Уголовное право России институт необходимой обороны. Учебное пособие

Ещё одним правовым актом, послужившим в развитии законодательства, стало Уложение императора Карла IV (Каролина). В отличие от «Салической правды» Каролина определяла положение необходимой обороны жизни, чести

иимущества.

Встатье 139 Каролины указывалось: «Кто для спасения своего тела, своей жизни противопоставляет защиту, при которой убивает нападающего, тот ни перед кем не отвечает». Каролина не признавала вину женщин, которые убивали посягающее на них лицо, если деяния посягающего были направлены на честь женщин, мужчин, защищающих своих жён и дочерей и иных лиц, спасавших жизнь и имущество других лиц10.

Проводя параллель сравнения между развитием необходимой обороны в древнеримском законодательстве и законодательстве феодального периода, можно выявить явные признаки развития института необходимой обороны. В период феодализма, понятие необходимой обороны получило широкое распространение и расширило круг охраняемых и защищаемых прав и интересов. Но необходимо отметить и тот факт, что: так как в эпоху феодализма главным «стержнем» не только в праве, но и в обществе в целом, представлялось социальное неравенство, то оно нашло своё отражение и в законодательстве о необходимой обороне, а главным образом, по отношению к крестьянским массам. Фридрих Энгельс отмечал: «Из тех поучительных глав Каролины, которые говорят об «отрезании ушей», «отсечении носа», «выкалывании глаз», «обрубании пальцев и рук», «обезглавливании», «колесовании», «сожжении», «пытки раскалёнными щипцами», «четвертовании» и т.д., нет ни одной, которой бы милостивый сеньор и покровитель не мог бы применить к своим крестьянам по своему усмотрению. И кто мог бы оказать крестьянину защиту? В судах сидели бароны, попы, патриции или юристы, которые хорошо знали, за что они получают деньги. Ведь все официальные сословия империи жили за счёт высасывания последних соков из крестьян» 11.

ВГрузии, например, право обороны являлось лишь привилегией и в свою очередь не распространялось на крепостных. В законе Вахтанга VII было установлено, что убийство нападающего тем, на кого он совершает нападение, не является наказуемым, однако закон не распространяется на случай нападения господина на своего крепостного12.

10Рейнгардт, Н. В. Необходимая оборона / Н. В. Рейнгардт. – Казань, 1898. – С. 43.

11Маркс, К. Сочинения / К. Маркс, Ф. Энгельс. – Т. 7. – С. 158.

12Вачнадзе, М. История Грузии [Электронный ресурс] / М. Вачнадзе. – URL :

http://modernlib.ru/books/vachnadze_merab/istoriya_gruzii/read/

11

В этот же период времени вводятся ограничения на применение необходимой обороны. Уже не всякое убийство, совершённое в ответ на незаконные действия, признаётся необходимой обороной, а только такое, которое соответствовало определённым требованиям. Возможности применения права на необходимую оборону стали сужаться, во многом под влиянием Гуго Гроция и Пуффендорфа. Высказывая своё мнение о том, что право на оборону представляет собой естественное право для первобытного человека, считали, что она может быть допустима только при защите личности и наступлении неизбежной опасности.

Кони А. Ф. справедливо заметил, что право необходимой обороны обрастало всё большими ограничениями и формальностями, вплоть до таких нелепых требований, как бегства от нападающего, крика и взывании о помощи и т.д., что делало невозможным само право необходимой обороны13.

Например, законодательство Англии, Франции, Испании представлялось тем, что имело довольно серьёзные ограничения для применения необходимой обороны. Право Франции признавало оборону необходимой исключительно со стороны личной безопасности, исключая посягательство на имущество, английское право требовало от обороняющегося действий только в том случае, если нельзя было спастись бегством. Право Испании допускало необходимую оборону, если обороняющийся не имел иного, более лёгкого способа защиты, или если невозможно было прибегнуть к помощи других лиц, или если обороняющийся заранее призывал на помощь криком14.

