольными шатровыми покрытиями, полукруглые эркеры, сложнопрофилированные пилоны, узкие стрельчатые оконные проёмы, закрытые балкончики, а также башенки-пинакли, шпили и флюгеры, металлические коньковые решётки на крыше – всё это обеспечивало живописное расчленение былого массивного объёма и вертикализм архитектурной композиции. Неоготическое убранство активно дополняли скульптуры и рельефы с причудливыми изображениями сов, грифонов, поющих химер, а также большое круглое окно-роза.

После этой реконструкции здание Консерватории стало главным архитектурным украшением города, его символом и «визитной карточкой». И следует признать, что столь оригинальным обликом не располагает ни один другой художественный вуз страны. В 1982 году к основному зданию был пристроен четырёхэтажный корпус с Театральным залом.

** *

На смену блистательному взлёту саратовской архитектуры конца XIX – начала ХХ века в послереволюционный период приходит длительная полоса градостроительного безвременья. И только в 1950-е годы на слабо выраженной волне «реанима-

47

ции» классических форм появляется несколько примечательных построек.

Прежде всего следует назвать корпус Научной библиотеки (1957, архитектор Ю.Истомин), который корректно вписался в ряд сооружений Университетского городка, возведённых ещё под наблюдением К.Мюфке. Кстати, это единственное в стране здание, построенное после Великой Отечественной войны специально для библиотеки. И для этого были основания. Основанная в 1909 году вместе с Университетом, она является самой крупной научной библиотекой Среднего и Нижнего Поволжья. Её фонды насчитывают более трёх миллионов книг и периодических журналов. Вот почему её нынешнее наименование – Саратовская зональная научная библиотека имени В.А.Артисевич (в память

овыдающейся личности одного из её директоров).

Вархитектурном отношении, поддерживая традиционный монументализм основных зданий Университета, она вносит оригинальный штрих в его общую панораму полуротондой углового фасада, опоясанного колоннадой. Позднее на другом углу университетского квартала по той же Московской улице был выстроен административный корпус почти аналогичной конфигурации.

Обращает на себя внимание тот любопытный факт, что годом позже Научной библиотеки была построена Бальнеологическая лечебница, где форма полуротонды также использована в качестве основного конструктивного элемента. О заимствовании идеи не может быть и речи, так как проект Э.Петрушко был подготовлен ещё в 1954 году. И в данном случае применение этой формы более мотивировано, поскольку здравница находится на берегу Волги, а ротонды с давних пор традиционно являются принадлежностью городских набережных.

Здесь полуротонда увенчана великолепным куполом с нарядной «чешуёй» черепицы, что опять-таки как бы соответствует рыбной акватории. Мало того, к полукружью колоннады парадного входа ведут два лестничных марша с красивыми балюстрадами. Наконец, общее своеобразие постройки усиливается её изгибом по периметру в обе стороны от центра. Белоснежная облицовка – ещё одно слагаемое того отрадного впечатления, которое производит это здание как своего рода эстетический эквивалент высококачественной сероводородной воды, бьющей из источника на глубине 228 метров и не уступающей по своим оздо-

48

ровительным свойствам кавказским и черноморским аналогам типа знаменитой «Мацесты».

В двух только что названных сооружениях ощутимы веяния того стиля послевоенной классики, который нередко именуют «сталинским ампиром» Его черты можно отметить в так называемых жилых домах повышенной комфортности, построенных

в1950-е годы на Набережной, но особенно показательно в этом отношении здание, находящееся по диагонали к Консерватории (проспект имени Кирова, 6/8). Здесь представлена почти вся характерная атрибутика послевоенного ампира: большие полукруглые эркеры с колоннами, по всему периметру крыши башенки и балюстрады, декоративные балкончики, лепной орнамент, классицизированная пластика украшений и т.д.

Кархитектурному оформлению подобного типа зачастую относятся с изрядным скепсисом, однако в целом таким сооружениям трудно отказать в определённой импозантности, размахе и

втом, что по выполнению это было по-настоящему капитально и

ввысшей степени добротно. И ценность такого рода элитных зданий возрастает, если принять в расчёт «потоп» безликого стандартного домостроения эпохи Хрущёва и Брежнева.

С 1960-х годов наметилась разработка актуальносовременных ресурсов архитектурной выразительности. Именно только наметилось, поскольку процесс протекал весьма инертно, с большим торможением. Первой заметной вехой на этом пути было строительство автодорожного моста, наконец-то соединившего Саратов с Энгельсом, находящимся напротив, на другом берегу Волги, и вторым по величине городом области. Введённый в эксплуатацию в 1965 году, он был самым протяжённым

вЕвропе (общая длина почти три километра). Разумеется, это

впервую очередь инженерное сооружение, для которого важны технические параметры – допустим, отмечающие его ширину (15 метров), количество опор (около сорока так называемых «быков») или материалы (металлические и железобетонные конструкции).

Однако создателям моста (инженеры В.Иодзевич и В.Иванов, архитектор Б.Надежин), помимо обеспечения необходимых производственных показателей, удалось придать проекту и определённый художественный эффект. Способны произвести впечатление мощные «быки» и могучая линейная графика сталь-

49

ных форм, однако главную эстетическую ценность составляют плавные извивы ленты моста. Конечно, надо понять, что появились они из необходимости обеспечить условия для прохождения больших судов, но в результате вместо ровной эстакады возникла притягательная для глаз волнистая линия. Особенно захватывающим зрелище становится при взгляде сверху и ярком ночном освещении.

Этот мост-красавец, ставший одним из символов Саратова, был в известном смысле и мостом в современность. После его возведения в архитектуре города всё чаще начали появляться свидетельства того, что мы живём в ХХ столетии. Одно из таких свидетельств – гостиница «Словакия» (архитектор Л.Дорошенко). Впервые и опять-таки на волжском берегу на целых 15 этажей взметнулось высотное сооружение. Оно выполнено предельно рационально: вертикаль огромного параллелепипеда поставлена на подиум другого параллелепипеда, протянувшегося по горизонтали.

После «Словакии» время от времени стали появляться ромбы новых высоток, вносивших разнообразие в серый пейзаж стереотипной панельной застройки. Своего апогея этот процесс достиг в жилом доме «Елена» на Предмостовой (Славянской) площади, то есть опять-таки на берегу Волги, которая не раз выдвигала те или иные приоритеты. Строители задались целью сделать своё 38-этажное (с учётом паркинга) детище самым высоким в Поволжье и одним из семи самых высоких зданий в стране (высота около 130 метров). Они надеются видеть его визитной карточкой Саратова, хотя весь смысл данной постройки состоит только в её гигантизме (абсолютно цельный монолит без единого выступа и без малейшего намёка на какой-либо декор). Её единственный эффект: куда бы мы ни удалялись вверх или вниз по Волге, эта «каланча» будет видна на чрезвычайно большом расстоянии. Вероятно, саратовцам придётся адаптироваться к новоявленному «монстру», как в своё время парижане смирились с Эйфелевой башней.

** *

Многое в нынешнем облике Саратова определяют офисные здания, торгово-зрелищные центры и гостиничные комплексы. Они находятся на самой передней линии по части внедрения но-

50