Философские вопросы науковедения. Монография
.pdfостальным миром этот процесс легко объясняется.
В [1] обсуждаются интернализм и экстернализм как подходы к вопросу о движущих силах науки. В интернализме «главную движущую силу развития науки составляют имманентно присущие ей внутренние цели, средства и закономерности; Научное знание должно рассматриваться как саморазвивающаяся система, содержание которой не зависит от социокультурных условий ее бытия, от степени развитости социума и характера различных его подсистем…» [1, 284]. Содержание научного знания – это идеальный аналог реальности. Главным в содержании знания является соответствие аналога реальности. Но нельзя игнорировать, исключать из рассмотрения то, что научное знание является неотъемлемым элементом жизнеобеспечения и развития общества. Актуальность содержания знания определяется практической деятельностью общества. Экстернализм «исходит из убеждения, что основным источником инноваций в науке, определяющем не только направление, темы ее развития, но и содержание научного знания, являются социальные потребности и культурные ресурсы общества, его материальный и духовный потенциал, а не сами по себе новые эмпирические данные или имманентная логика развития научного знания…в научном познании познавательный интерес не имеет самодовлеющего значения… Он в конечном счете всегда замкнут на определенный практический интерес…» [1,86].
Приходится повторять, что содержанием знания является соответствие идеального аналога реальности. Поэтому содержание знания не может определяться общественными потребностями. Заранее не известно, каково будет практическое значение знания. Начало познавательного процесса в значительной степени определяется познавательным интересом. Верно то, что только, в конечном счете, познавательный интерес замкнут на интерес практический. Видимо, можно утверждать, что экстернализм вернее, чем интернализм, характеризует влияние социальных условий на процесс научного познания. Сами авторы [1] считают, что «наиболее приемлемым является «третий путь», исходящий из взаимосвязи внутренних факторов (включая когнитивные мутации (видимо, имеется в виду свободное творчество разума. Л.Я.) и социокультурных факторов. Именно эта взаимосвязь и образует подлинную основу развития системы научного знания» [1, 290].
Все три пути исходят из представления социума вообще, не различая главных, определяющих и второстепенных социальных факторов, влияющих на процесс научного познания. Поэтому рассуждения о влиянии этих факторов имеют чисто декларативный характер. Вместе с тем в [1] убедительно рассмотрено влияние на процесс научного познания рабовладельческой демократии в античной Греции и идеологического господства католической церкви в средневековой Европе. Это примеры того, что нужно рассматривать не социум вообще, а конкретное устройство общества и, прежде всего, общественно-эконмическую форму его существования. С точки зрения социума вообще можно утверждать только то, что он влияет на процесс научного познания, и ничего более.
71/94
4. СОЦИАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ НАУКОВЕЛЕНИЯ
4.1. Социология знания и познания
В [1] обсуждаются вопросы влияния социума на содержание знания и на процесс познания, а также отношение общества к научному знанию и науке вообще. Под социумом имеется в виду капиталистическое общество, но это не подчеркивается. Изредка упоминается советский социализм как безвозвратное прошлое.
Родоначальником современной социологии в [1] назван Эмиль Дюркгейм. Он «…не обсуждает идеал научного знания как таковой», его внимание направлено на «анализ целого ряда положений, характеризующих массовое восприятие тех или иных систем знания и превращения их в символ веры…» [1,308]. «Индивид с рождения вынужден усваивать общественное познание…он существует в обществе как человек…» [1, 309]. Представитель немецкой социологии знания М. Шелер развивает эти мысли далее: «…знания, необходимые человеку для осмысленного восприятия окружающего его мира, соотносятся с тем положением, которое человек занимает в обществе. Таким образом, имеются разнообразные картины мира, например философская, культурная и юридическая» [1, 311]. Другой представитель немецкой социологии К. Маннгейм «одним из первых выявил и сформулировал классическую дихотомию, которая будет сопровождать социологию знания на всем периоде ее развития. Если получаемое наукой знание объективно и истинно, то каким образом можно говорить о его социальной обусловленности, а, соответственно, в чем предмет социологии знания. Если же…любое знание…относительно и подвержено влиянию социального бытия субъекта, то чего тогда стоит декларируемая объективность самой социологии знания?
К. Маннгейм делает решительный поворот в пользу социологии, оставляя за пределами анализа всю проблематику, связанную с объективностью научного знания, идеалом истинности и т.п. Соответственно и объектом социологии знания у К. Маннгейма…выступает не научное знание, а некоторая более сильная абстракция. Отражением мира идеальных сущностей становится понятие идеологии, гораздо более широкая и менее структурированная совокупность верований, идеалов, религиозных и культурных знаний» [1, 313].