Возникновение института необходимой обороны в английском общем праве связывают с норманнским завоеванием Англии Вильгельмом Завоевателем в 1066 году. До этого по англо-саксонскому праву признавалось, что жизнь любого человека священна, и никто не вправе лишать его жизни без должных оснований даже при самообороне. Лицо в этом случае признавалось виновным, в качестве наказания ему могли быть назначены денежная компенсация или персональная месть семьёй жертвы. В последующем такое деяние считалось преступлением против королевской власти, так как причиняло вред публичной власти, но персональные возмещения – месть и репарации, были заменены на публичное наказание и конфискацию имущества в пользу «короны». В соответствии с Глостерским Статутом от 1278 года обвиняемые за убийство при самообороне получили право на обращение к монарху с просьбой о помиловании.

13Кони, А. Ф. О праве необходимой обороны / А. Ф. Кони. – М., 1866. – С. 11. 14 Там же. С. 72.

12

В 1532 году король Генрих 8 исключил конфискацию имущества виновного при самообороне15.

По мнению английского юриста Блэкстона (1769), лишение жизни человека возможно только на законных основаниях, так как и при самообороне не исключается наличие вины. Оправданным убийством, по его мнению, является причинение смерти при нарушении владения16.

На данном этапе исторического развития можно сделать вывод о том, что самозащита, присущая всему живому существу, в феодальном праве были омрачена сословным происхождением, властью группы богатых людей и механизмов запрета на определённые формы ответа по преступному поведению нападающих лиц.

1.3.НЕОБХОДИМАЯ ОБОРОНА

ВРУССКОМ ДОРЕВОЛЮЦИОННОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

Кони А. Ф. в своих рассуждениях о праве необходимой обороны не совсем последователен в вопросе о том, когда же появился этот институт. Он указывает на то, что «во все периоды нашего законодательства как древнего, так и нового, существовало понятие о необходимой обороне и можно ясно видеть, что право это развивалось постепенно и последовательно»17.

Профессоры Н. С. Таганцев, В. Р. Долопчев и Н. А. Неклюдов считали, что право на необходимую оборону было признано в договорах Олега и Игоря с греками.

Долопчев В. Р. указывал на то, что необходимая оборона есть один из видов самоуправства. Самоуправство может иметь место или после совершения преступления, или в момент его совершения. В первом случае – это месть, а во втором – самозащита или необходимая оборона. История уголовного права представляет собой картину постепенного перехода самоуправства, частного мщения за преступление в карательную деятельность государства18.

Равно как и с приверженцами, существуют и противники такой точки зрения. Одним из них являлся Г. С. Фельдштейн, который в своей работе о необходимой обороне оспаривает воззрения профессоров и в качестве аргумента приводит сведения о том, что договор Олега нельзя считать памятником внут-

15Lowery, J. Jr. The Historical Development of Self-Defense as Excuse for Homicide [Электронный ресурс] / J. Jr. Lowery // Kentucky Law Journal. – Vol. 39, Is. 4, Art. 11. – URL : https://uknowledg e.uky.edu/klj/vol39/iss4/11/

16Darrell, A. H. Miller. Self-defense, defense of others, and the state [Электронный ресурс] / A. H. Miller

Darrell. – URL : https://scholarship.law.duke.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=4826&context=lcp

17Кони, А. Ф. О праве необходимой обороны / А. Ф. Кони. – М., 1866. – С. 89.

18Долопчев, В. Р. О праве необходимой обороны / В. Р. Долопчев. – М. : Юридический Вестник, 1874. –

С. 30.

13

реннего законодательства, регулирующим отношения. Договор носил международный характер и являлся компромиссом, примерившим нормы права, господствовавшие у русских, с постановлениями греческого права. «Вышеприведённый аргумент о нечисто русском характере постановления VI статьи договора не имеет, однако, принципиального значения и недостаточен сам по себе для отрицания того факта, что статья эта санкционирует необходимую оборону вообще. Полная же необоснованность предположения об этом обнаруживается, только из того, что законодательный памятник этот оставляет почти в полной силе начало мести, а, следовательно, действует при таких условиях, когда вообще, не могло существовать необходимой обороны, как особого юридического института19.

