Трейдеры-миллионеры как переиграть профессионалов Уолл-стрит на их собственном поле

В: По большей части это акции NASDAQ? О: Это NASDAQ на 100 процентов.

В: Это объясняется тем, что вам нужны котировки второго уровня? (На момент проведения данного интервью, рыночная система NASDAQ обеспечивала инвесторам доступ ко всем ценам бид-аск, — в том числе к котировкам маркетмейкеров и специалистов (котировки второго уровня). Это делало рынок гораздо более прозрачным, чем система Нью-Йоркской фондовой биржи (NYSE), которая позволяла видеть только лучшие цены спроса и предложения. —

Прим. авт.)

О: Да, именно второй уровень. Главное — это быстрое исполнение ордера. Тебе не надо искать специалиста. Все делается мгновенно. Ты наблюдаешь за котировками, где есть все цены бид и аск по второму уровню. На NYSE это не так просто. Там куда меньше прозрачности.

В: Вы работаете в основном с лентой котировок или используете и графики?

О: Нет, я наблюдаю и за графиками, но уровень 2 для меня важнее. Графики служат для подтверждения. Если график выглядит неплохо, но котировки говорят о другом, я не стану заключать сделку. Но если уровень 2 выглядит хорошо, а график неустойчив, я могу заключить сделку, несмотря на характер графика.

В: За какими графиками вы наблюдаете?

О: Что я вижу на своем экране монитора? В данный момент я смотрю на котировки второго уровня. Одна акция, которой я торгую, и еще семь, за которыми просто наблюдаю. По той, что я торгую, уровень 2 связан с двумя графиками — пятиминутным и дневным. Помимо этого у меня открыты пятиминутные графики S&P, NASDAQ, индексных фьючерсов Russell e-mini и дневные графики индексов. Но в первую очередь я наблюдаю за пятиминутными графиками, кроме того, я слушаю новости S&P, просто чтобы держать руку на пульсе рынка.

В: Что представляют собой акции, с которыми вы работаете?

О: Это акции по 30–70 долларов со средним дневным объемом от 300 000 до миллиона акций.

В: То есть речь идет о промежуточном сегменте — не самые ликвидные, но достаточно ликвидные. Каковы объемы ваших сделок по акциям, оборот которых составляет 300 000 в день?

О: Они варьируются в диапазоне от 100 до 5000, чаще от 100 до 2000 акций. Все зависит от дня и от того, что происходит с акцией. Если день выдался вялый и я открываю и закрываю позиции, речь идет о небольших объемах. Если вижу, что появился покупатель, я увеличиваю объем. Но я никогда не открываю слишком крупные позиции, поскольку не хочу, чтобы одна-единственная сделка разорила меня.

В: Если позиция достаточно велика, вы усредняетесь вверх?

О: Нет, не всегда. Обычно я увеличиваю объем, когда вижу, что кто-то привязан к биду или аску и понимаю, что появился продавец или покупатель. Маркетмейкерам и хеджевым фондам приходится отслеживать множество позиций. Нередко им нужно исполнить крупную заявку. При этом они не контролируют ее исполнение до мелочей. К примеру, речь идет о 100 000 акций. Они вводят ордер в компьютер, и тот выставляет предложение о покупке. Если цена спроса растет, они покупают дороже. Если она снижается, они покупают дешевле. Они просто хотят, чтобы заявка на покупку исполнилась. Но обычно у них есть определенный предел. Сам я отслеживаю куда меньше акций. Я замечаю больше деталей происходящего. Я поднимаю цену, и он делает то же самое. Я дохожу до определенной суммы,

ион не двигается дальше. Обычно я могу сказать, до куда он может дойти. И тогда я стараюсь скупить все, что предлагается на продажу, поднять цену бид до уровня, который является для него пределом, а затем продать ему всю позицию.

