Социология социальных изменений. Учебное пособие

принимательства. Разница между этими мероприятиями и их оценкой в том, что если либерализация ценообразования сразу отразилась на доходах и уровне жизни россиян, то приватизация стала процессом, растянутым в социальном времени либеральных реформ. Позитивная оценка приватизации в июне 1992 г. свидетельствует о том, что большинство граждан были мотивированы на занятие предпринимательской деятельностью, хотели приобрести часть государственной собственности, рассчитывали компенсировать те экономические потери, которые принесло введение свободных цен. Сторонников приватизации было больше среди тех, кто к ее началу уже имел собственность. Среди социально-профессиональных групп, как отмечает М.К. Горшков, это госслужащие, инженерно-технические работники государственных и негосударственных (акционерных) предприятий, гуманитарная интеллигенция, студенчество. Группа поддержки приватизации включала в основном в себя городское население, людей с высшим образованием, высокими доходами, уже имеющими к началу приватизации собственность.

Такимобразом,вцелом,заисключениемналоговойполитики, граждане позитивно восприняли новые формы экономической жизни. Отчасти, вероятно, в социальном сознании большинства граждан приватизация должна была резко повысить доходы большинства россиян и компенсировать тем самым временные экономические трудности, вызванные введением свободных цен. Однако подобная надежда охватывала лишь половину населения. 43 % населения уже в июне 2002 г. не верило в успех экономической политики правительства, 54% одобряло курс развития в России рыночных отношений. Ориентацию российских граждан на рынок фиксируют и данные ВЦИОМ. На вопрос «Какая экономическая система лучше для России?» в феврале 1992 года 51 % граждан поддержали рынок, 28% — государственное планирование. К декабрю 1992 года группа поддержки рыночных отношений сократилась до 42%, группа поддержки государственного планирования не укрепила свои позиции. В дальнейшем к февра-

71

лю 1994 года группы поддержки рынка и государственного планирования сравнялись по своей численности (39% и 32%), затем группа поддержки государственного планирования по своей численности стала превосходить группу поддержки рынка. К маю 2000 года соотношение двух групп было 56% к 30%1. Среди тех, кто относился скептически к мероприятиям экономической реформы и рынку, были пенсионеры (57%), рабочие (53 %), руководящие работники (54%). Группа поддержки опиралась на работников госаппарата (54%), предпринимателей (53%), молодежь в возрасте до 25 лет (57%)2. Приведенные данные свидетельствуют о том, что социальное сознание все больше начинает раскалываться в зависимости от социально-профессиональной принадлежности, характера образования, места проживания (город-село), уровня доходов.

Помимо фиксации оценочного отношения к тем или иным событиям, необходимо отслеживать уровень социально-психо­ логической удовлетворенности россиян своей жизнью. Исследование В.И. Левашова и выявленная им динамика оценки уровня жизнисвидетельствуетотом,чточерезгодпосленачалаэкономических реформ к зажиточным (денег хватает, чтоб ни в чем себе не отказывать) относили себя только 1% опрошенных респондентов, при этом данная группа не имеет динамики роста и находится в пределах 1–3% на протяжении всего социального времени реформ. Группа обеспеченных (покупка большинства товаров не вызывает затруднения) составляет в ноябре 2003 г. только 3% респондентов. На протяжении правления Б.Н. Ельцина эта группа выросла в 2 раза (до 6% в 1999 году), однако значительно выросла под влиянием политики социально-экономической стабилизации В.В. Путина (до 16% в сентябре 2005 г.). Группа ограниченных в средствах (денег достаточно для приобретения предметов одежды и продуктов питания) составляла на начало реформ около

1Левада Ю. Ищем человека. – М.: Новое издательство, 2006. С. 288

2 Горшков М.К. Российское общество в условиях трансформации: мифы и реальность. – М.: РОССПЭН, 2002. С. 53