В договоре 911 года с Византией содержались указания на право необходимой обороны личности и имущества. В нём говорится: «Если кто убьет, – русский христианина, или христианин русского, – да умрёт на месте убийства. Если же убийца убежит, а окажется имущим, то ту часть его имущества, которую полагается по закону, пусть возьмёт родственник убитого, но и жена убийцы пусть сохранит то, что полагается ей по закону. Если же окажется неимущим бежавший убийца, то пусть останется под судом, пока не разыщется, а тогда да умрёт; если украдёт что русский у христианина, или напротив, христианин у русского, и пойман будет вор пострадавшим в то время, когда совершает кражу, либо если приготовится вор красть и будет убит, то не взыщется смерть его ни от христиан, ни от русских; но пусть пострадавший возьмет то своё, что потерял. Если же добровольно отдастся вор, то пусть будет взят тем, у кого он крал, и пусть будет связан, и отдаст то, что украл, в тройном размере; если кто из русских христианину или христианин русскому с побоями угрожает, и насилие явно, или отнимет что-либо, принадлежащее другому, то пусть вернёт в тройном размере»20.

Хотя положения, содержащиеся в договоре, и указывали на право необходимой обороны, но в свою очередь, были тесно связаны и с обычаями кровной мести. Поэтому, исходя из всех норм договора, как одного из источников, выделить необходимую оборону в отдельный, самостоятельный институт права не представлялось возможным.

Рейнгардт Н. В., рассуждая о праве на необходимую оборону, указывал, что Русская Правда являлась одним из важнейших источников истории древнего русского права. Постановления о необходимой обороне в Русской Правде

19 Фельдштейн, Г. С. О необходимой обороне и её отношении к так называемому «правомерному самоуправству» / Г. С. Фельдштейн // Журнал Министерства юстиции. – 1999. – № 5. – С. 65.

20 Русско-византийский договор 911 г. [Электронный ресурс]. – URL : http://www.bibliotekar.ru/rus/1.htm

14

изложены в ст 13, 14, 38 и 40. В статьях 13 и 14 допускали необходимую оборону при посягательстве на собственность: «Если кто опознает у кого-либо (свою пропавшую вещь), то её не берёт, не говори ему – это моё, но скажи ему так: пойди на свод, где ты её взял. Если тот не пойдёт, то пусть (представит) поручителя в течение 5 дней».

«Если кто будет взыскивать с другого деньги, а тот станет отказываться, то идти ему на суд 12 человек. И если он, обманывая, не отдавал, то истцу можно (взять) свои деньги, а за обиду 3 гривны»21. В других случаях посягательство на собственность не допускалось.

Статьи 38 и 40 Русской правды допускали необходимую оборону личности: «Если убьют вора на своём дворе, или у клети, или у хлева, то тот убит, если же вора додержат до рассвета, то привести его на княжеский двор, а если его убьют, а люди видели вора связанным, то платить за него». «Если украдут овцу, или козу, или свинью, а 10 воров одну овцу украли, пусть каждый уплатит по

60резан продажи»22.

Всвоём дальнейшем развитии и становлении как института необходимая оборона «обязана» и другому ряду источников. Среди них большее внимание уделяется Соборному Уложению 1649 года. Профессор В. В. Линовский в своей работе, посвящённой исследованию русского права, указывал: «Период уголовного законодательства у нас начинается Соборным Уложением царя Алексея Михайловича, где вопрос о необходимой обороне обстоятельно рассматривался»23.

Вотличие от договора 911 года с Византией, Уложение определяло необходимую оборону и включало в неё, помимо защиты личности и имущества, ещё и защиту жизни, женской чести, интересов третьих лиц и их имущества, причём защита третьих лиц вменялась в обязанность.