К примеру, если я вижу, что покупатель готов подняться до 80, а цена по биду 60 при цене аск 65, я отслеживаю предложения по 65 и покупаю их. Я выставляю предложение на покупку по 70 и покупаю то, что продают по 70. Я выставляю заявку по биду 75. Я выставляю бид на 80 и вижу, что он тоже выставляет заявку на 80 через другую электронную сеть, и тогда я продаю ему то, что у меня есть. Я повторяю это вновь и вновь. Это лишь один из вариантов. Что я имею в виду: эта публика наблюдает за 20 акциями. Исполняя ордера, они не беспокоятся о мелочах. Они занимаются уймой акций. Приказ исполнен, остальное не имеет значения. Впрочем, иногда такой тип ускользает,

иты попадаешь в ловушку. Но ты должен знать пределы своих возможностей и представлять, как это делается. Когда маркетмейкеру нужно исполнить крупный ордер, ему не скрыться от того, кто пристально наблюдает за акцией. Если фонд покупает 100 000 акций с прицелом держать их в течение года, какая ему разница, покупать по 65,60 или по 65,90? Но если я сделаю 10 центов на 10 000 акций, я заработаю 1000 долларов.

В: Часто ли меняется состав акций, за которыми вы наблюдаете? Или они остаются в вашем портфеле месяц и более?

О: Нет, не слишком часто. Пока акция хороша, я делаю на ней деньги.

Яне смотрю ни на что другое. Я отказываюсь от акции, лишь если она испортилась. К примеру, у компании вышли очень плохие новости. Тогда я вычеркиваю ее из списка и подыскиваю другую. Когда дела идут хорошо, я не меняю акции. Я наблюдаю за ними очень пристально.

Яне обращаю внимания ни на что другое и именно поэтому предпочитаю заниматься этим в одиночку. Одно время я работал в крупной компании, где тебя постоянно отвлекают посторонние вещи. Сейчас меня ничто не отвлекает. Я знаю, что происходит на рынках и что делают мои акции, и это все, что меня интересует.

В: Вы смотрите канал CNBC?

О: Он включен у меня просто для фонового шума. Иногда там рассказывают об одной из моих акций. Поэтому, если с ней начинает твориться что-то невообразимое, я знаю, в чем причина. Кроме того, я использую новостной сервис — с его помощью я слежу за выходом соответствующих показателей и за свежей информацией о моих акциях. Если она есть, я обычно закрываю сделки и наблюдаю за происходящим, поскольку не люблю действовать вслепую, когда выходит слишком много новостей. Я понимаю, что узнаю новости не первым. Я не торгую на новостях.

В: Вы досконально знаете историю каждой из этих компаний?

О: Да, я хорошо представляю, что стоит за каждой из акций. Я знаю, когда выходят их отчеты о прибылях, поскольку нередко торги в этот период имеют свои особенности.

В: Это связано с потоком ордеров от институциональных трейдеров? Перед выходом соответствующих показателей институциональные покупатели проявляют себя, и вы стараетесь воспользоваться этим?

О: Необходимо знать, когда выходят данные о доходах, поскольку в это время нередко происходит закрытие позиций и случаются из ряда вон выходящие вещи.

В: Можете ли вы привести пример динамики цен, которая наводит на мысль о том, что могут произойти какие-то события? Если вы видите, что акцию покупают до выхода цифр, говорит ли это о том, что новости будут позитивными?

О: Если накануне выхода показателей доходов есть крупные покупатели, а цифры превосходят ожидания, обычно имеет место разрыв вверх,

и это хороший момент для открытия короткой позиции. Но бывает, что накануне новостей акция слаба, а цифры опровергают ее оценку. В этом случае, даже если имеет место разрыв вверх, после выхода отчета имеет смысл открыть длинную позицию, поскольку на рынке остается много тех, кто ошибался. Часто нужно просто наблюдать. Если кто-то покупает до выхода новостей и новости оказываются хорошими, то видно, как они потом закрывают позиции.

В: Таким образом, вы можете предугадывать стратегию маркетмейкеров просто за счет пристального наблюдения за лентой котировок — несмотря на тот факт, что они стараются не светиться?

