Трейдеры-миллионеры как переиграть профессионалов Уолл-стрит на их собственном поле

он звонит в Нью-Йорк своим брокерам и говорит: «Прикройте эту лавочку, продавайте, шортите!» На самом деле я просто представил, что делают в такой ситуации умные деньги. «Продавайте к чертовой матери!» Я понял, что такие, как он, будут продавать, и я должен воспользоваться этим, ведь я только что провернул на этом рынке такую удачную сделку. Если я только что заработал какие-то деньги и чувствую, что я по-прежнему в согласии с рынком, — я всегда жму на газ. Будь я футбольным тренером школьной команды в Америке,

ябы вселял ужас — если бы моя команда вела 90 : 0 к большому перерыву, то я бы придумал, как уничтожить противника со счетом 300 : 0 к концу матча. Я решил, что вместе со своим воображаемым другом с Юга с помощью фьючерсов и опционов возьму от продажи этого рынка все возможное. В сущности, этот тип был всего лишь призраком, но я хотел торговать с ним на пару. И я начал продавать и открыл столько позиций по фьючерсам и опционам, чтобы потерять немногим более 40 процентов сделанного за последние пару дней, если рынок все же пойдет вверх и мне придется отдать своему брокеру по фьючерсам на апельсиновый сок стоп-приказ и уйти с рынка. Я решил, что не буду предпринимать ничего, пока рынок не остановится или не начнет падать, и несколько минут спустя рынок перестал двигаться, и я дал себе волю и продал столько фьючерсов и опционов, сколько смог. Я играл на понижение как безумный — если бы рынок подскочил, я бы потерял 40 процентов средств, заработанных за последние три дня. Через 30–40 минут после того, как я открыл позицию, рынок упал на 6 процентов, а спустя еще два-три дня — еще на 4 или 5 процентов, то есть процентов на 10 с того уровня, где

яначал продажи. Я сорвал еще один куш: сначала я поймал рывок вверх, а теперь падение и несколько дней спустя я решил, что, раз уж я заработал такую кучу денег, возьму отпуск до конца года. Мне не хотелось превратиться в крысу на беговой дорожке, влекомую кусочком сыра, которая мчится вперед, пока не сдохнет. Я сказал себе: «Отдохни, расслабься, пошатайся по нью-йоркским клубам, — зачем тебе новые миллионы?» И я решил: хорошо, я прекращаю эту гонку, — я свернул свои позиции и где-то в марте или апреле ушел из операционного зала навсегда.

В: Легко ли вам далось решение оставить рынок? Как вы смогли удержаться от трейдинга в дальнейшем?

О: Нет! У меня и в мыслях не было уходить надолго. Я думал, что передохну полгода или больше, развлекусь в Нью-Йорке, похожу по клубам с приятелями, повидаюсь со школьными друзьями и друзьями по университету, буду кататься на лыжах каждый уик-энд и вернусь

назад на следующий год. Для меня это было просто передышкой.

Ямог устроить себе такие каникулы. Кто может позволить себе подобное? Мне было около тридцати, и я хотел насладиться ночной жизнью Нью-Йорка, может быть, отправиться в круиз, поваляться на пляже, заняться всем, о чем я мечтал целый год, а потом снова серьезно взяться за дело. Но через три месяца такой разгульной жизни ты обнаруживаешь, что все твои университетские друзья переженились, у них есть дети, и они не могут развлекаться каждый вечер. С утра им нужно идти на работу, они встают в пять утра и едут из Нью-Джерси на работу в Нью-Йорк. Впрочем, такая жизнь довольно быстро приедается и тебе. Именно тогда родилась идея с развивающимся рынком. Несколько лет назад я был на свадьбе своего хорошего друга.

Явзглянул на рынки его страны и подумал, что когда-нибудь вернусь сюда и буду торговать на местных товарных биржах, а потом забыл об этом. Я подумал, почему бы мне не основать свое дело, вместо того чтобы тратить время попусту. И хотя скорее всего это закончится провалом, потому что 90 процентов молодых компаний разоряются, я съезжу туда, где живет мой старый друг, отдохну и развлекусь. Повидаюсь с ним и начну новое дело.

В: В каком году это было? О: В 1997-м.

В: Каким бизнесом вы решили заняться?

