Философские вопросы науковедения. Монография

международным согласием (консенсусом) были введены международные системы единиц. Наиболее употребимой, но не единственной системой единиц измерения в настоящее время является система СИ.

Результаты измерений всегда имеют некоторую погрешность. Для повышения их достоверности разработаны методики измерений и математические способы обработки результатов. Появилась метрология, наука о методах измерений и способах их обработки. Метрология рассматривает общие теоретические проблемы (разработка теории и проблем измерений физических величин, их единиц, методов измерений), изучает вопросы практического применения разработок теоретической метрологии, устанавливает обязательные технические и юридические требования по применению единиц физической величины, методов и средств измерений. В [1, 163 - 181] общие теоретические проблемы метрологии отнесены к философии науки. Но эти проблемы и их решения не извлечены свободной деятельностью разума из абстрактных понятий, а выработаны в длительном процессе практических измерений. Ни в каких философских обоснованиях они не нуждаются. Они поддаются осознанию с точки зрения теории познания, но осознание – это не обоснование.

3.2. Развитие средств научного мышления

Научное мышление начинается с абстрагирования. Результатом абстрагирования являются абстракции – понятия описывающие, определяющие отдельные свойства объектов, детали их взаимодействия и т.д. Абстракции существуют только в сознании и рассматриваются субъектом познания сами по себе, в отрыве от объекта. Но они в той или иной степени соответствуют объекту. В противном случае они не могли бы быть средством познания реальности. В [1] абстрагирование рассматривается как способ научного мышления, как особая форма познавательной деятельности разума: «Абстракция (следовало бы использовать термин «абстрагирование» Л.Я.) есть способ мысленного членения реальности, механизм которого тесно связан с самой нашей возможностью постижения наблюдаемого мира» [1,197]. Далее следует рассмотрение различных (идеалистических, материалистических и смешанных) толкований сущности абстрагирования, от обсуждения которых уклоняемся.

Утверждение, что абстрагирование тесно связано с самой возможностью познания реальности равносильно утверждению, что оно порождается природой человеческого сознания, а не только волей, произволом познающего субъекта. Повседневное абстрагирование начинается с восприятия внешнего воздействия нашими органами чувств. Органы чувств сами собой разделяют внешние воздействия на зрительные, звуковые, осязаемые, вкусовые, обонятельные. Далее воспринятые внешние воздействия превращаются центральной нервной системой в ощущения. Ощущения (свет, цвет, звуки, вкусы, запахи, теплое, холодное, твердое, мягкое и т.д.) – это чувственные абстракции, существующие только в сознании, но соответствующие реальности и возникающие только в результате её воздействия на органы чувств. Затем эти чувственные абстракции помимо воли субъекта превращаются его сознанием в нечто единое, цельное, в чувственный

61/94

образ. Далее происходит не всегда осознанное мысленное абстрагирование – описание свойств чувственного образа мысленными понятиями, вводимыми посредством языка. Следовательно, повседневное абстрагирование присуще человеческому сознанию и методом, способом не является.

Научное абстрагирование отличается от повседневного прежде всего тем, что оно основано не только на непосредственных чувственных восприятиях, но на измерениях и наблюдении чувственно не воспринимаемых объектов посредством приборов. Кроме того научные абстракции не возникают в сознании сами собой в результате неконтролируемой субъектом деятельности центральной нервной системы, но вырабатываются субъектом в процесс его взаимодействия с познаваемым объектом. Другими словами, научное абстрагирование производится субъектом осознано, преднамеренно. Только в этом узком смысле научное абстрагирование можно понимать, как метод, как применяемый субъектом способ. В тоже время субъект не может уклониться от абстрагирования, так как оно порождено природой человеческого сознания.

Результатом научного абстрагирования являются научные абстракции. Гносеологическая роль научного абстрагирования состоит в том, что научные абстракции используются для построения абстрактного образа объекта и далее следующей его (образа) теоретической схематизации. Абстрактные образы строятся и в повседневном мышлении. Воздух, вода, дерево, гора и т.д. и т.п. - это абстрактные образы. Но они не используются для построения теоретической схемы.