О: Да, она все время меняется. Но сегодня значительная часть сделок по NASDAQ заключается с помощью «черных ящиков». Поэтому нередко мне приходится проверять цену, чтобы увидеть, где находится рынок. Если, открывая длинную позицию, я выставляю предложения на покупку, повышая цену, и вижу, что за мной подтягиваются другие продавцы, я знаю, что не ошибся. Если я делаю предложение на продажу и вижу, что остался в одиночестве, значит, агрессивных продавцов нет. Так, выставляя заявки по биду и аску, я получаю информацию о рынке

В: Давайте остановимся на этом. Можно ли сказать, что с помощью таких пробных ордеров вы на самом деле тестируете компьютеры, а не людей? Это дает вам возможность понять, на что запрограммированы машины, и торговать исходя из их логики?

О: Совершенно верно. Вот еще один пример. Если вы знаете кого-то из крупных маркетмейкеров, работающих с вашей акцией, иногда вы видите, что он делает. Раньше, работая с Island, вы видели, кто продает вам или покупает у вас. (Island — некогда популярная электронная торговая сеть, где трейдеры могли выставлять заявки на покупку и продажу акций. — Прим. авт.) Помню, как однажды Goldman выставил предложение на продажу, я выставил предложение на продажу через Island, и он купил у меня, и стало понятно, что его предложение на продажу — фальшивка, он просто хочет не упустить акцию. Познакомившись с акцией поближе и зная крупных игроков, вы можете определить, кто блефует, а кто нет. Если акция торгуется на 79 и 80 по биду и офферу, и я скуплю все, что предложено на продажу по 80, маркетмейкер будет недоволен. Но если я присоединюсь к нему и буду тоже покупать по 79, не забирая все, что предлагается по 80, я вместе с ним смогу заработать на спреде. В этом случае маркетмейкер на самом деле покупает по 79 и не собирается продавать по 80. Многие заявки на покупку и продажу по NASDAQ являются бле-

фом, и если вам удастся обнаружить их, вы поймете, что происходит на самом деле. Наблюдение дает мне преимущество. Если у вас нет преимущества, у вас нет ничего. Рост рынка ничего не значит. Dow может расти хоть каждый день, но при этом 100 акций будут расти, а 100 падать.

В: Это подводит нас к следующему вопросу. Поскольку речь идет об акциях, которые не входят в Dow, S&P 500 или NASDAQ 100, они менее чувствительны к колебаниям рынка в целом. Можно ли сказать, что они менее уязвимы к колебаниям индексных фьючерсов?

О: Когда как. Но вы поймете это. Вот пример. Рынок идет вниз. Идет довольно резко. Но вы видите, что некто покупает, выставляя заявки по бид. Вы определяете, кто он, и хотите присоединиться к нему. Но если он оставит вас одного, закрывайте позицию. Я не люблю покупать дорого и продавать дешево. Я люблю покупать на откатах. Я стараюсь или покупать дешево, или продавать дорого, если я вижу продавца и присоединяюсь к нему.

В: Вы занимаетесь внутридневной торговлей, то есть не оставляете позиции до следующего дня. Вы действовали так всегда или эта тактика выработалась со временем? И если верно второе, не могли бы вы пояснить, почему вы взяли ее на вооружение?

О: Я люблю контролировать все до мелочей, но не имею такой возможности, когда рынок закрывается. Я не хочу думать об этом круглые сутки. Мне хочется переключиться на другие вещи и на какое-то время забыть о рынке. Я люблю, чтобы к концу дня все сделки были закрыты, потому что за ночь может произойти все что угодно.

В: Какой риск при заключении сделки вы считаете для себя допустимым? 10 центов? 15 центов?

О: Зависит от ситуации, но обычно очень небольшой. Как правило, я играю на повышение с тем, кто выставляет заявки по бид, и, если он уходит с рынка, я закрываю позицию. Впрочем, случается, что такой покупатель срочно сбрасывает акции и я ничего не могу поделать. Но обычно мой риск не превышает 5 центов.