Итак, философы-идеалисты не включают научное знание как таковое в предмет социологии знания. Они рассматривают восприятие индивидуумом и группами индивидуумов общественного знания посредством общения. В настоящее время средства общения весьма разнообразны, начиная от непосредственного контакта с использованием языка и кончая интернетом. Эта смесь знаний содержит и элементы научного знания. К этим знаниям можно отнести и знания, получаемые в процессе обучения. Все знания, полученные путем общения, воспринимаются под влиянием социального фактора (социального положения индивидуума, общественного мнения, авторитета преподавателя и т. д.). Они могут быть и являются предметом социологии. Особенностью этих знаний является то, что они
72/94
во многих случаях принимаются на веру
Содержание научного знания о природных объектах определяются свойствами и состоянием объектов. Научное знание – это идеальный аналог, соответствующий объекту познания, а свойства природных объектов от социальных факторов не зависят. Но, тем не менее, влияние социальных факторов просматриваются. Они проявляются в зависимости идеального аналога объекта от материальных и интеллектуальных средств познания. Чувственный образ, абстрактный образ, теоретическая схема одного и того же объекта могут изменяться в зависимости от развития средств познания. Могут ли быть эти изменения предметом социологии
– это другой вопрос.
Что касается прикладных и, особенно, технических наук, то в их содержание проникают и становятся все более важными социальные вопросы, такие как надежность и долговечность продукции, безопасность продукта и его производства. В последнее время стал очень важным вопрос о вредном влиянии производства на среду обитания. Содержание социальных вопросов в технических и прикладных науках и, тем более, отношение к ним различных слоев общества – это, несомненно, предмет социологии.
Особого рассмотрения требуют общественные науки. Содержание научных знаний об обществе определяется устройством и состоянием общества. Влияние социальных факторов на знания о самих себе комментариев не требует. Сущность всяких научных теорий, в том числе общественных, состоит в построении теоретической схемы и ее логического исследования. И тут обнаруживается зависимость методов построения общественных теорий от социального положения субъекта познания. В марксизме эта зависимость была названа классовостью или партийностью общественных наук. Человек как биологический вид является природным объектом. Но он отличается от объектов неживой природы тем, что обладает потребностями, сознанием, волей. Он способен действовать, руководствуясь своим сознанием, отражающим внешнюю среду. Поэтому марксистская теория познания разделилась на две части: теорию познания природы – диалектический материализм и теорию познания человеческого общества – исторический материализм. Исторический материализм утверждает следующее. Причины развития общества содержатся в самом обществе, а не вне его.
Сильнейшим фактором, влияющим на состояние общества и его развитие, является объективная, неустранимая необходимость производить средства своего существования. Человеческая масса превращается в общество в процессе производства материальных и интеллектуальных средств существования и их распределения. В этом процессе объективно, независимо от воли и желания людей между ними возникают отношения, называемые производственными отношениями. Эти отношения являются главными, определяющими. Они накладывают отпечаток на все прочие отношения – служебные, семейные, соседские и т.д. Под действием производственных отношений происходит расслоение общества, разделение его на большие общности, названные в марксизме классами. Классы – это самые большие части общества. Больше класса может быть только само общество. Классы взаимодействуют друг с другом. Части
73/94
общества, с классами не взаимодействующие не являются классами. Развитие общества, исторический процесс является результатом взаимодействия классов.
Отсюда следует марксистская методология построения теоретической схемы общества. Необходимо выявить классовую структуру общества и взаимодействие между классами, найти классы, наиболее активно взаимодействующие и далее изучать результаты взаимодействия. Таким способом строится простейшая схема общества. При необходимости в неё могут быть включены и другие, не классовые части общества и отношения между ними. В некоторые моменты исторического процесса могут стать важными национальные, религиозные и другие отношения. Их необходимо включать в теоретическую схему. Но нельзя упускать из виду то, что все другие отношения находятся под сильным влиянием производственных отношений. Методология исторического материализма позволяет построить как угодно подробную теоретическую схему общества. Но она не должна быть излишне подробной, так как менее важные факторы могут затруднить изучение схемы, не делая существенных добавлений к результатам исследования. Утверждения философов-идеалистов, что марксизм обедняет, упрощает картину общества, не имеют основания.
