Художественная культура Саратовского края. Часть вторая. Пластические искусства (Архитектура. Скульптура. Живопись)

он перелистывает страницы опубликованной в 2007 году книги «Модерн. Саратов».

** *

Переходя к тому направлению саратовской архитектуры, которому условно можно дать определение столичный стиль, следует сделать отступление, чтобы пояснить правомерность подобного термина. К концу XIX века Саратов стал крупнейшим промышленным, торговым и культурным центром Поволжья. В том числе достигло своего пика мукомольное производство. Наш город стал ведущим производителем муки во всей стране. Поэтому не случайно в обзоре саратовских особняков только что упоминались имена И.Шмидта и К.Рейнеке, ведущих магнатов мукомольной промышленности.

И уже в 1893 году, когда в честь 300-летия основания Саратова издаётся сборник «Саратовский край. Исторические очерки, воспоминания, материалы», в нём можно было встретить свидетельства качественных сдвигов. Ещё в конце XVIII века то была

«… крепостца, рыбий городок, местечко», а ныне, столетие спустя, «Саратов со своим 120-тысячным населением, около 8 тысяч учащихся в 69 школах, примерно устроенных, 600 тысячами годового бюджета, 138 фабриками и заводами, 16.933 зданиями, сравнительно развитою публичною прессою (9 изданий, в том числе пять газет), со своим музеем, пассажем, частию асфальтовыми тротуарами на главных улицах, водопроводом, железною и конно-железною дорогами, оперным и драматическим театрами, обширною библиотекой и светлою публичною читальною залою – принимает по местному общественному сознанию столичный облик».

Оценка «столичный облик» касалась, разумеется, прежде всего состояния городского экстерьера. Действительно, здесь всё чаще появлялись добротные здания, достойные любой из обеих российских столиц. Активно осваивался архитектурный опыт отечественных и зарубежных центров. Бурная застройка велась в основном вдоль Московской улицы, которая до революции была самой длинной и прямой в Европе. В это время в Саратове бок о бок работали такие крупные мастера, как Алексей Салько, Пётр Зыбин, Карл Мюфке, Семён Каллистратов, Василий Люкшин –

31

они составили ту «великолепную пятёрку», усилиями которой сформировано архитектурное лицо «столицы Поволжья».

Соответствующий этому определению стиль наиболее интенсивно развивался в первой половине и середине 1910-х годов. И перечень знаковых зданий естественно начать с Мэрии. Причём не только с точки зрения её значимости как органа городского самоуправления. Дело в том, что исходный остов её здания был отстроен одним саратовским купцом ещё в 1867 году и использовался всего-навсего в качестве доходного дома. В 1911-м хозяином сооружения стал выходец из поволжских немцев, и здесь разместился его торговый дом «Андрей Бендер и сыновья». В 1913-м он с помощью архитектора Владимира Карпенко провёл капитальную реконструкцию. На общей волне «столичности» ничем не примечательная постройка в стиле позднего классицизма преобразилась к 1914 году в чрезвычайно респектабельное сооружение. Его фасады приобрели впечатляющий лоск,

втом числе благодаря фигурным аттикам и контрасту форматов окон на каждом из трёх этажей.

Особую элегантность зданию сообщали многочисленные скульптуры и барельефы, выполненные по эскизам Николая Волконского. Среди них выделяется горделивая фигура льва на обмотанном сарпинкой земном шаре. Она появилась по личному настоянию хозяина и призвана была олицетворять власть и могущество финансовой империи Бендера, фирма которого производила «всемирно известную», практичную и дешёвую сарпинскую ткань. Так уж сложилось, что столь импозантное сооружение своей представительностью напоминало облик большой официальной резиденции. Это обстоятельство и то, что здание находилось в самом центре города, побудило власти приобрести его для размещения Мэрии. Сейчас его по праву преемственности занимает Администрация Саратова.

Теперь о сооружениях, которые отличаются особым размахом и которые были воздвигнуты на ключевом для «столичного стиля» этапе – в первой половине и середине 1910-х годов.

