Философские вопросы науковедения. Монография

само по себе, само в себе и т.п. ОТО рассматривает релятивистское пространствовремя. Тем не менее, рассматривая его как существующее само по себе, она абсолютизировала макро пространство-время и распространила его на физический вакуум, отвлекаясь от того, что в вакууме могут существовать свои пространственно-временные отношения, отличные от макро пространствавремени.

Таким образом, в ОТО введена теоретическая схема, состоящая из массы-энергии и макро пространства-времени и рассматривается взаимодействие между ними. В этой схеме немало абсурдного. Выше показано, что идеализация элементов теоретической схемы может привести к логическому абсурду. Дело не в логической абсурдности идеальных элементов теоретической схемы, а в достаточно полном качественном и достаточно точном количественном соответствии схемы изучаемому объекту. Опытная проверка ОТО (искривление светового луча вблизи Солнца, параметры разомкнутой орбиты Меркурия) подтверждают научную состоятельность ОТО.

Необходимо подчеркнуть, что ОТО применима только к точечным объектам. Только объекты очень малых размеров могут двигаться по геодезическим линиям искривленного пространства-времени без участия механического воздействия, по инерции. Гравитационные и инерционные силы уравновешиваются на точечном объекте, исключая тем самым самих себя. Точки макрообъекта, находящиеся на большом расстоянии друг от друга должны двигаться при свободном падении в гравитационном поле с разными ускорениями. Но ускорения всех частей макрообъекта одинаковы. Поэтому части макрообъекта находятся в механическом (силовом) взаимодействии с гравитационным полем и друг с другом, тормозя и ускоряя друг друга. При движении макрообъектов в гравитационном поле исключить из рассмотрения гравитационные и инерционные силы невозможно.

Вкачестве примера приведем приливно-отливные течения мирового океана в результате вращения Земли вокруг собственной оси в гравитационном поле Солнца и вращения гравитационного поля Луны вокруг Земли. Другим примером могут быть деформации под действием центробежных инерционных сил диска, вращающегося в своей плоскости относительно центра тяжести. Деформации – это результат силового взаимодействия деформируемых твердых тел. Деформация пространственно-протяженных деформируемых тел в силовом гравитационном поле понятна, а их самодеформация, самонапряжение в гравитационном поле ускорений, по меньшей мере, сомнительна.

Вмеханике Ньютона устанавливаются количественные (числовые) отношения между массой, силой и ускорением, между массами двух тел, расстоянием между ними и интенсивностью силового гравитационного поля, создаваемого этими телами. При этом причина возникновения инерционных и гравитационных сил не раскрывается. Утверждается их существование и только. В ОТО устанавливается количественное отношение между гравитационной массой и кривизной пространства-времени без указания причины искривления и, не определяя, что имеется в виду под искривляемым пространством-временем, отождествляя, по сути дела, пространство-время с вакуумом. Следовательно, в смысле выявления

31/94

природы гравитации, на наш взгляд, теория Эйнштейна несущественно отличается от теории Ньютона. ОТО, в отличие от ньютоновского закона всемирного тяготения, учитывает зависимость пространства времени от скорости движения систем отсчета и использует более сложный математический аппарат.

Все рассуждения об идеальных элементах теоретической схемы ОТО, самой схеме и результатах её математического исследования относятся к ОТО, а не к философии. С точки зрения философии (теории познания) необходимо рассмотреть правомерность существования пространства-времени самого по себе и отождествления пространства-времени с вакуумом. Можно также утверждать то, что ОТО не поднялась еще на четвертую ступень познания, то есть не стала пока элементом жизнеобеспечения и развития общества. ОТО является пока уделом малочисленной физико-математической элиты общества. На этом закончим обзор некоторых (не всех) философий конкретных наук, содержащихся в [1]. К философиям конкретных наук в [1] отнесены обсуждения идеальных элементов теоретических схем и самих схем. Эти рассуждения относятся к самим конкретным наукам, а не к философии. Философии конкретных наук не существуют. К философии могут относиться только общие вопросы познания, содержащиеся в конкретных науках. Например, познание чувственно не воспринимаемых объектов начинается с построения абстрактного образа, минуя чувственный образ. В процессе познания чувственно не воспринимаемых объектов многократно повышается роль гипотезы, догадки. Научные гипотезы и в случае чувственно не воспринимаемых объектов не могут быть продуктом свободной деятельности разума. Они имеют в основе косвенный опыт – наблюдения взаимодействия чувственно не воспринимаемых объектов с наблюдаемыми приборами, регистрирующими эти взаимодействия.