О: Я стал торговать товарными опционами на фьючерсной бирже развивающегося рынка. В то время они еще не работали с ними, но спустя несколько месяцев я убедил их включить этот инструмент в биржевой список, и первый год был очень нелегким. Я торговал примерно с июня по декабрь 1997 года. В середине был небольшой перерыв — я уехал туда на три месяца, заскучал по дому, вернулся назад на месяц-два, а потом отправился туда вновь. Думаю, за это время я заработал около 24 000 долларов.

В: Все это вы сделали в одиночку?

О: Да. Я поступил там на работу в брокерскую фирму, а затем биржа решила внести товарные опционы в список, и никто не знал, что с ними делать. Мне сказали: «Послушай, если кто-то вздумает купить их, за тобой предложение о продаже; если кто-то выставит предложение о продаже, твое дело купить». И я спросил, накладываются ли на меня какие-то ограничения, как далеко я могу зайти с опционами, и они ответили, делай все что хочешь. Мы просто хотим видеть рынок, на котором есть продавцы и покупатели. Мы не хотим, что-

бы кто-то размещал ордер и он повисал в воздухе. Я сказал, хорошо, я беру это на себя.

В: Какими товарами они торговали?

О: Сельскохозяйственными. Они торговали кукурузой. Для них это главный пищевой продукт, который используется и для откорма скота. Кроме того, пшеницей, семенем подсолнечника и соевыми бобами.

В: Вы работали в торговом зале биржи?

О: Нет, это была электронная торговля, и в этом был некий парадокс. Я прибыл туда из Нью-Йорка, финансовой столицы мира, где сделки заключались с помощью крика, в торговом зале брызгали слюной и тыкали друг друга карандашами, а теперь оказался в стране третьего мира, где вся торговля велась в электронном виде. Это было ужасно странно.

В: Должно быть, это было необычно для вас, ведь вы привыкли реагировать на поток ордеров. Электронная торговля мало похожа на выкрики на биржевой площадке. Каковы были ваши ощущения?

О: Это было ужасно. В торговом зале я был в своей тарелке. Я слышал, как кричат люди. Этот галдеж заводил меня. На компьютерном экране нет ничего. Помню случаи, когда я читал газету, поднимал глаза на экран и видел, что цены упали до минимума, а я проморгал падение на 30 пунктов, тогда как в торговом зале я бы непременно услышал это и отреагировал вовремя. Здесь все было иначе.

В: И вам пришлось изменить стиль торговли?

О: Да, я начал выставлять на компьютере предупредительные сигналы, чтобы он издавал какой-то звук, — и стал использовать разные индикаторы — осцилляторы, чтобы определить, когда рынок выйдет на определенный уровень. Мой компьютер начал издавать звуки, которые выводили меня из спячки.

В: Таким образом вы продолжали придерживаться прежней стратегии, но использовали механизмы, которые помогали вам быть начеку, когда вы следили за рынком?

О: Да, верно.

В: Вы торговали в офисе? О: Нет.

В: Вы ведь работали в брокерской фирме?

О: Да. Но не забывайте, это была электронная биржа. Я мог торговать откуда угодно. Сейчас я торгую из летнего дома на Карибах, потому что, покончив со сделками, люблю поплавать, понырять с маской, покататься на водных лыжах, а в скором времени займусь кайтсерфингом.

В: Были ли вокруг вас другие трейдеры, которые занимались тем же, что и вы?

О: Были другие трейдеры, которые работали на эту брокерскую фирму, но они торговали главным образом на фондовом рынке и работали с индексными фьючерсами.

В: В социальном плане — не чувствуете ли вы себя в изоляции, когда торгуете перед экраном монитора, особенно после торговли на площадке, где идет весьма тесное — и очень шумное — общение?

О: Чувствую.

В: Заставляло ли это вас оглядываться назад?

О: Да, но здесь ты учишься продавать людям стратегии. В торговом зале ты просто реагируешь на людей. Ты говоришь: «Привет, как дела, что планируешь делать?» Все проговаривается вслух и написано у тебя на лице. Здесь ты больше смотришь вглубь, стараешься выяснить, что представляют собой участники рынка и чего они хотят, пытаешься изобрести продукт или стратегию, которые позволят удовлетворить их желания, но дадут тебе теоретическое преимущество в связи с опционами.

В: Таким образом, вы пытались привлечь поток ордеров этого рынка, разрабатывая соответствующие опционные стратегии?

О: Совершенно верно. В таком случае вы рекламируете себя на экране монитора, а не крича и подпрыгивая, — стоит кому-нибудь выставить предложение на покупку, вы первым делаете предложение о продаже. В конце концов это приводит к тому, что у тебя звонит телефон: «Привет, я вижу, вы стараетесь продавать. А я пытаюсь купить. Что будем делать?»