По Соборному Уложению 1649 года причинение вреда здоровью не наказывалось, если потерпевший стал инициатором нападения: «А будет кто сам кого задерёт, и учинится меж ими бой, и на том бою того, кто напередь задерёт, кто ранит, и он на того, кто его ранит, учнёт бити челом в увечье, а тот, на кого он учнёт бити челом, в том не запрётся, и скажет, что он его ранил, от себя бороняся, а сыщется про то допряма, что тот бой почался от того челобитчика от самого, и ответчика в том бою не винити, и за учечье на нём раненому ничего не указывати, потому, что тот раненый сам не прав»24.

21Русская правда [Электронный ресурс]. – URL : http://www.hrono.ru/dokum/1000dok/pravda 72.php

22Там же.

23Линовский, В. В. Исследование начал уголовного права, изложенных в Уложении царя Алексея Михайловича / В. В. Линовский. – Одесса, 1847. – С. 45.

24Новицкая, Т. Е. Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский период /

Т. Е. Новицкая [и др.]. – М., 1990. – С. 56.

15

В процессе своего развития отечественное уголовное право стало склоняться к зарубежному законодательству, впоследствии принципы которого проявились в реформах Петра I. В Петровском законодательстве необходимая оборона нашла своё отражение в Воинском Уставе 1716 года и в Уставе Морском 1720 года, которые впоследствии стали именоваться Воинскими артикулами.

Немаловажным является и факт того, что до принятия этих актов в отечественном законодательстве не имелось никакого обозначения права, отражающего нападение. Именно в Воинских артикулах впервые появился термин «нужное оборонение», который закрепил необходимую оборону как самостоятельное понятие в уголовном праве.

«Необходимая оборона есть оборонительное сопротивление, – писал А. Ф. Кони, – и допускается для защиты лица и имущества. Воинский Устав признаёт необходимую оборону при нападениях на жизнь, а Морской и при нападениях, угрожающих здоровью»25.

Воинские артикулы 156 и 157 в главе XIX «О смертном убийстве» посвящены непосредственно необходимой обороне. Так, артикул 156 гласит: «Кто прямое оборонительное супротивление для обороны живота своего учинит, и онаго, кто его к сему принудил, убьёт, оный от всякого наказания свободен»26. Данный артикул прямо говорил о состоянии необходимой обороны в случае посягательства на жизнь и ненаказуемость причинения посягающему лицу смерти.

Например, в артикуле 157 предусматривалось: «Оный, который предлагает, что он, обороняя себя, оного убил, имеет доказать, что он не зачинщик драки был, но от убитого нападения зацеплён, и что он без опасения смертного уступить или уйти не мог. Не надлежит в нужном оборонении правила оных преступить. В умерении, что оборонение со обижением равно есть, а именно, чтоб таким же образом оборонятися, каким образом от кого кто нападен будет. Ежели нападение учинитца оружием, то мочно оружием оборонятися; ежели же

25Кони, А. Ф. О праве необходимой обороны / А. Ф. Кони. – М., 1866. – С. 92.

26Новицкая, Т. Е. Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский период /

Т. Е. Новицкая [и др.]. – М., 1990. – С. 60.

16

без оружия, то и противитися без оружия надлежит. При том же надобно смотреть, когда кто кого ударит рукою, и того сильнее кто бьёт, тогда обиженный может оружием оборонятися. Ибо есть всё равно, как и чем смертный страх угрожен будет. Ежели смертной страх есть, то надлежит оборонятися как возможно. Состоит нужное оборонение временем, а имянно: ежели нужное оборонение в самом деле вскоре учинится, когда подлинно в страхе есть и зацеплен будет. Того ради есть ли оный, кто задерёт, уступит и от обиженнаго побежит, а обиженный ево настигать побежит, и тогда убьёт, то оный уже регулы нужнаго оборонения преступил. И тако смертное убивство из отмщения, нежели от оборонения учинил. Состоит нужное оборонение в сей притчине, а именно, когда чрез неправое нападение и насильным образом кто обижен будет, хотя кто и должен (ежели задран будет) столко долго уступать, елико возможно, и так без смертнаго убивства из страху спастись; однакож насупротив того, когда уже в страхе есть, и невозможно более уступать, тогда не должен есть от соперника себе перваго удара ожидать, ибо чрез такой первый удар может тако учинится, что и противится весьма забудет. Ежели сыщется, что преступитель правил нужного оборонения преступил, и не так прилежно смотрел, то он, понеже в начале достойные притчины имел к нужному оборонению, не животом, но по разсуждению судейскому жестоко, тюрмою, штрафом денежным или шпицрутемном имеет быть наказан, купно же надлежит на него и церковное покаяние положить»27.