32/94

2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ

2.1. Возникновение научного познания

Повседневное познание осуществляется каждым человеком в течение всей его жизни. Начало повседневного познания общества относится к глубокой древности, к началу самого общества. Научное познание возникло много позднее. Разные отрасли научного познания возникали и продолжают возникать в разных местах, в разное время.

Прежде чем говорить о начале научного познания необходимо достаточно четко определить, что понимается под научным познанием. Как сказано в главе 1, под научным познанием мы понимаем познание неочевидного посредством материальных средств и средств мышления, осуществляемое интеллектуальной элитой общества.

К древнейшим отраслям научного знания можно отнести астрономию и математику. Древние астрономы наблюдали очевидную картину звездного неба. Телескопов у них не было. Они разделили все видимое звездное небо на частные картины, на созвездия. Тем самым они создали идеальную, существующую только в сознании, схему звездного неба. Они связали созвездия с фантастическими образами людей, животных и т.п. Но, тем не менее, это была идеальная схема. Впоследствии астрономы очистили созвездия от фантастических образов и установили границы между ними в виде многоугольников. Этих границ в небе нет. Они существуют только в сознании астрономов и на картах звездного неба. Возможно, что современные границы созвездий отличаются от установленных древними астрономами. Но именно они, древние астрономы положили начало современной «звездографии». Они первыми перешли от чувственного образа к идеальной схеме. Более того, непосредственными наблюдениями они установили периодичность солнечных и лунных затмений, позволяющую предсказывать эти явления. На наш взгляд, очевидно, что и древняя карта звездного неба и периодичность солнечных и лунных затмений относятся к эмпирическому научному знанию.

Математика, точнее арифметика и, вслед за нею, геометрия, начались с понятия числа и десятеричной системы счисления. Арифметические действия (сложение, вычитание, умножение, деление, возведение в степень) относятся к теоретическому мышлению. В этих действиях приходится отвлекаться от чувственно воспринимаемых свойств объектов и оперировать только с числами. В древней геометрии превалировало образное мышление. Численные операции производились с геометрическими характеристиками. В геометрии четко прослеживается переход от чувственно воспринимаемых объектов к абстрактным образам, а от них к теоретическим схемам, построенных из идеальных элементов (точек, линий, поверхностей и т.п.). Заметим вскользь, что в геометрии Евклида

33/94

теоретические схемы (фигуры, тела) образные и образное мышление превалирует над арифметическим.

Напомним, что под знанием мы понимаем идеальный аналог объекта, состоящий из чувственного образа, абстрактного образа, теоретической схемы и результатов её мысленного исследования, неполно (но всеми главными чертами) приближенно соответствующий объекту. В [1] под знанием понимаются логически организованные высказывания без указания на то, что они относятся к теоретической схеме объекта. Поэтому возникновение научного познания трактуется иначе.

Определяя научное познание и научность знания с точки зрения развития современных средств познания, [1] вводится понятие преднауки. Материальные средства познания, которыми пользовались древние арабы, не сравнимы с современными. Видимо, поэтому возникновение и развития науки рассматривается в [1] лишь с точки зрения использования формальной логики, доказательности, непротиворечивости и т.п. «Переход от логоса к преднауке ассоциируется нами с формированием рецептурно-эмпирического, утилитарнотехнологического знания, функционирующего как система индуктивных генерализаций и технических навыков. В историческом времени этот гносеологический процесс совпадает с функционированием древневосточной культуры… восточная цивилизация располагала знаниями, которые накапливались, хранились, передавались от поколений к поколениям… Однако… факт наличия некоторого знания сам по себе не конституирует науку. Науку определяет целенаправленная деятельность по выработке, производству знания…

Знания в самом точном смысле вырабатывались здесь путем популярных индуктивных обобщений непосредственного практического опыта и циркулировали в социуме по принципу наследственного профессионализма» [1, 37]. «Особенностью древневосточной науки является отсутствие фундаментальности… Древневосточная наука в полном смысле слова не была рациональной» [1, 38]. «Решение задач «применительно к случаю», выполнение вычислений, носящих частный нетеоретический характер, лишало древневосточную науку систематичности» [1, 39]. Совершенно верно, нерациональная наука – это не наука. Наука не может быть нерациональной. Но далее следует: «Успехи древневосточной мысли… были значительными. Древние математики Египта, Вавилона умели решать задачи на «уравнения первой и второй степени, на равенство и подобие треугольников, на арифметическую и геометрическую прогрессию, на определение площадей треугольников и четырехугольников, объема параллелепипедов (ссылка на Лурье С. Я. (Л.Я.))», им так же были известны формулы объема цилиндра, конуса, пирамиды, усеченной пирамиды и т.п. У вавилонян имели хождение таблицы умножения, обратных величин, квадратов, кубов, решений уравнений типа x3 + x2 = N и т.п.» [там же].