Абстракции, описывающие свойства объекта, вырабатываются для некоторого его состояния. Поэтому они в общем случае не могут соответствовать любому состоянию объекта, а только ограниченному диапазону состояний. Абстракции, как правило, не могут быть отнесены к любому состоянию объекта. Другими словами, соответствие абстракций свойствам объекта имеет количественные ограничения. Количественный диапазон применимости абстракции назван в [1] интервалом абстракции. Абстракция может выходить из соответствия объекту либо скачком, либо постепенно. В последнем случае границы применимости абстракции устанавливаются субъектом познания, исходя из практических соображений.

Мышление – это мысленное оперирование абстракциями. Различаются две разновидности мышления - индуктивное и дедуктивное. «Наряду с абстрагированием, важнейшим методом научного познания на эмпирическом уровне познания является индукция. Индукция – это движение мысли от менее общего знания к более общему. В качестве посылок индуктивных выводов обычно выступают или множество высказываний, фиксирующих единичные наблюдения…или множество фактов (в форме универсальных или статистических высказываний)» [1, 207-208]. Множество высказываний, фиксирующих единичные наблюдения и множество фактов в форме высказываний – это одно и тоже. Суть индуктивного мышления состоит в том, что исходными посылками этого вида мышления является опыт. Точнее, посылками индуктивного мышления являются понятия, абстракции, извлеченные из опыта посредством абстрагирования. Конечно, абстракции выражаются высказываниями, но нельзя

62/94

упускать из внимания то, что они извлечены из опыта.

Простейшим видом индукции является распространение свойств малого числа наблюдаемых объектов некоторого класса на весь класс. При этом необходимо различать главные, отличительны свойства класса, присущие всему классу и второстепенные, которые могут быть различными у объектов данного класса. В [1] это различие не рассматривается, результатом чего являются рассуждения о логической незаконности «неполной индукции». Приведен пример [1, 209] несправедливости утверждения, что все лебеди белые. Но цвет не является отличием лебедей от нелебедей, он является отличием только между лебедями. В рассуждениях о недоказуемости, о гипотетичности индуктивных выводов в [1] проявляется преувеличение роли формальной логики в научном познании. Рассуждениям о недоказуемости, гипотетичности индукции можно противопоставить следующее рассуждение: если обнаружено отсутствие некоторого свойства у объекта рассматриваемого класса или присутствие иного свойства, то это свойство следует исключить из числа главных, отличительных свойств этого класса.

Абстракции и построенный из них абстрактный образ являются исходным материалом для выработки схематических (идеализированных в терминологии [1]) элементов теоретической схемы и для построения самой схемы. Рассуждения об абстракциях, оторванные от построения теоретической схемы объекта, не ведущие к теоретической схеме, беспредметны и, более того, бесполезны.

Индуктивное мышление проявляется не только при переходе от опыта к абстракциям, но и при переходе от одной теоретической схемы к другой, более общей или более сложной, то есть от абстракции менее общей, менее сложной к абстракции более общей, более сложной. При этом опытной основой более сложных, более общих абстракций является опытная основа исходной абстракции. В качестве примеров можно привести переходы от системы аксиом евклидовой геометрии к системам аксиом неевклидовых геометрий; переход от классической динамики материальной точки с неизменной массой к релятивистской динамике с массой, зависящей от скорости; переход от уравнения Шредингера в классическом пространстве-времени, не зависящем от скорости к уравнению Дирака, учитывающую релятивистскую зависимость пространствавремени.

В [1] используется термин уровень абстракции. «Прогресс знания во многих областях науки характеризуется переходом к построению теоретических систем все более высокого уровня абстракции с использованием абстракций первого, второго, третьего и т.д. порядков» [1, 197]. При этом не рассматривается связь абстракций последующего уровня с абстракциями предыдущего уровня. Более того «Выход научного познания за рамки макромира и земных условий…породил процесс элиминации наглядности из содержания научных теорий. С этого момента знание становится все более «абстрактным», все более удаленным по своему содержанию от мира непосредственно воспринимаемых вещей и явлений» [там же]. Здесь смешано чувственное восприятие, чувственный опыт с научным опытом посредством приборов.