Морской Устав 1720 года содержал, по существу, и указание на превышение пределов «нужного оборонения». Это нашло своё отражение в следующем положении: «Ежели кто регулы нужного оборонения преступит, тот уже не яко оборонитель, но яко преступник судим да будет, по рассмотрению воинского суда, смертью, или каторжной работой, или иным чем наказан будет»28.

«Нападение должно быть: 1) противозаконное и несправедливое, 2) насильственное, и 3) настоящее, неотвратимое. Толкование на артикул 157 требует, чтобы нападение было неправое и «насильным образом». Если нападающий

27Артикул воинский [Электронный ресурс]. – URL : http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/articul. htm)

28Кони, А. Ф. О праве необходимой обороны / А. Ф. Кони. – М., 1866. – С. 101.

17

угрожает неминуемою опасностью, то не нужно ждать первого удара со стороны противника, а предупредить его, – иначе может случиться, что «и противиться весьма забудет». Наконец, 4) нападение должно угрожать действительною опасностью, – по Воинскому Уставу требуется страх смерти»29.

В Уставах говорилось и о превышении пределов необходимой обороны, и предусматривалось наказание за совершение таких действий. «Законы Петра не признают необходимую оборону в нападениях на честь, в обидах. Для воздания виновнику существуют суды, а самосуд не допускается… В необходимой обороне требуется не преступать пределов. Пределы эти, по Уставам Петра, определяются опасностью нападения, свойством его и положением нападающего. Так, надлежит защититься тем же оружием, какое находится в руках у нападающего противника. Однако это требование не абсолютно и является под условием, чтобы силы противника были равны. Если же этого условия нет, то уже всё равно чем смертный страх угрожен будет, – если оно есть, то надлежит обороняться как возможно. Если нападающий оставит своё нападение и начнёт искать спасения в бегстве, то убийство его осуждается законом как превышение необходимой обороны»30.

Анализируя Морской Устав 1720 года и Воинский Устав 1716 года в целях наказаний, следует отметить, что Устав Воинский гораздо мягче Устава Морского. «Ежели сыщется, что преступитель правил нужного оборонения преступил, и не так прилежно смотрел, то он, понеже в начале достойные притчины имел к нужному оборонению, не животом, но по разсуждению судейскому жестоко, тюрмою, штрафом денежным или шпицрутемном имеет быть наказан, купно же надлежит на него и церковное покаяние положить»31.

«Здесь признаются обстоятельства, смягчающие наказание, принимается во внимание психическое состояние обороняющегося». «Гораздо строже и беспощаднее Устав Морской: «Ежели кто регулы нужного оборонения преступит, то уже не яко оборонитель, но яко преступник судим да будет, по рассмотре-

29Там же. – С. 92

30Кони, А. Ф. О праве необходимой обороны / А. Ф. Кони. – М., 1866. – С. 93.

31Артикул воинский [Электронный ресурс]. – URL : http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/articul. htm)

18

нию воинского суда, смертью, или каторжной работой, или иным чем наказан будет»32. Такую строгость в Морском Уставе можно объяснить, прежде всего, тем, что Петр I желал сделать флот опорой государства, возможно, поэтому и такие суровые и строгие положения.

Законодательство России XVIII века о необходимой обороне не было столь обстоятельным как по Уложению 1649 года. Как указывал Н. С. Таганцев, проект уголовного уложения Елизаветинской комиссии 1754 года, хотя и посвящал «нужному оборонению» специальную главу, однако он «механически воспринял постановления Уложения 1649 года и Воинского Устава»33.