В: Практически всегда?

О: Обычно да. Я отступаю от этого правила, лишь когда никого нет и я не могу закрыть позицию.

В: И что происходит в этом случае?

О: Как повезет. Чаще всего тебе удается выйти — в 9 случаях из 10.

В: Каковы ваши убытки, когда вы попадаете в ловушку? Достигают ли они доллара?

О: Нет, никогда. Может быть, в былые времена, когда акции стоили по 300 долларов. Но сегодня мои убытки не превышают 20 центов. Я всегда слежу за своими акциями.

В: У вас открыто семь окон с котировками второго уровня, но фактически вы торгуете только одной-двумя акциями?

О: Бывает, что двумя или тремя. Не более. Но я хочу видеть все. Сегодня я работал с одной акцией. Четыре часа она колебалась в диапазоне 15 центов. Но я просто заключал сделки то в одном, то в другом направлении.

В: Какова структура ваших издержек теперь, когда вы работаете с такими маленькими спредами?

О: Затраты значительно снизились. Когда я начинал торговать, одна акция обходилась в 3 цента. То есть 30 долларов за тысячу акций. Затем цены упали до цента за акцию — 10 долларов за тысячу акций. Теперь они составляют 0,4–0,5 цента за акцию. Таким образом, при быстрых спекуляциях я могу заработать даже на одном центе, а это совсем неплохо, потому что я могу торговать более крупными партиями.

В: Вы готовы пожертвовать 5 центами на сделку. Разумеется, все сделки разные, но на какую прибыль от одной сделки вы рассчитываете в среднем?

О: Я не ставлю недостижимых целей. Если у меня есть акция и появляется покупатель, я могу выждать и заработать доллар. Я могу сделать 75 центов. То, что я получаю от рынка, зависит от точки входа. Если

явошел на минимуме, рынок развернулся и причин выходить нет, никто не выставляет заявок на продажу и цены на покупку растут,

яне спешу закрывать позицию.

В: В связи с этим возникает интересный вопрос. Ни один финансовый инструмент не растет вертикально вверх. Откаты неизбежны. Даже если цена выросла на 50 центов, на каком-то этапе она неизбежно упадет как минимум на 10 центов. Что позволяет вам выдержать подобные откаты, не закрывая сделку?

О: Это самая трудная часть торговли, и откровенно говоря, я не силен по этой части. Я сразу закрываю убыточные сделки, но прибыльные часто держу меньше, чем следовало бы. Когда начинается откат, я чаще всего стараюсь выйти из позиции.

В: Вы не усредняетесь вниз при убыточных сделках. Используете ли вы поэтапное закрытие позиции, если сделка приносит прибыль? Или ваша стратегия — входить в позиции и выходить из них в один прием?

О: Разумеется, если сделка удачна, я закрываю ее поэтапно. Если цена меняется в мою пользу, я выставляю на продажу часть позиции, а не все сразу.

В: Давайте немного отвлечемся от трейдинга. Расскажите нам о своем распорядке дня. Что представляет собой ваш рядовой день?

О: Я всегда занимался спортом. В свое время я участвовал в соревнованиях по тяжелой атлетике. Каждое утро я встаю в 5.30 и смотрю, что произошло на рынках за ночь. Затем я отправляюсь в спортивный зал, где провожу час, с 6.30 до 7.30 по чикагскому времени. Принимаю душ, немного общаюсь с семьей, в 8.05 отправляюсь к себе в офис, просматриваю новости. Я торгую до трех часов. Потом я обычно забираю сына из школы, и, если погода хорошая, мы идем в бассейн или в парк. Вечер я провожу с женой, выкраивая на работу еще полчаса. В 10 я ложусь спать.

В: Делаете ли вы перерыв на обед? Есть ли у вас вообще перерывы? О: Нет, я ем немного. Я пью кофе, съедаю немного овсяной каши и тор-

гую весь день, чтобы ничего не упустить. У меня не слишком длинный рабочий день.