63/94

Отсутствие чувственного образа (что рассмотрено выше) не означает отсутствие опыта вообще. На основе научного опыта посредством приборов строится абстрактный образ чувственно не воспринимаемого объекта, минуя чувственный образ. Абстракции любого уровня имеют в основе опыт, а не извлекаются из чистого разума.

Как возникло индуктивное мышление? Ответить на этот вопрос, по всей видимости, затруднительно. Можно предположить, что индуктивное мышление, так же как абстрагирование, порождено природой человеческого сознания и возникло стихийно, само по себе. С полной уверенностью можно утверждать, что развитие индуктивного мышления состоит в переходе от абстракций менее общих, менее сложных к абстракциям более общим, более сложным, и что в основе абстракции любого уровня лежит опыт, на котором основана исходная абстракция.

Наблюдаемы, как правило, результаты взаимодействий объектов. Сами же взаимодействия во многих, а может быть и в большинстве случаев, не наблюдаемы, или наблюдение очень затруднено. В приведенном выше примере столкновения упругих шаров почти мгновенный процесс столкновения не наблюдается, наблюдается только результат столкновения. В принципе (будем надеяться, что пока) не наблюдаемо воздействие вещества на вакуум. Наблюдаемы только результаты воздействия вакуума на вещество. Обратное же воздействие не наблюдаемо. Процесс выработки представлений о ненаблюдаемых взаимодействиях, на наш взгляд, нельзя отнести к абстрагированию и, следовательно, к индукции. Это другого рода познавательный процесс. В [1, 210215] рассматривается индукция через элиминацию и индукция как обратная индукция. Индукция через элиминацию, предложенная Ф. Беконом, состоит в выдвижении нескольких гипотез о причинах рассматриваемого явления, исходя из наблюдений явления и предшествующих ему явлений. Эти гипотезы опровергаются опытом. Не опровергнутая опытом гипотеза считается истинной. Обратная дедукция, предложена Ст. Джевонсом и В. Уэвеллом.

Суть её состоит в том, что индуктивный переход от наблюдений и фактов к объясняющим их гипотезам включает в себя индуктивный скачок, основанный на вне-логической, интуитивной компоненте исследования. Интуиция должна проверяться логикой, которая может быть только дедуктивной. Отличие индукции через элиминацию от индукции как обратной дедукции, очевидно, состоит лишь в том, что в первой истинность гипотезы устанавливается опытом, а во второй – логикой. Термин же «индукция» и в том, и в другом случае использован, на наш взгляд, неправомерно. Необходимо различать две познавательные ситуации. В одной из них в эксперименте можно создать частные случаи взаимодействия объектов и измерить величины, характеризующие взаимодействие и результат, которым является изменение свойств объектов.

Далее экспериментально найденное количественное отношение между взаимодействием и результатом индуктивно распространяется на весь вид рассматриваемого взаимодействия. В этом случае говорить о гипотетичности связи между взаимодействием и результатом можно лишь в смысле логической

64/94

недоказуемости индуктивного обобщения. В другой познавательной ситуации наблюдение взаимодействия невозможно. Гипотеза о связи ненаблюдаемого взаимодействия с наблюдаемым результатом не может быть индуктивным обобщением результата. Наблюдая результат, следствие взаимодействия можно лишь догадываться о сути взаимодействия и о связи взаимодействия с результатом. Догадка – это не индукция, это не обобщение опыта, а приспособление к опыту. Верность догадки проверяется только опытом. И верная и неверная догадка используется как посылка, как система аксиом.