Из этого перечня задач с несомненностью следует, что древние арабы владели геометрией в объеме, сравнимом с объемом «Начал» Евклида. Они владели началами алгебры. Владение такими знаниями без разума, без рационального мышления невозможно. Они перешли от чувственных образов реальных

34/94

предметов к абстрактным образам – треугольникам, четырехугольникам, цилиндрам, конусам, пирамидам и т.п. Образное мышление с использованием этих идеальных предметов, идеальных схем реальных объектов, несомненно, является научным мышлением. Владело этими началами наук не все население древнего востока, а только интеллектуальная (и притом, конечно, имущественная) элита древневосточного общества. Но «Однако никаких доказательств, обосновывающих применение того или иного приема, необходимости вычислять требуемые величины именно так, а не иначе, в древневавилонских текстах нет… отсутствие доказательного рассмотрения предмета в общем виде лишало возможности вывести необходимую о нем информацию…если исходить из того, что каждый из признаков гносеологического эталона науки необходим, а их совокупность достаточна для спецификации науки как элемента надстройки, особого типа рациональности можно утверждать, что наука в этом понимании не сложилась на Древнем Востоке» [1, 40]. «… наше итоговое оценочное суждение таково: тот исторический тип познавательной деятельности (и знания), который сложился на Древнем Востоке, соответствует донаучной стадии развития интеллекта и научным еще не является» [1, 41].

С точки зрения эталона науки, основанном на современном уровне её развития, древневосточной науке может быть и можно отказать в научности. Но во все времена научное познание состояло (и, видимо, еще долго будет состоять) в переходе от чувственного образа к абстрактному образу, от него к теоретической схеме и её мысленному исследованию и, наконец, к практике, к становлению элементом жизнеобеспечения и развития общества. Древневосточное познание прошло все эти четыре ступени и несомненно, является научным познанием. Началом научного познания, повторяем, можно считать возникновение понятия числа и десятеричной системы счисления.

2.2. Развитие научного познания

Определение научного знания как логически обоснованных, доказательных и т.д. высказываний сводит, по сути дела научное знание к теоретическому знанию. При этом необходимо иметь в виду, что логически обоснованные высказывания могут содержать и заблуждения. Поэтому началом научного познания в [1] считается появление в античной Греции систематических, логически обоснованных изложений теоретического знания. Возникновение теоретической науки в античной Греции и отсутствие её (по мнения авторов [1]) в странах Древнего Востока объясняется демократическим устройством рабовладельческого греческого общества (демократическим только для свободных граждан) и деспотической властью Древнего Востока. Рабовладельческая демократия греков давала возможность всем свободным гражданам публично высказывать свое мнение и отстаивать его логическими обоснованиями. Эти политические условия дали возможность возникновения и развития теоретического мышления именно в античной Греции.

Свободные граждане не принимали участие в производстве материальных благ. Труд посредством материальных орудий считался недостойным занятиям для

35/94

свободных граждан. Достойной считалась свободная деятельность разума. Эта деятельность разума основывалась на непосредственных наблюдениях, созерцательности окружающей реальности без взаимодействия с ней. «Подлинной колыбелью науки была античная Греция, культура которой в период своего расцвета (VI –IV вв. до н. э.) и породила науку» [1, 42] «… непременным условием возникновения науки является использование идеализаций, которые не могут возникнуть в недрах материально-практического отношения к действительности. Обобщение принципов орудийно-трудовой деятельности с объектами определенного рода порождают лишь абстрагирование – эту весьма «стандартную» гносеологическую операцию… оно не способно породить идеализацию, представляющую вычленение признаков, которые не существуют в реальности и которые, следовательно, не могут проявляться в формах орудийнопрактического воздействия на действительность. Для возникновения идеализаций требуется отказ от материально практического отношения к действительности, переход на позиции созерцательности, что и было реализовано в Греции» [1, 49 - 50] «… условием формирования идеальных объектов, составляющий необходимый фундамент науки, выступает созерцательность, интенция на абстрактно-теоретическое рассмотрение предметов в «чистом виде», господствовавшая в Греции… мышлению представителей древневосточной культуры, естественно, невозможно отказывать в абстрагировании, как невозможно ему отказывать в использовании логической аргументации, - без этого не было бы оснований говорить о мышлении.