В: Давайте поговорим о сервисах, которые вы используете. Как вы организовали свою работу?

О: Я убежден, что надо пользоваться лучшим из доступного. Поэтому я путешествую по свету, используя терминал Bloomberg с данными в реальном времени.

В: Вы пользуетесь сервисом Bloomberg Anywhere?

О: Для меня они сделали кое-что получше — пока не появился Bloomberg Anywhere, они не хотели, чтобы вы колесили с этими штуками по свету, но у них была интересная возможность. Она предназначалась главным образом для их продавцов. Они ставили на ноутбук Bloomberg Professional, хотя делали это очень неохотно. Я пытался получить его через Лондон, и там мне обещали дать его на шесть месяцев. У меня были акции нью-йоркской торговой фирмы, которая занималась энергетикой и имела в своих офисах несколько терминалов Bloomberg Professional. Я сказал: «Я часто бываю в разъездах — не могли бы вы установить Bloomberg Professional на мой ноутбук? Но прошу, не пытайтесь продать мне терминал для стационарного компьютера. Мне он не нужен. Я прохожу через аэропорты». В конце концов, мне пошли навстречу, и я получил Bloomberg Professional, такой, для которого нужно четыре экрана. А у меня на ноутбуке открываются четыре окна. Мне приходится переключаться с одного на другое. Кроме того, я использую TradeStation и различные программные продукты для расчета цены опционов, разработанные по моим заказам. Определить внешний облик таких инструментов, помимо программистов, мне помогают специалисты по финансовому инжинирингу. Решить, каковы преимущества нынешнего варианта по сравнению с тем, что было раньше.

В: И все это на одном ноутбуке?

О: Нет, я путешествую с тремя. У многих это вызывает недоумение. Я не преувеличиваю — я вожу с собой по миру три разных ноутбука. На одном у меня Bloomberg, TradeStation, все мои данные и средства для тестирования на исторических данных. На другом — аналитика по опционам, на третьем — терминал для биржевых операций.

В: Торгуя, вы держите перед собой все три? О: Да, все три передо мною.

В: С каким терминалом вы работаете сейчас? У вас есть брокер?

О: У меня есть брокеры, которые заключают для меня сделки с помощью прямого дилинга на зарубежных биржах, а здесь, в Штатах, я использую Interactive Brokers, TradeStation Securities и различные возможности онлайн-доступа. Больше всего мне нравится работать с Interactive Brokers.

В: Давайте поговорим про Interactive, поскольку услугами этой брокерской фирмы пользуются многие наши читатели. Теперь, торгуя на оп-

ционных биржах в США, вы можете зарабатывать на спредах бид-аск. Есть ли такая возможность при работе с Interactive? Как вы торгуете сейчас — как маркетмейкер или как клиент?

О: Через Interactive я торгую в большей степени как клиент. Там я разрабатываю новые системы, наподобие стратегии покрытых позиций. Это опционная стратегия, которая предусматривает покупку акций и последующую продажу опционов колл «при своих» или «в деньгах» на базовый актив. В последний раз это были энергетические акции. Это было в 2004-м, 2005-м — Conoco Phillips, — я покупал акции, продавал опционы и даю им исполниться.

В: Компании с высокими дивидендами?

О: Это получалось раньше, теперь это не работает. Пару лет назад я проворачивал это с канадскими нефтяными трестами — ты мог купить акции треста, продать опцион в деньгах, который защищал тебя от падения на 10–20 процентов и давал кое-какую временную премию, получить дивиденды и проложить себе путь к процветанию. Это больше не работает, потому что все они сильно переоценены. Кроме того, я не знаю, уменьшились ли объемы открытых позиций, но в последнее время, может быть, с полгода назад, я нередко исполнял опционы как раз перед датой выплаты дивидендов. То есть ты теряешь акцию в самый решающий момент. Это было еще одной проблемой, а теперь налоговое законодательство в Канаде изменилось, и зарабатывать на этом больше нельзя. Эти приемы больше не работают, но я рассказал, каким образом я использую Interactive. На зарубежных рынках я обычно стараюсь действовать как маркетмейкер, стимулируя заключение сделок.

В: Расскажите, как начинается ваш торговый день теперь, когда вы торгуете как клиент? Читаете ли вы новости? Используете ли в основном на собственные модели, протестированные на исторических данных?