Снекоторых пор общественность города стала ратовать за открытие Саратовского университета. На этот счёт было получено высочайшее повеление, и в 1909 году был основан пятый

внынешних границах России Императорский Николаевский университет. В том же году по приглашению ректора в Саратов при-

32

ехал Карл Мюфке, который был архитектором-строителем Казанского университета и имел большой опыт. Он основательно прокорректировал проекты петербургского архитектора Л.Шишко, по которым в 1910-м началось строительство I, II и III корпусов, и неустанно разрабатывал контуры будущего Университетского городка. В 1914 году Университет смог переехать из временных помещений в первые четыре корпуса. Параллельно с осуществлением своего грандиозного проекта, Мюфке вплоть до 1928 года создавал близкий к нему ансамбль Клинического городка.

На территории самого Университета после смерти выдающегося основоположника были построены V корпус (1952, архитектор Н.Усов), корпус Научной библиотеки (1957, архитектор Ю.Истомин) и многое другое, включая храм Святых равноапостольных Кирилла и Мефодия (2003–2014), заменивший ранее утраченную часовню. Единое учреждение, которое в прежние времена находилось в гигантском четырёхугольнике, образованном улицами Московская, Астраханская. Большая Казачья и Университетская, теперь поделено между двумя вузами – Саратовским государственным университетом имени Н.Г.Чернышевского и Саратовским медицинским университетом имени В.И.Разумовского (по имени первого ректора Университета).

Создавая Университетский городок, К.Мюфке ставил перед собой задачу формировать архитектурный комплекс «в классиче-

ском стиле в оригинальной современной трактовке его». Эстети-

ческие веяния нового времени здесь ощутимы, однако безусловно превалирует именно классика, больше всего отсылающая к дворцовым шедеврам Петербурга. Причём это высокая классика, что поддержано использованием ордерной системы. Торжественная весомость архитектурных масс и их строгая красота призваны напомнить об академическом статусе учреждения («храм науки»). Тот же дух царит в просторных аудиториях и огромных лекционных залах. Наконец, Университетский городок впечатляет и как целостный ансамбль. Даже с учётом названных выше позднейших достроек он сохраняет изначально задуманное единство с выдержанными от начала до конца критериями фундаментальности и грандиозности, что базируется в том числе и на высоком качестве исполнения.

33

** *

Из гражданских сооружений исключительной масштабно-

стью выделилось здание Управления Приволжской железной дороги (это окончательно установившееся название, которому первоначально предшествовала аббревиатура РУЖД – РязаноУральская железная дорога). То была самая крупная и, в сущности, последняя работа Алексея Салько – прекрасный финал его долгой творческой эволюции. Эта капитальнейшая постройка до сих пор остаётся самой большой в Саратове. Её мощный пятиэтажный массив занимает целый квартал и в плане представляет огромный квадрат с внутренним двором, вызывая в своей монолитности отдалённые ассоциации с испанским Эскориалом.

Сдержанность официального внешнего облика и его деловая представительность не исключают тщательно проработанной эстетической составляющей. Своеобразие здания начинается с того, что его углы срезаны в плане, и их значимость подчёркнута поднятыми над ними башнями, скорее напоминающими скульптурные формы. Из классического «репертуара» используются ризолиты, аттики, а также пилястры и колонны коринфского ордера. Последний этаж имеет богато декорированный фриз и сильно вынесенный профилированный карниз, что венчается парапетом с балясинами и тумбами, чередующимися в ритме окон. Широкие плоскости фасадов тонко изукрашены фигурной кирпичной кладкой. В оформлении окон применяется лепнина растительного орнамента.

Свою лепту вносит красочное решение фасадов, построенное на контрасте красного цвета стен и белого в декоре. На одной из угловых башен (на пересечении Музейной площади и Московской улицы) установлены часы с боем – их называют саратовскими курантами. Остаётся добавить, что интерьеры отличаются большой вместительностью, удобством и целесообразностью. Они обладали по тем временам высокими инженерными и техническими достоинствами, что позволяет этому сооружению до сих пор с успехом служить по прямому назначению.

Определённую параллель зданию РУЖД составил Почтамт, построенный двумя годами позже (1914–1916) по проекту петербургских архитекторов М.Кобелева и П.Колпакова, состоявших на службе в Главном управлении почт и телеграфов России. Новый комплекс был оснащён по последнему слову техники, что

34

явилось для того времени событием грандиозным. Общий облик сооружения настолько соответствовал своему функциональному назначению и был настолько добротно отделан, что его проект считался одним из лучших в Европе, а фотографии фасада Саратовского почтамта печатались на почтовых конвертах.