72

третиреспондентов(34 %).Числопредставителейданнойгруппы оставалось практически неизменным с незначительными колебаниями в эпоху Ельцина и стала расти только в годы правления В.В. Путина (с 35% мае 2000 г. до 45% в сентябре 2005 г.). Группа бедных составляла в начале реформ около половины населения (46%). Численность этой группы падает по мере того, как население адаптируется к новым социально-экономическим реалиям. Высокие показатели мая 1993 г. и февраля 1994 г. (46% и 50% соответственно) сменяются более низкими 38% января 1997 г. и 33% декабрь 2000 г. В годы правления В.В. Путина этот показатель снижается до трети респондентов (29%)1. Из данных, приведенных В.К. Левашовым, напрашивается и другой вывод: для социального сознания граждан в эпоху российской трансформации материальный фактор играет не столь важную роль. Показательно, что выделенные группы по доходам и уровню жизни, как они складываются под влиянием введения свободных цен и итогов приватизации в эпоху Ельцина практически не меняются в своей численности. Даже события августа 1998 года незначительно меняют сложившееся распределение. Данная статичность свидетельствует о том, что при оценке динамики развития социального сознания такой фактор, как оценка уровня жизни не работает. Вероятно, это связано с особенностями российского менталитета, его терпимости, аскетичности, способности быстро приспосабливаться к самым невыносимым жизненным условиям. По данным М.К. Горшкова, несмотря на то, что в стране в период с 1992 по 1994 год идет процесс обнищания широких слоев российских граждан (благосостояние понизилось у 53% населения), оценка того, в какой мере удовлетворяются материальные и социокультурныепотребностипрактическинеизменяются.Анализданных показывает, что, несмотря на культурный шок, резкое изменение образа жизни, во-первых, социально-психологическая адаптация идет достаточно быстро, в течение двух лет, а во-вторых, несмо-

1 ЛевашовВ.К.ГражданскоеобществоидемократическоегосударствовРоссии. Социс.№ 1, 96. С. 16

73

трянапроцессыобнищания,невыплатзаработнойплаты,пенсий, социальных пособий, высокие темпы инфляции, число удовлетворенных по базовым потребностям не падает, а даже растет.

О гармонизации социального сознания к концу 1994 г. свидетельствуют и социально-психологические параметры (оценка ситуациивстране,перспективдальнейшегоразвития).Несмотряне очевидные «перекосы» либеральных реформ, социальное сознание и оценки октября 1994 г. выглядят достаточно оптимистично. Увеличилась с 6% до 10% группа оценивающих ситуацию в стране, как нормальную, сократилась группа тех, кто оценивает ее как кризисную и катастрофическую. Увеличилась с февраля по июнь 1994 г. с 62,5% до 66,2% группа, которая убеждена, что в будущем их жизнь улучшится или останется без изменений. С 43% до 33,1% сократилось число тех, кто был убежден, что их жизнь скорее ухудшится, чем улучшится.1

Отмеченная гармонизация социального сознания произошла несмотря на то, что большинство населения уже не испытывало иллюзий по поводу приватизации. То, что она была проведена в интересах демократической номенклатуры, было убеждено 25 % респондентов, торговой мафии — 21%, предприимчивых людей — 22%, трудящихся — 4%. Не случайно среди тех, кто выиграл отприватизации, оказались руководители предприятий, политическая элита, работники коммерческих структур. Именно в этих группах повысился уровень жизни (среди работников коммерческих структур число выигравших 52,5% — проигравших 34,6; среди руководителей госпредприятий — 40,5%–32,6% соответственно)2. Вложить приватизационный чек в прибыльное дело удалось, по личным оценкам, лишь 19% населения: в первую очередь руководителям предприятий (23%), предпринимателям (23%), пенсионерам (32%), студентам вузов (24%).

1 Горшков М.К. Российское общество в условиях трансформации: мифы и реальность. М.: РОССПЭН, 2002. С. 77

2Там же. – С. 61,79, 80

74

«Провал» приватизации, несмотря на то, что мотивация на занятие предпринимательской деятельность в начале 90-х годов была достаточно высокой, связан с тем, что для организации частного предпринимательства помимо собственности необходим и стартовый капитал. Деньги же большинства граждан были обесценены инфляционными процессами. Потому в процессе приватизациивыигралите,укогокначалуданногопроцессабыли стартовые финансовые средства. Помимо отсутствия капитала важен и такой фактор, как способность к экономической инициативе и самостоятельности. Опрос рабочих и технической интеллигенции, проведенный ИСПИ РАН в 1991–1992 г. фиксирует, что мотивация на предпринимательскую деятельность в большей степени выражена у технической интеллигенции. Однако большинство опрошенных разделяется между теми, кто «не хочет становиться предпринимателем» и «хотел бы заняться предпринимательской деятельностью, но не верит в себя, не знает, как это осуществить». Потому базу мотивированных составляет группа тех, у кого желание заниматься предпринимательской деятельностью временно и быстро проходит (21%), и тех, кто часто думает об этом, но ничего не делает (20,3%). Число же тех, кто, хотя и нерешительно, пытается организовать собственное дело в два раза меньше (8,9%), а тех, кто целеустремленно стремится к предпринимательству только 2,9%1. Данные результаты опроса свидетельствуют о том, что вера в то, что предпринимателями в процессе приватизации хотели стать большинство граждан, является очередным мифом демократическихреформаторов.А,следовательно,цельнасозданиекласса предпринимателей, не имела под собой реальной основы.