В: Но в то же время чрезвычайно напряженный. Вы не просто сидите на одном месте. Вы не отрываете глаз от монитора. Мы знакомы с такой работой и знаем, что она может быть весьма утомительной. Как вы снимаете напряжение и сохраняете сосредоточенность в течение шести часов?

О: Я просто делаю это. Я сосредоточенно наблюдаю за происходящим, выжидаю, а затем атакую. Ты как охотник, который затаился на дереве, поджидая добычу. Когда представится случай, ты должен быть на месте. Если ты вышел в туалет или отлучился куда-то еще, ты упустишь свой шанс.

В: Да. Но порой целый час на рынке ничего не происходит. Если попросить обычного человека хотя бы 10 минут не отрывать взгляд от экрана, когда там ничего нет, выяснится, что мало кто способен на это. Вы используете медитацию или какие-то психологические приемы?

О: Нет. Никаких особых приемов. Я непрерывно наблюдаю за рынком, и на нем всегда что-то происходит. Иногда незначительное, иногда

заметное. Да, порой это утомительно. Иногда я делаю то, что не следует делать. Но обычно я стараюсь соблюдать дисциплину и ждать, пока подвернется шанс.

В: Вам никогда не снится игра на бирже?

О: Бывает. Во сне я отслеживаю котировки второго уровня. Правда, в последнее время такого не наблюдалось. Я стал больше торговать, и у меня появилось больше возможностей сбросить напряжение. Теперь я не слишком расстраиваюсь после неудачного дня и не так счастлив после удачного. Взлеты уже не так радостны, а падения не так болезненны. Каждый день я возвращаюсь домой, а на следующий день все начинается сначала.

В: Когда вы начали играть на бирже, на вас, несомненно, давила мысль о том, что, если вы не будете получать прибыль, вы в известном смысле останетесь без куска хлеба. Как вы с этим справлялись?

О: Это было ужасно. В первый день, когда я взялся за это, я заработал 1500 долларов. Затем за неделю я потерял 5000, поскольку не понимал, что делаю. Мне казалось, что я понимаю, но это было не так — около пяти месяцев я не мог выйти на уровень безубыточности и каждый день приходил домой подавленным. Я ложился на диван и думал: «Мне не разобраться в этом». За пять месяцев я спустил 20 000 долларов. А затем за шестой месяц я заработал 20 000 долларов, вот так-то. Поначалу мне было очень тяжко, потому что я не мог разобраться в этом. В такой ситуации чувствуешь себя недотепой — почему это мне не дается? А потом словно что-то щелкнуло. Я говорю людям, что спустя полгода понимание либо приходит, либо нет. К большинству оно не приходит. Если через шесть месяцев дело не пошло на лад, вам пора заняться чем-то другим.

В: Какие навыки, по вашему мнению, нужны человеку, чтобы заниматься тем же видом торговли, что и вы?

О: Я бы сказал, что для этого нужно быть дисциплинированным, уметь действовать по плану, избегать риска, но не бояться заключать сделки. Среди тех, кого я обучал, были люди, которые в течение года ежедневно зарабатывали или теряли 50 долларов. Они просто боялись торговать. Заключив прибыльную сделку, они спешили закрыть позицию. На самом деле тут важна не книжная ученость, скорее нужно быть хорошим игроком в покер или в шахматы, уметь оценить ситуацию. Надо быть кем-то вроде куортербека, который выходит на линию схватки, бросает взгляд на защиту и знает, что должно сработать при таком раскладе. Подобным образом я смотрю на котировки

второго уровня, открываю сделку, и хотя мой план срабатывает не всегда, я добиваюсь успеха 8 раз из 10. Поэтому в двух словах это способность оценивать ситуацию, усваивать информацию при стремительном развитии событий и сохранять хладнокровие в условиях стресса. Я всегда считал, что из лучших куортербеков Национальной футбольной лиги вышли бы неплохие дейтрейдеры.

В: Сколько человек вы обучили? О: Около двадцати.