Действительно, он выглядит как чрезвычайно представительное здание-монолит, всего в три этажа, но каждый очень большой высоты. Его строгий вид официального учреждения подчёркнут рациональной планировкой, и вместе с тем даже скупого декора, использованного здесь, оказывается достаточно, чтобы избежать впечатления сухости и холодности казённой постройки. Эту задачу выполняют вынесенные на главный фасад три портика (центральный четырёхколонный в окружении двухколонных), внушительные розетки над большими оконными переплётами, цепь зубчатых башен и башенок над карнизом и красивая потолочная лепнина в залах почтового ведомства.

И, наконец, совершенно особая статья «столичной» архитектуры Саратова – Крытый рынок (1914–1916, то есть те же годы, что и Почтамт). Василий Люкшин получил от Городской думы заказ на его строительство в 1907 году. Три года ушло на подготовительный этап, когда вместе с представителем Думы архитектор объехал Одессу, Ригу, Петербург и Москву, где детально изучал рыночные сооружения. В 1911–1912 годах он непосредственно работал над проектом, после широкого обсуждения которого в 1914-м началось строительство. По его окончании здание сразу же было воспринято как шедевр архитектуры подобного рода и, оценивая его достоинства, пресса пришла к еди-

нодушному мнению: «Нигде в России нет более грандиозного и красивого рынка».

Как и Почтамт, оно возводилось по последнему слову инженерной мысли своего времени и даже опережая её: каркасная система, металлические формы, бетонные конструкции, обширные стеклянные плоскости, а колоссальный по площади главный торговый зал не имеет ни одной внутренней опоры, перекрыт стальными фермами и заполнен естественным светом, проникающим через крышу-фонарь. Новизна архитектоники Крытого рынка позволяет говорить о симптомах раннего конструктивизма, который заявляет о себе в установке на простоту и целесообразность, в чёткой очерченности объёмов, когда даже господство симмет-

35

ричности воспринимается здесь не как дань классике, а как принцип безусловной упорядоченности.

Вместе с тем обилие богатого декора и его эстетика говорят о ещё актуальной влиятельности стиля модерн: маскароны, атланты, орнаментальные рельефы, металлические решётки, светильники. На принадлежность торговому делу указывают большие витринные окна различного профиля и соответствующая эмблематика, обозначающая предметы продаж (растительные и животные мотивы). Обращает на себя внимание красота верхнего покрытия, центрированного огромным куполом, и под его плафоном – выразительная, художественно поданная графика сетки геометрических линий стальных ферм.

** *

Приступая к обсуждению готики (неоготики) как важнейшей стилевой доминанты саратовской архитектуры, необходимо сделать отступление, поясняющее её истоки и закономерность её возникновения.

Выше многократно назывались немецкие имена. Их происхождение практически однотипно. В 1762 году Екатерина II подписала манифест «О позволении иностранцам выходить и селиться в России», призывавший обживаться в «наивыгоднейших к обитанию рода человеческого полезнейших местах империи, до сего праздно остающихся». На самом деле, это были совер-

шенно неосвоенные земли на окраинах государства Российского, что несло с собой массу трудностей и тягот. Однако следует признать, что во всём остальном иноверцы оказывались в условиях наибольшего благоприятствования. Им отводились большие наделы по 30 десятин на семью (то есть свыше 30 гектаров), даровались многочисленные льготы в виде денежного пособия на переезд и водворение, а также освобождение от податей и налогов на 30 лет, право на беспошлинную торговлю в течение 10 лет, освобождение от рекрутской повинности и проч.

Основные территории расселения немцев находились в Петербурге, на Украине, в Закавказье, а с конца ХIX века также и на Алтае, в Сибири, Средней Азии, Казахстане. Однако самые крупные их поселения искони существовали в Поволжье.