В отмеченной ситуации, когда большая часть населения проиграла в результате приватизации, находилась под угрозой безработицы, испытывала материальные трудности, связанные с «дорожанием» жизни, кажется, нет основ для оптимистических прогнозов относительно дальнейшей судьбы реформ, однако со-

1 Реформирование России: мифы и реальность. – М.: ИСПИ РАН, 1994.

С. 20–21

75

циальное сознание, как это не парадоксально, не только с тенденцией к позитиву оценивает ситуацию в стране, но и выступает за продолжение курса реформ, хотя группа социальной поддержки врезультате итоговприватизациизначительно сократилась. Анализ групп, выигравших от реформ, позволяет судить о том, что группу поддержки составляют предприниматели, руководители предприятий, работники коммерческих структур по экономическим мотивам, а студенческая молодежь, как страта, поддерживающая все новое, по социально-психологическим.

По вопросу об отношении к политической системе и продолжении реформ социальное сознание раскололось в зависимости от социально-профессиональной и возрастной принадлежности респондентов, характера проживания. Граница между теми, кто стоит за продолжение реформ и устранения «перекосов» в процессе реформирования и теми, кто выступает за радикальное изменение политической системы, а значит и смену социальнополитическогокурсастановитсяпрозрачной.Помереуглубления негативных процессов она может перемещаться в сторону сторонников изменения политической системы, по мере социальнопсихологической адаптации (август 1997 г.) и в результате политики социально-экономической стабилизации (начиная с мая 2000 г.) концентрироваться вокруг группы, которая выступает за постепенное реформирование.

Позиция населения, его восприятие происходящих в обществе процессов напрямую зависит и от характера проживания. Так, при среднем показателе 30% респондентов, в мегаполисах (Москве и Санкт-Петербурге) группа сторонников продолжения реформдостигает42%,вбольшихгородахпоказательподдержки снижается до 34%, а в селах до 23%. Подобная тенденция наблюдается и в обратных случаях по позиции «реформы прекратить». Данную группу поддерживает только пятая часть населения мегаполисов (18%), зато в больших и малых городах и селах численность группы достигает трети опрошенных. Причины отмеченной тенденции в том, что характер проживания создает разные

76

возможности для получения работы с высокой заработной платой, занятости в сфере частного предпринимательства, где доходы выше, чем в государственной сфере.

Таким образом, в результате введения свободных цен, «провала» приватизации в обществе стали доминировать группы низкообеспеченных, малообеспеченных, бедных, формироваться новые социальные группы в зависимости от занятости в государственной или частной сфере, сокращаться группа социальной поддержки реформ. Однако адаптационные ресурсы российского человека позволили ему адаптироваться к падению уровня жизни, высоким темпам инфляции, безработице, невыплатам заработной платы и в целом рассчитывать в своей жизни только на себя, родственников и позитивно воспринимать ситуацию в стране и перспективы ее развития, выступать, несмотря на негативное отношение к реформам, за их продолжение. М.К. Горшков объясняет подобное парадоксальное явление социального созна-

ния «игрой на понижение», своеобразной защитной реакцией народа. Суть данного эффекта в том, что люди страхуют себя от крупных потерь, стремясь не к большому выигрышу, но к наименьшему проигрышу в ходе реформ. Находясь в состоянии страха гражданской войны, большинство населения желало хоть хрупкой и трудной, но стабильности. Представители практически всех социально-профессиональных групп на протяжении с мая по октябрь 1994г. не только опасаются гражданской войны, но и укрепляются в вере в ее потенциальную возможность. В наибольшей степени под влиянием подобных опасений находятся рабочие (60%), служащие (66%), пенсионеры (61%), жители села (70%), военнослужащие (62%), в меньшей степени предприниматели (43%) и студенты вузов (48%)1. Страхуя себя от рисков, связанных с гражданской войной, социальное сознание выступает за стабильность, адаптацию к новой социальной реальности, социальную гармонию.

1 Горшков М.К. Российское общество в условиях трансформации: мифы и реальность. – М.: РОССПЭН, 2002. С. 83

77

«Провал приватизации» усиливает недовольство граждан курсом реформ. 51% российских граждан в январе 1995 года отрицательно оценивает курс проводимых реформ, в поддержку выступает только 11%. Усиливается социальная поляризация общества, высказывание «Богатые становятся богаче, а бедныебеднее» поддержало в феврале 1994 года 70% россиян, в ноябре 1995 года — 61%, напротив высказывание «Сейчас каждый, кто может и хочет работать, способен обеспечить свое материальное благополучие» поддержало только треть опрошенных. Намечается кризис легитимности власти в глазах граждан. Высказывание «Власти нет до меня никакого дела» поддержали в январе 1995 года 56% граждан1. Недостатки политики власти фиксируется социальным сознанием студенчества. Объективно оценивая «плюсы и минусы» либерального реформирования студенчество в качестве достижений власти выделяют демократизацию власти, формирование многопартийной системы, принятие новой конституции, удержание авторитета центральной власти (около трети опрошенных), другая треть респондентов отмечает успехи власти в области экономики и финансов — экономическая свобода, рыночная экономика, развитие частной собственности, малого предпринимательства. В качестве неудач экономической политики студенты назвали «развал экономики», «неудачу в приватизации», «рост безработицы и бедности»2. Таким образом, студенчество выступает надежным «социальным барометром» реформ, адекватно фиксируя всю систему преимуществ и недостатков, всплесков социального недовольства, сохраняя при этом надежду на то, что все «перекосы» возможно преодолеть в процессе дальнейшего реформирования.