Кони А. Ф. приводил один случай из практики, который оказал определённое влияние и на законодательство того времени. Камердинер Великого князя Петра Федоровича Степан Карпович был ограблен в Москве среди белого дня у Арбатских ворот дворовыми людьми князя Шаховского. По этому делу было проведено следствие, и затем последовал в 1749 году указ «О прекращении в Москве своеволий, чинимых дворовыми людьми». В нём, в частности, говорилось о том, что всякий должен подавать помощь человеку, который подвергается нападению34.

В 1782 году при Екатерине II был издан «Устав Благочиния», в котором также говорилось об оказании помощи человеку, находящемуся в опасности. В 1813 году понятие необходимая оборона было включено в обстоятельства, устраняющие вменение в вину. Необходимая оборона по этому проекту допускалась в защиту жизни, чести и имущества как своего, так и других лиц.

Особое внимание институту необходимой обороны уделялось и в Своде российских законов 1832 года. Свод законов Российской империи был издан в 1832 году в XV томах и вступал в силу с 1 января 1835 года. По мнению Н. С. Таганцева, с момента вступления в силу Свода законов 1832 года он стал единственным, непосредственным источником российского права35.

Положения о праве на оборону содержались во многих томах, а в частности, в 15, 6, 9, 11 и 4. Необходимая оборона признавалась законной при нали-

32Там же.

33Таганцев, Н. С. Русское уголовное право : учебник / Н. С. Таганцев. – СПб., 1902. – Т. 1. – С. 423.

34Кони, А. Ф. О праве необходимой обороны / А. Ф. Кони. – М., 1866. – С. 186.

35Таганцев, Н. С. Русское уголовное право : учебник / Н. С. Таганцев. – СПб., 1902. – Т. 1. – С. 103.

19

чии трёх указанных в законе групп условий: во-первых, защищаться оружием дозволялось только против насилия вооружённого, употреблять оружие против насилия безоружного можно только тогда, когда нападавший сильнее, когда нападение совершено наедине и с опасностью для жизни; во-вторых, когда оборона чинится своевременно, т.е. в минуту опасности, поэтому убийство сопротивника, когда он уже обратился в бегство, является нарушением правил законной обороны; в-третьих, когда оборона есть вынужденная, так как обиженному надлежит, сколько может дозволить собственная его безопасность, уступать противнику и стараться не причинять ему вреда. В статье 134 указывалось, что оборона законна при защите женского целомудрия, имущества, также и других лиц от разбойных посягательств при условии объявления о происшествии местному начальнику36.

На фоне таких законов была предпринята попытка расширения прав обороняющихся, но она не увенчалась успехом, так как при конструировании норм о необходимой обороне во многом восприняли положения Соборного уложения 1649 года по этому вопросу, однако полностью отрешиться от влияния Артикула воинского 1715 года не удалось37.

По мнению профессора Таганцева, «воззрения Петровского законодательства не привились к нашему праву. Правда, свод законов попытался было соединить систему Уложения 1649 года и Воинского Устава несмотря на полную их противоположность»38.

Ещё одним источником развития необходимой обороны как института того периода является Уложение о наказаниях 1845 года. «Уложение 1845 года, – говорил профессор Таганцев, – возвратилось в своих весьма подробных постановлениях об обороне к системе нашего старого права»39.

В статьях Уложения указывалось: «Преступление или проступок, учинённые безумным от рождения или сумасшедшим, не вменяются им в вину, когда нет сомнения, что безумный или сумасшедший, по состоянию своему в то

36Михайлов, В. И. Свод законов 1832 г. и Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.: общая характеристика и ситуации правомерного вреда (обстоятельства, исключающие преступность деяния) [Электронный ресурс] / В. И. Михайлов. – URL : www.URL. http://www.juristlib.ru/book_901 4.html

37Там же.

38Таганцев, Н. С. Русское уголовное право : учебник / Н. С. Таганцев. – СПб., 1902. – Т. 1. – С. 107.

39Таганцев, Н. С. Русское уголовное право : учебник / Н. С. Таганцев. – СПб., 1902. – Т. 1. – С. 107.

20