С 1763 по 1772 в Россию прибыло более 30 тысяч переселенцев, из которых 26 тысяч были направлены на проживание

36

в район Саратова. Ещё около 20 тысяч переселились на Волгу к концу 1810-х годов, а в общей сложности до середины XIX века сюда переместилось почти 100 тысяч немцев. В основном это были выходцы из разных земель Германии, преимущественно из Вестфалии, Пфальца, Баварии, Саксонии и Швабии. Они основали в Поволжье свыше сотни колоний, в том числе с чисто немецкими названиями: Пфайфер, Вольмер, Ротгаммель, Зеевальд, Лейхтлинг, Гебель, Брабандер, Деллер, Мариенталь, Унтервальден, Гнаденфлюр, Лизандерге, Бальцер, Франк, Эрленбах, Экгейм

ит.п. Главным занятием колонистов было выращивание зерна, что дополнялось животноводством, производством табака и различными ремёслами (кузнечное, слесарное, столярное, ткацкое

идр.).

Привлекая немцев в Россию, Екатерина II одной из своих целей имела дать пример русскому населению – пример хозяйственной рачительности, деловитости и предприимчивости, что и было с успехом претворено в жизнь. К 1914 году в Поволжье насчитывалось более 200 колоний с населением свыше 400 тысяч человек. Основу этой диаспоры составляло зажиточное крестьянство. По благоустройству и благосостоянию их поселения заметно превосходили русские.

Касалось это и культуры. Грамотность немецких детей была самой высокой в России, чему способствовало и процветание церкви. К концу XVIII столетия в колониях Поволжья насчитывалось 59 лютеранских, 33 католических и 23 реформатских церкви и молитвенных дома и 105 школ, устроенных по подобию распространённых в немецких княжествах. В 1856 году в Саратове открывается римско-католическая семинария, где готовили патеров из среды поволжских немцев, в следующем году для улучшения школьного дела было открыто Екатериненштадтское центральное училище (Екатериненштадт, первоначально Баронск, в советское время Марксштадт, ныне город Маркс), в середине XIX века в колониях Поволжья насчитывалось 120 школ, а по сведениям 1909 года в 133 немецких сёлах было около 350 школ.

Субэтнос немцев Поволжья складывался и развивался на протяжении почти двух столетий, сохраняя своё вероисповедание, жизненный уклад, быт, язык в различных его диалектах, обычаи, фольклор, одежду, характер построек. Это был достаточно обособленный мир, своего рода государство в государстве, что

37

наиболее ощутимо выглядело в сельской местности. Его люди стремились всемерно поддерживать тот тип существования, который был характерен для их исторической родины, ревностно оберегали усвоенные традиции и, как правило, не вступали в смешанные браки.

Любопытное свидетельство на этот счёт находим в одном из изданий начала ХХ века: «Немцы-колонисты живут замкнутой жизнью, строго придерживаясь своей лютеранской и католической религии, обычаев и нравов своей страны, почти не поддаваясь влиянию склада жизни России, сохраняя родной язык и едва владея русским. Браков с русскими не бывает, а во всём складе жизни и умственном кругозоре проглядывает влечение к родному

внеприкосновенности многое из того, что в той или иной степени было утрачено в «материковой» Германии. И вот почему своеобразие этой культуры вызывает в последнее время столь пристальный интерес. Ещё в 1958 году западногерманский учёный Й.Кюнциг выпустил серию грампластинок с записью народных песен российских немцев. Впоследствии большую работу проделали названный его именем Институт во Фрайбурге, «Германский архив народной песни» и Институт имени Й.Гердера

вМарбурге. С 1990-х годов ведущие функции в этом направлении взял на себя «Институт немецкой музыки на Востоке». Одно из важнейших изданий, инициированных им – «История музыки российских немцев» Э.Штеккля (1993).

Наиболее густые расселения немецких колонистов были

вСаратовской губернии, а самая большая диаспора немцев находилась именно в Саратове – к началу ХХ века их проживало здесь свыше 5 тысяч. Основными занятиями были ремесло и торговля. Поскольку главным направлением сельскохозяйственной деятельности в регионе стало производство пшеницы, соответствующим образом развивалось и мукомольное дело. К 1890-м годам немцы-мукомолы взяли под свой контроль не только производство, но и продажу муки в России; в числе крупнейших предпринимателей – династия Шмидтов, предки которых были

вчисле первых колонистов Поволжья.