В: И сколько из этих двадцати до сих пор занимаются трейдингом? О: Никто. Я мог бы помочь тем, кто уже успешно торгует фьючерса-

ми или другими инструментами и показать им свою методологию. Но я не смог обучать тех, кто еще не успел набить руку. Такие люди в состоянии понять, что я делаю, но им не под силу следовать моим указаниям.

Вот пример. У меня был один парень. Я сказал, что мы покупаем акции по ценам, выраженным целыми числами, например за 101,00 или 102,00, — покупаем по биду. Рынок идет вниз. Фьючерсы идут вниз. Ситуация выглядит не важно, но я говорю ему: «Не выходи, пока не уйдут целые числа». Он в панике. Он видит, что рынок идет вниз. Ниже наших целых чисел ничего нет, а он закрывает позицию. Рынок разворачивается. Предложения на 01 выросли, но у него нет акций. У меня они есть, а у него нет, потому что он думал лишь о том, что, если целые числа уйдут, он начнет терять деньги. Таким образом, мы открыли совершенно одинаковые позиции. Но он не смог удержать свою. Я могу давать точные указания — что нужно делать. Но эмоции берут над людьми верх. При этом я успешно обучал хороших трейдеров, помогая им стать лучше.

В: Что вы для этого делали?

О: В основном учил читать котировки второго уровня. Кто-то из них торговал, исходя из общей ситуации на рынке, кто-то использовал графики, а я предложил им повнимательнее наблюдать за динамикой цен — не макро-, но микроаспектами. Я показывал им, как работают со своими ордерами фонды и маркетмейкеры и как извлечь из этого выгоду.

В: Вы обучали других. Были ли учителя у вас?

О: Парень, который помог мне взять старт, трейдер, весьма успешно работающий с фьючерсами, учил меня, главным образом, как держаться на рынке, а не методам торговли.

В: Можно ли сказать, что умение не вредить самому себе важнее, чем конкретная методика торговли?

О: Я бы сказал, что эти аспекты одинаково важны. Если у тебя нет методики, ты не заработаешь. Но если у тебя есть методика и ты умеешь владеть собой, ты будешь более успешным трейдером. Но без методики ты безоружен.

В: Верно. Есть миллион способов зарабатывать деньги на рынке. При этом каждый из них может привести к убыткам, поскольку любая методика в конечном итоге терпит неудачу, но большинству людей не хватает самообладания отказаться от нее, когда она оказывается неэффективной.

О: Так оно и есть. Ты должен понимать, когда ситуация меняется, и измениться вместе с ней. Выживает наиболее приспособленный. Если ты не меняешься, тебе конец. Но в то же время ты должен быть достаточно дисциплинированным, чтобы придерживаться избранной методики.

В: Вы обмениваетесь с кем-нибудь мгновенными сообщениями в течение дня? У вас есть группа поддержки, с которой вы общаетесь?

О: Нет, я делаю все в одиночку.

В: Может быть, вы участвуете в каких-то встречах, скажем, раз в месяц? О: Нет, я общаюсь с несколькими приятелями, но стараюсь обходить тему об акциях, с которыми я работаю, мне не хочется делиться подобными вещами. Когда ты торгуешь в крупном офисе, ситуация складывается иначе. Там может оказаться, что с одной акцией работают несколько трейдеров, и возникает проблема, кому быть первым. Я предпочитаю просто не знать этого. Это огромное преимущество электронных рынков перед «ямой». Ты нажимаешь на клавишу. Кто успел первым, делает первый ход. В целом я предпочитаю работать один. Даже моя жена

не звонит мне в офис без крайней необходимости.

В: Ваша жена работает? У нее есть свой источник дохода?

О: Нет, она сидит дома с детьми. До того как родились наши сыновья, она была учительницей.

В: Поддерживала ли вас жена в первые шесть месяцев, когда у вас был трудный период? Были ли у вас проблемы с деньгами? Как вы с этим справились?

О: У нас были кое-какие сбережения, у меня не было неоплаченных счетов, и она очень поддерживала меня.