О: Я много торгую на зарубежных рынках, поэтому мой распорядок дня несколько необычен. Я встаю около двух ночи и смотрю, что делается на рынке, какие новости, как обстоят дела в мире и что происходит с моими товарами и акциями. Примерно через час я начинаю заключать сделки на зарубежных рынках.

В: Вы читаете местные газеты? О: О да.

В: Вы по-прежнему специализируетесь главным образом на товарных рынках?

О: Да.

В: Говоря о зарубежных рынках, вы имеете в виду товарные рынки? Обращаетесь ли вы к зарубежным фондовым рынкам в поисках товарной составляющей?

О: Это то, что я делаю. Это либо зарубежные товарные рынки, либо отечественные и зарубежные фондовые рынки с товарной составляющей.

В: Вы сказали, что читаете новости и спустя час начинаете торговать. Все это время вы сидите перед экраном?

О: Да, разумеется.

В: Вы не отходите от компьютера, чтобы заняться чем-то другим? О: Нет.

В: Вы не находите, что все, что связано с товарами, куда больше подвержено влиянию новостей, чем акции в чистом виде? Иными словами, влияние важных новостей на товарные рынки, как правило, является долгосрочным, тогда как на фондовом рынке акция не всегда ощутимо реагирует на экономические новости.

О: Да, я замечал это. Новости вроде отчета об урожаях меняют ситуацию на товарном рынке надолго, они означают, что тебя ждет интересный период, который продлится месяца три, а то и полгода. На акции влияют главным образом новости, связанные с доходами, поэтому здесь ситуация немного иная, однако, если речь идет об акциях с товарной составляющей, показатели доходов, как правило, вызывают однократную подвижку цен, не более того. Цена меняется процентов на 20, а потом все возвращается на круги своя.

В: Итак, вы сели к компьютеру и сосредоточились. В какой момент вы приступаете к делу?

О: Я интенсивно торгую первые три часа. То есть примерно до шести утра. В это время я останавливаюсь.

В: Давайте остановимся на этом поподробнее. Вы сказали «интенсивно». Сколько полных транзакций в день?

О: Иногда немного — 10, 20, 30 контрактов, но обычно несколько сотен. Бывают дни, когда их число достигает тысячи.

В: В первую очередь нас интересуют не объемы, а число сделок за эти три часа. Следуют ли сделки одна за другой? Или обычно вы выстраиваете одну позицию, которая дает результат к концу сессии?

О: Нет, все происходит быстро. Я открываю и закрываю позиции, реагируя на происходящее.

В: Значит, за три часа вы успеваете совершить от 20 до 100 полных транзакций?

О: Легко. Я весьма активен и напорист.

В: Есть ли позиции, которые вы держите всего несколько минут?

О: О да. Вчера или третьего дня, не помню точно, я потратил около двух минут, чтобы войти в позицию и выйти из нее.

В: Можно ли сказать, что ваши ощущения при этом близки к тем, что вы испытывали некогда на торговой площадке? Стремительно отреагировать на происходящее… Скальпирование — вошел, вышел… Или вы изменились?

О: Это очень похоже, но работа в электронном формате отличается от свободного биржевого торга. Ни один компьютер, телефон или факс не способен реагировать на происходящее так же быстро, как трейдер на площадке. Там я мог делать три дела одновременно, и я очень доволен, что, когда я торгую через терминал, у меня есть человек, который сидит на телефоне. На площадке я одновременно принимал предложения о сделках, кричал клерку, чтобы он взял на себя клиента, ордер которого ждет своей очереди, и хеджировал собственные позиции. Чтобы заключить сделку через Интернет, вам нужно позвонить человеку, договориться о ее исполнении, ввести данные с клавиатуры, — а если вы, как и я, печатаете не слишком проворно, вам придется подучиться, — и вот, наконец, — вы купили 10 фьючерсов!

В: То есть вы по-прежнему работаете по большей части с контрактами, которые требуют звонков по телефону, а значит, не являются чисто электронными сделками?

О: На зарубежных рынках я работаю в электронном формате, однако многие операции — это нечто вроде внебиржевых сделок на FOREX. В первую очередь это касается сложных опционных спредов — вы договариваетесь с другой стороной лично, в электронном виде осуществляется лишь регистрация сделки.

В: Когда речь идет не просто о позиции аутрайт, а о создании множества сложных спредов, сделать это только с помощью компьютера весьма непросто?

О: Вы правильно меня поняли.

В: Как вы находите таких брокеров — их имена передаются из уст в уста или у вас есть связи? Должно быть, на зарубежных рынках это особенно трудно.