Далее следуют мысленные, логические, дедуктивные, теоретические построения. Если частные случаи этих построений достаточно хорошо совпадают с результатами эксперимента, то догадка является более или менее верной. При этом речь идет не о подтверждении теории опытом, а о соответствии идеального аналога реальному объекту, о соответствии теории опыту. Индукция через элиминацию вернее отражает процесс познания причины, чем индукция как обратная дедукция, так как истинность гипотезы проверяется опытом. Но гипотезу следует рассматривать как догадку. Вне-логический индуктивный скачок обратной индукции, видимо, близок к догадке. Но он не может быть проверен средствами формальной логики, так как он вне-логический. Индукцией через элиминацию и индукцией как обратной дедукцией названа, по сути дела, дедукция, исходя из догадки. Смешивать этот вид дедукции с индукцией не следует.

Философы-идеалисты, понимающие знание как множество логически организованных высказываний (упуская из виду логически не организованные, принимаемые без доказательства посылки), преувеличивают роль формальной логики в процессе познания, считают ее единственным признаком научности знания. Поэтому они озабочены логическим обоснованием истинности индукции. В [1] изложены логические схемы элиминативной индукции Дж. Ст. Миля, вероятностно-статистическое понимание эмпирических гипотез Ст. Джевонсом, познавательная роль индукции как вероятностное подтверждение научных законов и теорий, истинностно-частотная интерпретация подтверждения Г. Рейхенбаха, индуктивное подтверждение как степень логической выводимости Р. Карнапа, фальсификация (опровержение ложных гипотез) К. Поппера. С точки зрения знания как идеального (воображаемого), неполного, приближенного аналога объекта роль логичности и доказательности существенно иная.

Во-первых, в переходах от чувственного образа к абстрактному образу и теоретической схеме существенную роль играет образное мышление, исключить которое и заменить формальной логикой невозможно. Главным в этих переходах является не логичность, а соответствие объекту. Во-вторых, следствия, дедуктивно выводимые из неполной и приближенной системы аксиом (теоретической схемы) будут тоже неполными и приближенными при любой логической строгости рассуждений. При логически правильных и строгих рассуждениях следствия будут более полными и точными, чем при неправильных и нестрогих, и только. В случае сложных теоретических схем и методов рассуждений приходится использовать упрощающие допущения, снижающие точность выводов результатов, но позволяющие получить практически приемлемые результаты. Приходится еще раз повторить, что окончательную оценку научной состоятельности знания дает

65/94

общественная практика.

Построением теоретической схемы начинается теоретическое познание. Изучение теоретической схемы осуществляется логическим мышлением. Логическое мышление, по всей видимости, возникло стихийно. Можно предположить, что оно возникло и развивалось вместе с возникновением и развитием языка. Развитие логического мышления – это результат интеллектуальной деятельности общности людей, говорящих на одном, общем для них языке. Можно предположить также, что логическое мышление является не только результатом деятельности разума, но присуще природе человеческого сознания. В противном случае оно не могло бы стихийно возникнуть. Научное логическое мышление началось с осознания законов мышления с возникновения науки логики. Современное развитие логического мышления – это возникновение и развитие разновидностей логики.

Познавательные возможности логического мышления состоят в том, что, исходя из посылок, основанных на опыте (из теоретической схемы объекта), можно получать знание о множестве ситуаций, минуя непосредственный опыт об этих ситуациях, в том числе – о ситуациях, для которых непосредственный опыт практически невозможен. Правила и законы логики дают возможность получать строго доказуемые следствия из посылок (системы аксиом). Тем не менее, нельзя сводить научность знания к строгости и доказанности. Строгость и доказательность логических рассуждений, как показано выше, мягко говоря, относительна.

3.3. Пути развития научного познания

Рассмотрение развития науки сведено в «Философии науки» к трем вопросам. «Первый. Что составляет сущность динамики науки? Это просто эволюционное изменение (расширение объема и содержания научных истин) или развитие (изменение со скачками, революциями, качественными изменениями во взглядах на один и тот же предмет)? Второй вопрос. Является ли динамика науки процессом в целом кумулятивным (накопительным) или антикумулятивным (включающим постоянный отказ от прежних взглядов…)? Третий вопрос. Можно ли объяснить динамику научного знания только его самоизменением или также существенным влиянием вненаучных (социокультурных) факторов?» [1, 274].