Марксистская теория развития общества состоит в основном в следующем. Выход общества из первобытного состояния был обусловлен повышением производительности труда, в результате чего индивид стал производить больше продукта, чем необходимо для обеспечения его биологического существования. Возникла возможность эксплуатации человека человеком, которая реализовалась, стала исторической действительностью. Возникли эксплуатируемые и эксплуатирующие классы. Возникли производственные отношения, главным содержанием которых стали отношения между эксплуатируемыми и эксплуататорами. Эти отношения приняли форму классовой борьбы. Способ эксплуатации человека человеком стал главным фактором, определяющим устройство, общества, форму его существования. Форма существования общества в марксизме названа общественно-экономической формацией или общественно-экономическим строем.
Общество может существовать только в одной из возможных общественноэкономических формаций, как, например, вещество существует в форме твердого тела, жидкости, газа, плазмы (но только в одной из этих форм). Развитие общества стало процессом перехода от одной формы существования к другой, т.е. от одной общественно-экономической формации к следующей. Никакая общественноэкономическая формация не может быть вечной. За все время существования классового общества, вплоть до нашего времени, исторически реализовались пять общественно-экономических формации: первобытно-общинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая и социалистическая. Контрреволюции в СССР и странах Восточной Европы – это временное отступление, исторический зигзаг. Историческое развитие общества не остановится. Смена общественно-экономических формаций продолжится. Капитализм на Земле не вечен. Но надо иметь в виду, что капитализм может смениться какой-нибудь другой формой эксплуатации человека человеком.
Идеологи современного капитализма, защищая капитализм, способствуя
74/94
продлению его существования, разрабатывают другие теории развития общества. При этом они исключают из рассмотрения важнейшие факторы, определяющие исторический процесс. Это, прежде всего, эксплуатация человека человеком, классы и взаимодействие классов в марксистском понимании, общественно-эконмические формации и их смена, главная цель капиталистического производства – получение прибыли классом капиталистов, а не производство средств существования для всего общества и др. Результатом стали разновидности цивилизационных теорий развития общества. Сущность «цивилизационного подхода» состоит в том, что подробно рассматриваются все внешние проявления жизнедеятельности общества и все результаты жизнедеятельности, включая устройство общество (в том числе – государственное), культуру, религию и т.д.
Подробно описывается, что происходило в прошлом и что происходит в настоящее время. В этой подробности авторы цивилизационных теорий видят их превосходство над марксизмом. Внутренние взаимодействия, эксплуатация человека человеком, способы и формы эксплуатации, взаимодействие классов, в этих теориях не рассматриваются. Развитие общества представляется как смена цивилизаций. Уклонение от рассмотрения внутренних взаимодействий приводит к невозможности полностью объяснить возникновение цивилизаций, смену цивилизаций и, тем более, предсказать холя бы вероятность того, что последует за последней, ныне существующей цивилизацией. Развития средств производства, географических и других природных факторов, религиозных и национальных различий и т.д., используемых в цивилизационных теориях в качестве определяющих факторов, для этого недостаточно. Этим объясняется множество цивилизационных теорий.
В настоящее время широкое распространение в среде западных теоретиков получили (и восприняты российскими теоретиками) разновидности теорий информационного общества, разработанные Д. Беллом и его последователями [5; 6]. В основу их положены цивилизационные стадии: аграрная, индустриальная, постиндустриальная стадии. По Д. Беллу эти стадии различаются доминирующими видами труда. В аграрном обществе – это сельскохозяйственный труд, в индустриальном – промышленный, в постиндустриальном – труд в сфере услуг. Д. Белл исходил из того, что, например, В США в 1970 г. 65% рабочей силы было занято в сфере услуг, 30% - в промышленности и в строительстве и 5% - в сельском хозяйстве. Отток рабочей силы в сферу услуг Д. Белл объяснил ростом производительности труда в промышленности и сельском хозяйстве. По Беллу образ жизни людей в доиндустриальном обществе характеризуется взаимодействием человека с природой посредством мускульной силы. В индустриальном обществе – это взаимодействие с преобразованной природой.
Жизнь в постиндустриальном обществе основана на услугах и является взаимодействием между людьми. С возникновением общества услуг предметом труда становится информация. Белл усматривает три вида труда: добывающий, мануфактурный и информационный. В постиндустриальном обществе доминирует информационный труд. Доминирующую роль в жизни общества играет группа информационных работников. Причиной перехода общества из индустриальной в постиндустриальную стадию считается развитие компьютерной
75/94
техники, информационных технологий, электронных средств коммуникации.