О: Стоит вам взяться за дело, и они лезут из всех щелей. Они видят вас на экране — ваши предложения на покупку и продажу. Они звонят

вброкерскую фирму, через которую вы торгуете. Эта фирма связывается с вами и говорит: «На нас вышел такой-то брокер. Они хотят выстроить такую-то структуру, вам это интересно?» Да. Порядок примерно таков, после чего вы выходите на ту или иную организацию, к примеру, отправляетесь на совещание хеджевого фонда. Там вы знакомитесь с этими людьми. Если новая товарная биржа проводит сельскохозяйственную конференцию, вы идете туда. Многие биржи и ассоциации устраивают ежегодные собрания, которые состоят из официальной части и вечеринки. И пусть у вас нет права голоса

вправлении, вы можете пойти на вечеринку и познакомиться с массой людей, которые работают на рынке.

В: Теперь, когда вы торгуете самостоятельно, есть ли люди, с которыми вы общаетесь ежедневно? Или по большей части вы действуете в одиночку?

О: Я стараюсь постоянно общаться с множеством разных людей.

В: Каждый день?

О: Да. Это люди, мнение которых я ценю. Кроме того, есть пресловутые «глупые деньги». Думаю, это полезные сведения. Чтобы решить, пойти ли за рынком или играть против него, ты стремишься поговорить с как можно большим числом людей. Это дает тебе массу информации. Так, если сегодня рынки сначала взлетели вверх из-за хорошего отчета об урожаях и четыре весьма толковых трейдера сказали тебе: «Сегодня играем на повышение», — и пара человек, которые тянут похуже, тоже считают, что рынок пойдет вверх, — но к концу дня ситуация на рынке внезапно становится весьма скверной, это дает мне основания занять короткую позицию, иначе говоря, играть против них.

В: Таким образом, вы непременно учитываете фактор настроений? О: Да. Мне нужно ежедневно общаться с людьми на рынке. Ты стара-

ешься найти наиболее искушенных трейдеров, но тебя интересуют и настроения широкого спектра участников рынка.

В: Ваши стратегии, по-видимому, предполагают быстрый вход и выход. Случается ли вам оставлять позиции до следующего дня?

О: Да.

В: Для этих сделок есть отдельный инвестиционный портфель или вы используете единый портфель, но работаете с отдельным брокером?

О: Попробую обрисовать ситуацию в двух словах. Для агрессивной торговли я создал компанию с ограниченной ответственностью. Именно через нее я провожу быстрые биржевые спекуляции. Кроме того, у меня есть два счета, которые иногда используются для таких же активных сделок. Но это скорее инвестиционные счета. На моем торговом счете средства порой находятся от секунды до нескольких минут. Природа опционного рынка такова, что, сформировав позицию, ты иногда держишь ее чуть ли не год, просто потому что не можешь выйти из нее. Именно поэтому я определил бы временной разброс так — от нескольких секунд до года. Инвестиционные счета по большей части используются для того, чтобы купить и держать. Строго говоря, это не совсем так, ведь я как-никак трейдер, но это более долгосрочные сделки. Кое-какие структурные продукты я могу продержать и два-три года.

В: Говоря о структурных продуктах, вы имеете в виду сложные опционные или фьючерсные стратегии?

О: Речь идет об инструментах с привязкой к фондовым индексам. Два из моих любимых обращаются на японском фондовом рынке — это индексные инструменты Nikkei MITTS. Их прелесть в том, что они сочетают свойства опционов и облигаций — это отличная возможность среднесрочного вложения средств в японский фондовый рынок с минимальным риском.

В: Таким образом, вы ищете по всему миру уникальные продукты, которые сочетают в себе свойства различных финансовых инструментов, известных в США?

О: Да. Сейчас я работаю с одним из них, который ближе к тому, чем занимаетесь вы. Я играю на повышение азиатских валют в долгосрочной перспективе. Я рассчитываю, что китайская валюта со временем стабилизируется, а вместе с ней окрепнут и остальные — Япония, Сингапур, Малайзия. Найти такой продукт было непросто. В начале этого года эти валюты, как ни странно, вели себя весьма скверно. Поэтому я избрал путь наименьшего риска и купил одну из ценных бумаг, привязанных к корзине из пяти азиатских валют. Она торгуется ниже номинала, который банк выплатит в 2008 году по истечении срока ее действия. По моей схеме я буду либо получать 4 процента в год на корзину валют, либо получу неплохую прибыль