Несомненно, что «Говоря о природе научных изменений, необходимо подчеркнуть, что хотя все они совершаются в научном сознании и с его помощью (т.е. отвечают его внутренним разрешающим возможностям и регулируются его структурой), их содержание зависит не только и не столько от сознания, сколько от результатов взаимодействия научного сознания с определенной внешней реальностью, которое оно стремится постигнуть (в конечном счете – отгадать)» [1, 275]. Это с некоторой неточностью соответствует пониманию процесса научного познания с точки зрения диалектического материализма. Следовало бы только на место взаимодействия научного сознания с реальностью поставить взаимодействие субъекта познания, так как субъект познания взаимодействует с объектом не только мысленно, но и, в первую очередь, материально.

66/94

Цитированные выше три вопроса легко решаются, если под научным знанием понимать идеальный аналог, неполно, приближенно соответствующий объекту.

В теоретическом познании (именно оно, на наш взгляд, имеется в виду в этих вопросах) строится и мысленно исследуется теоретическая схема объекта. В результате исследования теоретической схемы расширяется объем и содержание неполного, приближенного знания об объекте. При этом знание можно рассматривать как относительную (неполную, приближенную) истину. Другими словами, в процессе мысленного исследования теоретической схемы происходит эволюционное развитие научного знания, происходит накопление знания.

Теоретическая схема неполно и приближенно соответствует объекту только в ограниченном «интервале абстракции». Выход за границы этого интервала требует замены теоретической схемы другой схемой. Новая теоретическая схема может быть получена исключением хотя бы одного идеального элемента предыдущей схемы или добавлением нового элемента. Она может быть получена заменой хотя бы одного идеального элемента новым элементом. Таких, казалось бы, незначительных изменений достаточно для того, чтобы теоретическая схема стала существенно иной и стала бы основой новой теории. Иными словами, переход от одной теоретической схемы к другой совершается скачком. Следовательно, развитие теоретического знания идет и эволюционным путем, и скачкообразными переходами.

Процесс развития научного знания идет преимущественно (по меньшей мере) кумулятивно, накопительно. Новые теории отрицают старые только в том случае, если старые теории являются заблуждениями. В общем случае новые и старые теории мирно сосуществуют. Например, релятивистская механика не отрицает классическую механику. Классическая механика продолжает существовать и успешно применяться на практике, но каждая из них применяется в своей предметной области и в своем «интервале абстракции». Сосуществуют и применяются для решения соответствующего круга задач евклидова и неевклидовы геометрии, трехмерное и формальные многомерные пространства и т.д.

Решение третьего вопроса сводится к общественному практическому использованию научного знания. Общественная практика дает окончательную оценку неполному, приближенному знанию и является объективным побуждением процесса познания. Но познавательную активность субъекта невозможно объяснить только объективным побуждением. Никому заранее не известно, к каким практическим последствиям приведет новое знание. Познавательная активность субъекта во многом определяется врожденной потребностью человека познавать. У разных людей эта потребность различна.

«Социокультурный» фактор существенно влияет на содержание процесса научного познания. Приведем пример. Современный империализм высокоразвитых стран, входящих в так называемый «золотой миллиард» не может существовать, не борясь за мировое господство. Оно необходимо для использования природных ресурсов и дешёвой рабочей силы других, менее развитых стран в целях обеспечения высокого жизненного уровня населения в

67/94

своих странах. Тем самым снимается острота классовых противоречий в странах «золотого миллиарда», снимается угроза возникновения революционной ситуации, создаются условия сохранения империализма как общественноэкономической формации. Мировое господство требует многократного военного превосходства стран «золотого миллиарда» и, в первую очередь, США над другими странами. Необходимость военного превосходства оказалось сильнейшим побудительным стимулом для научных разработок в развитых империалистических странах (особенно в США) вооружений, чудовищных по дальности действия, точности, разрушающей способности. Многие менее развитые страны вынуждены разрабатывать и производить (или закупать) современное вооружение для защиты от возможной империалистической агрессии.