Постиндустриальная стадия (оно же информационное общество) считается Д. Беллом и его последователями новым видом общества. Теории информационного общества подробно описывают внешние проявления современного общества наиболее развитых империалистических стран, США, Великобритании и др. Информатизация используется транснациональными корпорациями (ТНК) для управления индустриальным производством, разбросанным по всему миру. Локальные рынки объединяются посредством информатизации в единый мировой рынок. ТНК отказались от массового производства товаров и перешли к мелкосерийному производству на основе изучения посредством информатизации спроса на мировом рынке. Доминирующим видом труда стал информационный труд, и т.д. Причиной, движущей силой исторического прогресса считается информатизация.
Не все западные теоретики согласны с тем, что информационное общество является неким новым видом общества. Они утверждают, что, несмотря на информатизацию, капитализм остался капитализмом. Г. Шиллер, кроме того, считает, что не информатизация производит изменения в обществе, а капитализм использует информатизацию для своего распространения и укрепления. Капитализм создал информатизацию в процессе своего развития, а не информатизация является причиной прогресса.
В отличие от этих теорий в [7] рассмотрены этапы развития капитализма в наиболее развитых капиталистических странах с точки зрения исторического материализма. «Легко усматриваются следующие периоды (фазы, используя термин В.И. Ленина) его развития. Первый период – начальный капитализм со стихийной, неуправляемой конкуренцией, результатом которой стали экономические кризисы. Второй период – монополизированный капитализм, названный империализмом. В экономическом отношении империализм отличается от первоначального капитализма, в том числе тем, что вместо цен, стихийно складывающихся в процессе свободной конкуренции, сбыт продукции производится по монопольным ценам, которые могут быть выше стихийно складывающихся цен.
Результатом является усиление эксплуатации наёмных работников, обострение противоречий между ними и капиталистами, изменение отношений между капиталистами, борьба за рынки сбыта и т.д. Крупные монополии получили возможность легче преодолевать кризисы, используя мировой рынок. Но началась борьба за передел мирового рынка, за установление сфер влияния монополий, приведшая к двум мировым войнам. Короче говоря, произошли крупные изменения международных отношений.
В результате Первой мировой войны произошла Великая октябрьская социалистическая революция 1917 г. в России. Военный разгром германского фашизма во Второй мировой войне и распространение в связи с этим социализма в страны Восточной Европы создали возможность возникновения революционной ситуации в высокоразвитых империалистических странах. Угроза дальнейшего распространения социализма побудила империализм высокоразвитых стран
76/94
перейти к третьему периоду, названному западными теоретиками фордизмом». В [7] третий период назван национал-социализмом. Сущность его состоит в том, что капиталисты высокоразвитых стран повысили уровень жизни наемных работников в своих странах, обеспечив свои прибыли эксплуатацией народов менее развитых стран. Этим они, с одной стороны, обеспечили сбыт продукции в своих странах, предотвратив на некоторое время экономический кризис. А с другой стороны они снизили остроту классовых противоречий, предотвратив тем самым возникновение революционной ситуации в своих странах.
Трудящиеся классы национал-социалистических стран стали соучастниками эксплуатации других народов. «Фордизм (национал-социализм) возник не во всех капиталистических странах, а только в высокоразвитых. Человечество разделилось на «золотой миллиард» и остальной мир. Фордизм (националсоциализм) обеспечил на некоторое время устойчивое экономическое развитие стран «золотого миллиарда» и закончился экономическим кризисом. Империализм «золотого миллиарда» (национал-социализм) для дальнейшего сохранения своего существования перешел к четвертому периоду, к глобализации, к глобальной экспансии, к выносу индустриального производства во многие другие страны с дешевой рабочей силой, с дешевыми и близко расположенными природными ресурсами. Четвертый период назван западными теоретиками постфордизмом. Мы же можем назвать четвертый период экспансивным национал-социализмом. Глобальная экспансия потребовала создания электронных автоматизированных средств связи, сбора и обработки информации для управления разбросанным по всему миру производством и сбытом. Грандиозное распространение и развитие информатизации воспринято теоретиками информационного общества как переход к новой эпохе, к новому обществу. Но они не увидели в этом (или не хотели увидеть) борьбу империализма за самосохранение, за продление своего существования.