потенциал молодежи// Россия: преодоление национальной катастрофы. – М.:

ИСПИ РАН, 1999. С. 115

78

Осмысление динамики отражения на жизни россиян мероприятий по либерализации ценообразования и приватизации следует отметить, что использование методов «шоковой терапии» приводитизначальнокрезкомупонижениюуровняжизнилюдей,«культурному шоку», что отражается на негативных оценках процессов, происходящих в стране, комплексе социальных чувств, затем, по мере адаптации к последствиям проведенных мероприятий, социально-психологическое самочувствие гармонизируется, становится в большей степени позитивным в восприятии перспектив реформ. Студенчество в этом процессе занимает особую позицию. Устойчиво поддерживая реформы, выступая за социальные изменения, представители этой социальной страты молодежи способныадекватнооценитьвеськомплекспозитивныхинегативныхпоследствий реформирования. Однако, отмечая негативные аспекты реформ, студенчество выступает за эволюционный путь развития общества, устраняя все негативные последствия в процессе дальнейшего реформирования общества.

Для судьбы либеральных реформ в первую очередь важна адаптация населения к новым формам экономической жизни1. Потому исследования показателей социально-психологического состояния необходимо дополнить исследованием моделей поведения в условиях адаптации. Эти данные свидетельствуют о том, чтовпериодс1994по1999г.формируютсяпринципиальноновые формы адаптивного поведения, соответствующие эпохе трансформационных изменений. Разрыв патерналистких отношений с государством приводит к тому, что человек все меньше полагается на власть и самостоятельно добивается своих целей. На основе сопоставленияданныхпотакимпараметрамкаквозраст,характер образования,местожительства,социально-профессиональнаяпри- надлежность можно выделить следующие тенденции социальнопсихологической адаптации разных социально-демографических групп к новой социальной реальности:

1 Данные по адаптации взяты: Левада Ю. Ищем человека. – М.: Новое издательство, 2006

79

1. Все более важным становится возрастной фактор. Данные показывает, что адаптационный ресурс максимально выражен у возрастной группы от 25 до 40 лет. Именно здесь группа третьего типаповедения(приходитсявертеться)вырослана20%.Меньшей способностью к адаптации обладают возрастные группы 40–55 лет и до 24 лет. Среди первой группы третий тип поведения вырос на 8%, среди второй на 7%. Настораживающим является и то, что среди возрастной группы до 24 лет, которую включают в социальнуюбазуподдержкиреформ, число неспособных к адаптации выросло на 11% и по показателю на 1999 год достигло пятой части опрошенных представителей возрастной группы (21 %). Та же тенденция наблюдается и в группе старше 55 лет. Здесь число неспособных к адаптации выросло на 20 % и составляет половину опрошенных, группа с адаптационным типом поведения (приходится вертеться) не изменилась. Данные тенденции подтверждают, что максимально пострадали в процессе либеральных реформ пенсионеры и студенты, а социальным ядром реформ будут люди среднего возраста (от 25 до 40). В 2001 году, как свидетельствуют данные ВЦИОМ1, студенчество (до 20 лет)

ивозрастная группа 20–29 лет раскололась на три части:

–наиболее представительная в группе до 20 лет (39%) и 20 % длявозрастнойгруппы20–25лет,длякоторойвпроцессереформ открылись новые возможности,

–наиболее представительная среди группы 20–29 лет (32%), которой «приходится вертеться, хвататься за любую возможность заработать», среди группы до 20 лет — 17%

–15% возрастной группы до 20 лет и 20% группы 20–29 лет, для которой «пришлось отказаться от привычного образа жизни, жить ограничивая себя в большом и малом». Таким образом, студенчество, в основе которого возрастные группы до 20 лет и 20–29 лет, на уровне адаптации раскололось на три социальные подгруппы, одна из которых успешно адаптировалась к новой социальной реальности, существующие риски обернулись соци-

1Левада Ю. Ищем человека. – М.: Новое издательство, 2006. С. 202–203

80