Другой пример. Идеологи империализма, не приемлющие социалистические идеи, убежденные в том, что социализм бесповоротно отвергнут контрреволюциями, не понимают или не хотят видеть тенденций развития современного общества. Поэтому они выдумывают различные посткапитализмы, в том числе – информационное общество.

Понимание научного знания как множества логически организованных высказываний ведет к рассмотрению развития научного познания с точки зрения формальной логики. При этом абсолютизируется различие между теориями. Если теоретические схемы (системы исходных аксиом) двух теорий отличаются хотя бы одним идеальным элементом, то эти теории не только различны, но могут противоречить друг другу, несмотря на то, что остальные элементы совпадают. В [1, 276 – 283] обсуждается индуктивизм – взгляд на развитие научного познания, как переход от менее общих теорий к более общим. Менее общая теория содержится в более общей и является частным случаем боле общей теории. На примерах показывается, что переход к новой теории путем обобщения предыдущей, менее общей теории не имеет места. Доказывается, что неевклидовы геометрии не могут быть обобщением евклидовой геометрии, так как они противоречат друг другу.

Противоречие заключается в пятом постулате евклидовой геометрии, утверждающем, что через любую точку можно провести только одну прямую, параллельную данной кривой. Неевклидовы геометрии основаны на том, что через одну точку можно провести более одной прямой, параллельной данной прямой. Исходя из того, что постулаты о параллельных противоречат евклидову постулату, делается вывод, что и евклидова и неевклидовы геометрии противоречат друг другу и между ним нет ничего общего. Евклидова геометрия не является и не может быть частным случаем неевклидовых геометрий.

Отношение между геометриями Евклида и Римана становится очевидным с точки зрения аналитической геометрии. В аналитической евклидовой геометрии используется декартова система координат в простейшем случае ортогональная. Координатными поверхностями декартовой системы являются плоскости (ортогональные друг к другу в случае ортогональных координат). Координатные плоскости пересекаются друг с другом по прямым линиям. В геометрии Римана используются криволинейные координаты. Например, в сферической геометрии

68/94

используется система сферических координат, координатными поверхностями которой являются концентрические сферы, конические поверхности с вершиной в начале отсчета и меридиональные полуплоскости. Линиями пересечения сфер с конусами и меридиональными полуплоскостями являются окружности. В каждой точке пространства вводится местная система декартовых координат, двумя осями которой являются касательные к этим окружностям. Третьей осью является нормаль к сфере. В малой окрестности начала отсчета каждой локальной системы декартовых координат расстояния, направления, углы, площади, объемы определяются по правилам евклидовой геометрии. Кривизна координатных поверхностей при этом не учитывается. Она проявляется лишь при рассмотрении больших участков координатных поверхностей, больших объемов, ограниченных координатными поверхностями. Из этого рассуждения следует, что евклидова геометрия содержится в римановой геометрии, и что последняя, более того, без геометрии Евклида невозможна. То же можно сказать и о геометрии Лобачевского.

Точно так же рассматривается в [1] отношение между динамикой классической и динамикой релятивистской. Релятивистская динамика содержит зависимость массы тела от скорости движения, а классическая динамика этой зависимости не содержит. Следовательно, классическая динамика отрицает зависимость массы тела от скорости и поэтому она противоречит динамике релятивистской. Поэтому релятивистская динамика не может быть обобщением классической динамике, а последняя не может быть частным случаем первой. При этом в [1] игнорируется тот факт, что «интервал абстракции» релятивистской динамики содержит в себе «интервал абстракции» классической динамики. В этом смысле релятивистская динамика, несомненно, является обобщением классической динамики, а последняя является частным случаем первой. Игнорируется и то, что скорость тела в различных инерциальных системах отсчета различна. А это значит, что масса тела зависит не только и не столько от скорости, сколько от выбора системы отсчета.