Вместе с тем, очевидно, что и то и другое были на Востоке чрезвычайно неразвитыми, так что… не могли составить базу оформления здесь теоретического познания, науки… только в Греции, а не в традиционных восточных обществах, возникли такие формы познавательной деятельности (систематическое доказательство, рациональное обоснование, логическая дедукция, идеализация), из которых в дальнейшем могла развиться наука» [1, 51] «… первоначально ненаучные, ничем не отличавшиеся от древневосточных, эмпирические математические знания античных греков, будучи рационализированы, подвергшись теоретической переработке, логической систематизации, дедуктивизации, превратились в науку» [1, 53].

Отождествление научного познания с теоретическим познанием, отнесение к ненаучному экспериментального познания, отрыв идеальных теоретических конструкций от реальности (речь о теоретических схемах объектов в этих цитатах не идет), отрыв теоретического познания от взаимодействия с реальностью в цитированных высказываниях очевидны. Объяснение возникновения теоретического мышления именно в античной Греции политическими условиями рабовладельческой демократии приводит далее к предположению возможности иных типов научного сознания. «… поскольку своему оформлению наука обязана возникновению той социальной системы, которая актуализировала эти моменты (возникновение теоретического познания (Л.Я.)), а возникновение данной системы в процессе общественного развития само по себе не фатально… постольку оформление науки в условиях Древней Греции оказывается результатом «стечения обстоятельств», вовсе не обязательных в истории… Тезис о возможности иных типов научного сознания, нежели общеизвестный, уходящий корнями в

36/94

Античность…, оставаясь до сих пор строго не подкрепленным ни фактически, ни концептуально, представляется спекулятивным)» [1, 62]. Утверждение, что для возникновения идеализаций требуется отказ от материально практического отношения к действительности, переход на позиции созерцательности не верно. Все идеальные элементы теоретических схем имеют материальные прообразы. Путь развития научного мышления определяется не политическим устройством общества, а природой человеческого сознания. В человеческом сознании знанием является идеальный аналог реальности. Способ его построения во все времена, во всех общественно экономических формациях один и тот же – это переход от чувственного образа к абстрактному образу, а от него к теоретической схеме и её мысленному исследованию.

Научное познание осуществляется немногочисленной научной элитой общества. Тем не менее – это общественный и, следовательно, исторический процесс. Экспериментальное наблюдение объекта, выделение его основных, отличительных и менее значимых свойств, построение абстрактного образа, переход к теоретической идеальной схеме и её мысленное исследование может в принципе совершаться одним человеком. Но практически переходы с одной ступени научного познания на другую производятся многими людьми, в разных местах, в разное время. В этом процессе принимают участие поколения ученых. Поэтому наблюдение, выработка эмпирического знания может производиться одним поколением в одном месте, а разработка теории – в другом месте, другим поколением.

Теоретики строят свои схему не из ничего, не свободной деятельностью только своего разума, а используя научный опыт и теоретические построения своих предшественников. В результате деятельности многих исследователей, нескольких поколений процесс научного познания сливается в три ступени научного познания. Состоятельность научного знания только в некоторой степени определяется консенсусом научной элиты. Окончательную оценку дает практика. Только то знание относительно истинно, которое становится элементом жизнеобеспечения и развития всего общества. Устройство общества, общественно-экономическая формация, отношения между членами общества могут замедлять или стимулировать процесс научного познания. Но они не могут отменять ту или другую ступень научного познания или быть причиной возникновения одной из ступеней в ущерб другим.

Поэтому неправомерно мнение о том, что в обществе Древнего Востока не возникло теоретическое мышление. Оно было менее развито, не будучи письменно изложено, чем в Античной Греции, но это другой вопрос. Древние арабы выработали идеальные образы: точки, линии, поверхности, геометрических фигур, геометрических тел, их площади, объемы и т.п. Но это все является идеальными элементами теоретической схемы. А геометрические фигуры и тела – это идеальные геометрические схемы реальных объектов. Разработка способов определения равенства, подобия, площадей, объёмов геометрических образов без теоретического мышления, без логического обоснования невозможно. Отсутствие письменных текстов не может быть основанием отсутствия теоретического мышления у древних арабов. Кроме того, мы не знаем, кем были доказаны теоремы, содержащиеся в «Началах» Евклида,

37/94

сам ли он их все доказал или воспользовался неписьменными источниками, в том числе разработками древневосточных арабов. Мы, ныне живущие, знаем только то, что теорема Пифагора доказана не Евклидом. Не исключено, что Евклид изложил хотя бы часть сделанных до него и устно передаваемых теоретических рассуждений. Но изложение - это не разработка теории, а лишь её завершение. Иначе говоря, процесс познания разными субъектами в разное время, в разных местах слился в единый процесс научного познания. Ступени научного познания неразделимы.