38

Среди богатейших граждан города числилось купеческое семейство Шехтелей, во владении которых были магазины, доходные жилые дома, гостиница, ткацкая фабрика, крахмальный завод, увеселительный сад с летним театром. В Саратове сохранились три здания, принадлежавших этому семейству, в том числе «Номера́ Шехтель» – одна из лучших саратовских гостиниц XIX столетия. В другом здании находился зал, где с 1859 года давались театральные представления, в которых участвовали актёры Городского театра и многие приезжие артисты. В этом зале

в1872 году дебютировали будущие основатели русского национального цирка братья Никитины (Аким, Пётр и Дмитрий). В середине XIX века династию Шехтелей представляли братья Антон, Иван, Алоизий, Франц и Осип. Последний из них был отцом будущего знаменитого архитектора Фёдора (Франца) Шехтеля, одного из создателей московского стиля модерн.

Можно напомнить также, что архитекторы немецкого происхождения осуществили в Саратове ряд проектов, близких общеевропейским стандартам. Среди них – Городской театр (1865, К.Тиден совместно с А.Салько, с этого времени Хлебная или Базарная площадь стала именоваться Театральной), Художественный музей имени Радищева (1883–1885, И.Штром), первоначальное здание Консерватории (1902, А.Ягн), Университет (начиная с

1909, К.Мюфке).

Овлиятельности немецкой прослойки в Саратове говорят многие факты. К примеру, губернскими архитекторами назначались Х.Лоссе (с 1799) и упоминавшийся К.Тиден (с 1861, самой примечательной из его построек была Лютеранская кирха, заложенная в Немецкой слободе ещё в 1790 году). Граф А.Нессельроде был предводителем дворянства, в его саратовском доме размещались коллекции Исторического музея Учёной Архивной комиссии, членом которой он являлся. Саратовским губернатором с 1901 года был А.Энгельгардт. Когда в 1909 году

вСаратове был открыт университет, среди его профессоров находились такие известные учёные, как философ С.Франк, математик В.Вагнер, филолог Ю.Оксман, физики В.Жузе и Е.Гросс, химик В.Вормс, биолог А.Рихтер, геолог А.Олли и др.

39

** *

Переместимся из Саратова на противоположный берег Волги, где прямо напротив губернского центра исстари находилась Покровская слобода, получившая со временем статус города.

Покровск, а с ним и все российские немцы, пережили после 1917 года свой «звёздный» час. Внешне – именно так. Слыхано ли, благодаря «великому Октябрю» люди родом из далёкой, чужой земли получают здесь свою государственность. В 1918 году по их настойчивому ходатайству ленинским декретом была образована Трудовая коммуна немцев Поволжья (Автономная область немцев Поволжья) с центром в Марксштадте. Подчеркнём: это была первая из автономий в послереволюционной России. А Марксштадт (с 1941 года Маркс) – немецкая колония, основанная в 1767 году под названием Баронск и позже переименованная в Екатериненштадт (в честь императрицы; выше упоминалось открытое здесь в 1857-м центральное училище, готовившее школьных учителей).

В 1924 году в новых, более широких границах была провозглашена Автономная Советская Социалистическая Республика немцев Поволжья со столицей в городе Покровске (с 1931-го Энгельс), который находился в полусотне километров от Марксштадта на том же левом берегу Волги. Покровская слобода была основана в 1747 году, то есть два с половиной столетия назад, с 1914-го числилась безуездным городом, немцы-колонисты селились здесь с середины 1760-х. К 1939 году в Республике немцев Поволжья проживало 605 тысяч человек, и около 70% населения составляли немцы. Это был регион передового по тем временам сельского хозяйства и быстро развивавшейся промышленности.

В 1935 году издаётся брошюра «Республика немцев Поволжья на подъёме», где приводилось несколько цифр, касающихся культуры города: «В слободе Покровской в старое время было три церкви, при них три школы, в которых было 100 учеников. Библиотека тоже была при церкви, в ней имелось всего 80 книг. Что же представляет сейчас наш Энгельс? Выстроено восемь школ, где в этом году учится 7.800 учащихся». К концу 1930-х

годов фигурировали неизмеримо более впечатляющие цифры, касающиеся Республики немцев Поволжья в целом: 459 школ, где обучалось свыше 110 тысяч учащихся, а в самом Энгельсе дей-

40