Необходимо подчеркнуть не рассматриваемое в [1] гносеологическое различие между классической и релятивистской механикой. Второй закон Ньютона, устанавливающий пропорциональную зависимость между силой и ускорением, является догадкой, основанной на наблюдениях реально происходящих механических взаимодействий. Догадка о релятивистском различии пространства-времени в системах отсчета, движущихся равномерно и прямолинейно относительно друг друга – это догадка совсем другого рода: это различие не наблюдаемо. Преобразования Лоренца, полученные чисто математически, не меняют структуру, форму записи уравнений Максвелла, и только. Первоначально эти преобразования имели чисто математический смысл. А. Эйнштейн догадался об их физическом смысле. Тем самым Эйнштейн, минуя чувственный и абстрактный образ, построил теоретическую схему специальной (частной) теории относительности. Таким образом, и СТО, и ОТО начинаются сразу с третьей ступени познания, минуя первую и вторую ступень. Следовательно, релятивистская механика рассматривает не только взаимодействие частиц вещества между собою, но и их взаимодействие с вакуумом. Последнее рассматривается молчаливо и неосознанно.

69/94

Рассмотрение процесса научного познания с точки зрения формальной логики и сведение научного знания к логически организованным высказываниям приводит авторов [1] к выводу: «Итак, развитие научного знания представляет собой непрерывно-прерывный процесс, характеризующийся качественными скачками в видении одной и той же предметной области. Поэтому в целом развитие науки является некумулятивным. Несмотря на то, что по мере развития науки постоянно растет объем эмпирической и теоретической информации, было бы весьма опрометчиво делать отсюда выводы о том, что имеет место прогресс в истинном содержании науки. Твердо можно сказать лишь то, что старые и сменяющие их фундаментальные теории видят мир не только существенно по-разному, но зачастую и противоположным образом. Прогрессистский же взгляд на развитие теоретического знания возможен только при принятии философских доктрин преформизма и телеологизма применительно к эволюции науки» [1, 283 - 284].

Попытаемся обойтись без доктрин преформизма и телеологизма. Понимание под знанием идеального неполного, приближенного аналога реального объекта делает очевидным то, что развитие научного знания возможно лишь путем построения более полного и точного аналога объекта. Обратный путь абсурден. Нет смысла заменять более полный и более точный аналог менее полным и менее точным. Поэтому несомненно, что имеет место «прогресс в истинном содержании науки». Для рассмотрения развития научного познания одной формальной логики недостаточно. Научное познание осуществляется не только логическим, но и образным мышлением. Система исходных аксиом теории имеет (по меньшей мере, во многих случаях может иметь) образную интерпретацию. В образной интерпретации очевиден переход от предыдущей к новой теоретической схеме добавлением нового идеального элемента или заменой одного (или более) элемента новым элементом. Очевидна связь между предшествующим и последующим образом. Связь между теориями скрыта за сложностью логических рассуждений (особенно – математических). Связь между образными интерпретациями более или менее очевидна. С появлением письменности начался процесс накопления знаний. С течением времени может меняться общественный статус знания. В технических науках, например, знания того, что и как производится сейчас, превращаются в знания о том, что и как делалось в прошлом. Но знания остаются знаниями. Утратив практическое значение, они приобретают значение историческое.

По поводу воздействия социального фактора на процесс научного познания необходимо сказать следующее. Социальный фактор – это отношения между людьми. Главную, определяющую часть отношений между членами общества составляют отношения, возникающие в процессе производства и распределения средств существования общества, называемые в марксизме производственными отношениями. Главную, определяющую роль в отношениях между людьми играют отношения между классами и народами. Это значит, что рассматривать процесс развития научного познания следует не в абстрактном «социуме», а в конкретной общественно-экономической формации. Например, с точки зрения «социума вообще» невозможно объяснить современный процесс научных разработок чудовищных вооружений и, в том числе, средств массового поражения. А с точки зрения отношений между высокоразвитыми империалистическими странами и

70/94