Итак, древние греки оставили нам письменное изложение начал нескольких научных дисциплин, получивших дальнейшее развитие. Но они, как подчеркнуто в [1], были склонны к рассмотрению мира как единого целого. Они пытались моделировать устройство всего мира, исходя из повседневных наблюдений. Из этого рассмотрения не могло получиться ничего кроме фантазий, но зародились и получили дальнейшее развитие два направления мышления. Основанием одного из них было «представление о природе как некоем естественно возникшем… образовании, имеющем основание в самом себе, а не в темосе или номосе (т.е. в божественном или человеческом законе)… укоренение идеи «онтологической нерелятивности бытия… Философско-теоретический вариант этого мировоззрения разработал Гераклит, в качестве центрального понятия своей системы принявший понятие становления)» [1, 55].

Основанием второго направления был взгляд, который «разделял Платон, разграничивавший мир знания, коррелированный с областью инвариантных идей, и мир мнения, коррелированный с чувственностью, фиксирующий «естественный поток» сущего» [1, 56]. Первое направление сформировалось в дальнейшем в философский материализм, а второе – в философский объективный идеализм, Сущность объективного идеализма состоит в том, что субъект познания стихийно, неосознанно переходит от чувственного образа к абстрактному образу, строит идеальную схему объекта, а затем мысленно извлекает эту схему из своего сознания и наделяет ею объект. В процессе стихийного перехода от чувственного образа к теоретической схеме субъект познания является стихийным материалистом. Когда же он далее рассматривает совершаемый им процесс познания как обнаружение в объекте схемы, идеи, существующей в объекте объективно, самой по себе, он превращается в объективного идеалиста, выдумывающего искаженный, не существующий в действительности процесс познания.

При этом возникают два вопроса, Во-первых, кем построена схема объекта и как она попала в объект, а во-вторых, почему в одном объекте могут существовать несколько схем. Второй вопрос объективные идеалисты оставляют, по-видимому, без ответа. Отвечая на первый вопрос, они вольно или невольно приходят к существованию сверхъестественного существа, сверхъестественного разума, который выработал идеи объектов, а объекты стали воплощением этих идей. Короче говоря, объективный идеализм неизбежно ведет к религии, искажая тем самым реальный процесс познания и, по меньшей мере, затрудняя его. Позднее философский объективный идеализм был дополнен философским субъективным идеализмом. Сущность субъективного идеализма состоит в том, что ощущения, чувственный образ, отрываются от реального объекта, рассматриваются сами по

38/94

себе, без связи с объектом. При этом не только выдумываются несуществующие процессы познания, но еще считается, что каждый субъект существует в некоем идеальном, воображаемом, созданном самим субъектом мире. Возникает вопрос: откуда и как берутся ощущения. Ответ тот же самый. Ощущения в сознании каждого создаются сверхъестественным существом, сверхъестественным разумом. Эти краткие, общеизвестные характеристики идеализма приведены нами для того, чтобы показать, что рассуждения в [1] об идеальных конструктах, построенных творческой деятельностью свободного разума, о мире идеальных конструктов, суть проявления субъективного идеализма.

Арабы Древнего Востока тоже не ограничились разработкой основ алгебры и геометрии. Они оставили нам в наследство три религии, возникшие на Ближнем Востоке: иудаизм, христианство и ислам. Иудаизм был и остается еврейской религией, несмотря на то, что евреи расселились по всей планете. Христианство и ислам стали международными религиями. Общим между этими тремя религиями является то, что они являются единобожиями. Субъекты, исповедующие эти религии, искренне верят в то, что мир создан единственным сверхъестественным существом по его замыслу. Следовательно, познание мира – это познание божественного замысла. Католическое богословие уже много веков изощряется в логическом доказательстве «Бытия Божия» и в том, что, познавая мир, познается божественный замысел.