Постфордизм уже исчерпал свои возможности. В 2008 г. начался мировой экономический кризис капитализма и продолжается до сих пор. Начался переход империализма к пятому периоду. Отличительной чертой начала пятого периода являются «цветные революции», посредством которых правительства ведущих империалистических стран свергают правительства других стран и устанавливают там угодные им марионеточные правительства. «Технология» проведения этих «революций» довольно проста и однообразна. Вдруг возникают неизвестно откуда некие «оппозиции», организованные секретными службами и поддерживаемые правительствами заинтересованных империалистических стран, и не имеющие никакой иной цели, кроме свержения действующего правительства. В результате этого в стране возникает политический хаос, разрушается экономика, начинаются военные столкновения между враждующими группировками, гибнут сотни тысяч людей и т.п.
По сути дела, такие действия империалистических стран являются тайно проводимой агрессией. Но были случаи открытого военного вмешательства, открытой агрессии США и других членов НАТО. Часто эта агрессия прикрывается демагогическими декларациями об установлении демократии, о борьбе за права человека и т.п. Но, столкнувшись с серьезным сопротивлением народа ЮгоВостока Украины, правительство США и ведомые им правительства европейских
77/94
империалистических стран пошли на поддержку открытой попытки установления фашистского режима на Украине.
Очевидной целью «цветных революций» в странах Северной Африки и Ближнего Востока является установление контроля над природными ресурсами (прежде всего нефтяными) правительствами США и наиболее мощных стран Европы. События на Украине объясняются стремлением изолировать Украину от России, ослабить таким способом Россию и облегчить установление контроля ее ресурсами (а может быть и разделения России на части). Более дальние цели возможно не известны пока и самим господам империалистам.
Поэтому позволим себе подсказать им, что военноадминистративное подавление народов других стран содержит в себе ограничение рыночных отношений. Результатом развития военноадминистративного (фашистского, откровенно говоря) правления может быть конец рыночных отношений и, следовательно, конец капитализма. В этой связи, возможно, что капиталистическая форма эксплуатации наемного труда сменится какой-нибудь иной формой эксплуатации, какой-нибудь разновидностью рабства или крепостничества.
Предвидеть сейчас такую замену невозможно пока она достаточно ясно не проявится. Но с полной уверенностью можно сказать, что любая форма эксплуатации непрерывно обостряет противоречия внутри стран и между народами, обостряет общечеловеческие проблемы… Можно с полной уверенностью утверждать, что человечество идет тем или иным путем к плановому управлению производством и распределением, к социалистическому управлению. Подчеркнем, что установить социалистическое управление и эффективно его использовать может только народ, ставший в результате своего исторического развития способным осуществить социалистическую демократию. Для ускорения этого процесса необходимо развивать теорию социалистического планового управления, не дожидаясь возникновения революционной ситуации, используя при этом исторический опыт советского социализма».
Классовое различие знания общественных наук в этих примерах очевидно.
Содержание знания прикладных, технических и, особенно, общественных наук может быть (в разной степени) предметом социологии.
4.2. Социология научной элиты
Не найдя предмета социологии в научном знании, западные теоретики переключились на изучение науки как социального института. Основоположником социологии института науки в [1] назван Р. Мертон. Под социальным институтом понимается общность людей, которых связывает система отношений, ценностей и норм поведения. Под социальным институтом науки Р. Мертон понимает «…тип институциональной организации науки – «сообщество» - выделяющий институт науки из государственной бюрократии. Важнейшими организационными характеристиками … «сообщества» является опора на представление об общности цели, устойчивость традиции, авторитет и
78/94
самоорганизацию…в ее арсенале отсутствуют…механизмы власти, прямого принуждения и фиксированного членства. Нужно показать, …каким образом научное сообщество может гарантировать целостность науки как сферы деятельности и ее эффективное функционирование, несмотря на то, что ученые рассредоточены в пространстве и работают в различном общественном культурном и организационном окружении» [1, 322].
Далее описывается каркас мертоновской социологии, в котором целостность сообщества обеспечивается общей целью. Интенсивная деятельность каждого участника стимулируется системой поощрений. Честность конкуренции гарантируется нормами и правилами. Интенсивность научной деятельности стимулируется остротой конкуренции, и т.д. «Постоянный рост массива удостоверенного научного знания» является по Р. Мертону целью науки [1, 323]. Далее социология науки рассматривается как разновидность социологии профессий. «…нужно было найти эмпирический объект, на котором можно было исследовать всю совокупность основных характеристик научной профессии… Наука в целом…не могла выступать в качестве такого объекта». Объектом социологии науки «могло быть сообщество исследователей, связанных между собою содержательно. Эти культурно объединенные исследовательские системы, традиционно называемые дисциплинарными сообществами, и были избраны в качестве основного объекта, или,…, основной единицы анализа» [1,332]. Итак, научное дисциплинарное сообщество принято в качестве предмета социологии науки.
Чтобы профессии стали предметом социологии их надо различать. Профессионал отличается от непрофессионала тем, что он обладает «совокупностью специальных знаний (не лишне было бы добавить «и умений» Л.Я.), за хранение, передачу и расширение которых отвечают институты профессий.
Именно обладание такими знаниями отличает профессионалов от «непосвященных». Специфика научной профессии проявляется в первую очередь в том, что … совокупность специальных знаний … является главным содержанием научной профессии. Продукт науки, который … предстает как «научное знание» - это не данные какого-либо отдельного исследователя, а результат работы целой фабрики переработки первичной исследовательской информации … В работе по «удостоверению» того или иного результата, … претендующего на статус вклада в знание, принимают участие практически все члены научного сообщества. Поэтому сами результаты представляются сообществу в … форме научной публикации (устной или письменной), в которой закрепляется и содержание результата, и имена авторов» [1,332-333].
Исходя из этого, массив публикаций рассматривается в [1] как способ объединения дисциплинарного сообщества и его существования. Посредством публикации автор становится членом дисциплинарного сообщества. Его вклад в дисциплинарное знание оценивается цитированием публикации в других публикациях и эшелоном массива публикаций (статья, обзор, монография, учебник). Научный престиж исследователя определяется его участием в формировании эшелонов массива публикаций. В общем, утверждается в [1], роль массива публикаций проявляется, с одной стороны в «трансляции полученных
79/94
дисциплиной обобщенных форм человеческого опыта … в систему культуры», а с другой – в «процессе рационального использования выделенных обществом (видимо, дисциплинарным Л.Я.) лиц для профессиональной деятельности в дисциплине». Поэтому «корпус культуры научной профессии, ее совокупность специальных знаний, играет особую, несравнимую ни с какой иной профессией роль в существовании и развитии социальной системы науки» [1 ,338].
Итак, массив дисциплинарных публикаций объединяет исследователей в глобальное дисциплинарное сообщество. Оно в силу своей глобальности автономно. Целью дисциплинарного сообщества является пополнение и расширение объема дисциплинарного знания и, следовательно, пополнение дисциплинарного массива публикаций. Авторитеты сообщества «удостоверяют» научность результатов деятельности членов сообщества и т.д. При этом игнорируются реально существующие, исторически сложившиеся организационные структуры науки, тот самый институт науки, который является предметом социологии Р. Мертона и его последователей. При рассмотрении реально существующих организационных структур институт науки выглядит несколько иначе.
Все современные профессии обладают массивом публикаций. Они, как минимум, имеют комплекс учебной литературы. Издаются профессиональные журналы, пишутся книги. В этом смысле массив научных публикаций не представляет собою нечто исключительное и не может быть главным отличием науки от не науки. Главным отличием профессионала от непрофессионала является не обладание необходимым объемом профессиональных знаний, а тем, что профессиональная деятельность является его главным занятием и способом получения средств существования. Субъект, обладающий профессиональными знаниями, но не занимающийся профессиональной деятельностью, профессионалом быть не может. В это связи «совокупность специальных знаний» не может быть главным содержанием научной профессии. Главным содержанием любой профессии является содержание профессионального труда и его результат, его продукт. С этой точки зрения рассмотрим особенности научной профессии. Труд лиц, изготовляющих и обслуживающих экспериментальное оборудование, является разновидностью труда, производящего материальный продукт. Продуктом наблюдений и измерений посредством экспериментального оборудования является нематериальный продукт – результаты наблюдений и измерений.
Материальными являются протоколы измерений и наблюдений. Лица, производящие измерения и наблюдения, материально (т.е. реально, не в воображении) взаимодействуют с материальным оборудованием. Результат же материального взаимодействия не материальный. В этом состоит главное отличие труда исследователя-экспериментатора от производственного труда. Труд исследователя-теоретика – это чисто интеллектуальный труд, состоящий в построении абстрактного образа объекта на основе протоколов наблюдений и измерений, построении теоретической схемы объекта и ее мысленном исследовании. В содержании труда состоит главное отличие научной профессии от ненаучных профессий.
Знания, содержащиеся в сознании ученого – это его личные знания. Они
80/94