Интересно то, что древние греки шли к мировоззрению, к восприятию мира как целого, исходя из повседневных наблюдений. Они конструировали представление о мире из наблюдаемых частей – воды, земли, воздуха, огня. Использовались и предполагаемые не наблюдаемые элементы – мельчайшие частицы. Христианская же вера ведет к восприятию конкретного, частного, исходя из того, что мир создан высшим существом и поэтому все объекты являются лишь проявлениями его творения, его замысла. Влияние телеологического мировоззрения на научное познание в средневековой Европе характеризуется в [1,] так: «Понять характер средневековой науки можно, лишь раскрывая всю систему средневекового миросозерцания…

Специфической чертой средневекового мышления было некое тяготение к всеобъемлющему познанию, стремление «охватить мир в целом, понять его как некоторое законченное всеединство»…обоснованием этой модели выступало представление о единстве космоса и человека, заключавшееся в их генетической (креационистской) общности, из чего вытекало: знать может только тот, кто проник в суть божественного творения… знание могло быть либо универсальным, либо никаким» [1, 65]… Будучи сотворенной, всякая вещь – от пылинки до природы в целом – лишалась статуса онтологической основательности. Ее существование, определяемое неким верховным планом, не являясь независимым,… воспроизводило, воплощало, олицетворяло скрытую за ним фундаментальную сущность, несовершенным прототипом, дубликатом которой оно являлось… В силу отождествления понятий с их объективными аналогами,… вопрос о химерах, фикциях не возникал: все, выразимое в языке, мышлении, понятии, слове присуще действительности» [1, 66]. «Атрибутом средневекового мышления миросозерцания был телеологизм, заключавшийся в истолковании явлений действительности как существующих по «промыслу божию» для и во имя

39/94

исполнения каких-то заранее предуготовленных ролей» [1, 67]. «… деятельность человека в эпоху средневековья предпринималось в русле религиозных представлений… Противоречащее религии запрещалось специальными декретами…Воззрения на природу проходили цензуру библейских концепций» [1,68]. «Подобные установки, усиливая элемент созерцательности, настраивали познание на откровенно мистический теологический лад, что не только препятствовало его поступательному развитию, но и определяло регресс или, во всяком случае, стагнацию» … в средневековой картине мира не могло быть концепции объективных законов, без которых не могло оформиться естествознание.

Причина взаимосвязанности, целостности элементов мира усматривалась средневековым умом в Боге» [1, 69]. «… усилия интеллекта сосредоточивались не на анализе вещей…, а на анализе понятий… Поскольку манипулирование понятиями замещало манипулирование объектами действительности, не было необходимости контакта с последними. Отсюда принципиально априорный, внеопытный стиль умозрительной схоластической науки, обреченной на бесплодное теоретизирование… Хотя культура средневековья не знала науки в современном понимании в ее недрах успешно развивались такие специфические области знания – мы не решаемся назвать их наукой, - которые подготовили возможность образования науки в более поздний период. Имеются в виду астрология, алхимия, ятрохимия, натуральная магия… опытом своего функционирования эти области знания исподволь разрушали идеологию созерцательности, осуществляя переход к опытной науке. Опыт функционирования этих дисциплин… уже заключал в себе зародыш будущей экспериментальной науки» [1, 70]. Поиски способов превращения свинца в золото и других фантастических превращений стихийно положили начало химическим опытам, что привело в дальнейшем к превращению алхимии в химию. Астрологические наблюдения движения планет послужили опытным материалом ядра будущей астрономии. Но «…средневековый ученый оперировал не с вещами, а с силами, за ними скрытыми…Акты опытного познания развертывались как ритуальные действа, направленные на контакт с потусторонним миром» [1, 76]. «Подлинная экспериментальная наука возникла в период Нового времени, а исходным пунктом и точкой отсчета является Галилей» [1, 77].

Полностью соглашаясь с этой характеристикой средневекового миросозерцания, от себя добавим следующее. Во-первых, фантастическое представление о создании мира по замыслу сверхъестественного разума, о мире, являющимся воплощением этого замысла, неизбежно ведет мышление к объективному идеализму, к познанию не объективной реальности, а божественной идеи, за реальностью спрятанной. С другой стороны, объективный идеализм, ищущий универсальную, всеобщую идею в вещах, нуждается в сверхъестественном разуме, создателе этой идеи. И объективный идеализм, открывающий путь к религии, и теология, ведущая к объективному идеализму, не ведут к научному знанию. Вовторых, в картине средневекового мировоззрения, нарисованной в [1], легко просматривается стихийное прокладывание научным познанием его естественного пути, определяемым природой человеческого познания: от чувственного образа к абстрактному образу и далее к теоретической схеме и

40/94