Русское церковное пение советского периода 1917–1945. Учебное пособие

Всероссийский Поместный Собор 1917–1918 гг. о церковном пении

уличные бои между красными отрядами и сопротивлявшимися им юнкерами. Большевики обстреливали из орудий Кремль.

Собор работал в течение года. В подготовке его деяний участвовали 564 члена: 80 архиереев и 185 клириков, большинство составляли миряне. В ходе третьей сессии по требованию власти Собор был распущен, документы и материалы изъяты.

Уже во время соборных заседаний начались расправы над его участниками. Первым был убит Почетный председатель Собора, старейший иерарх Русской Церкви митрополит Киевский Владимир (Богоявленский); в дальнейшем расстрелы стали для членов Собора обычной участью.

На соборное решение были вынесены различные вопросы церковной жизни: они обсуждались на заседаниях соответствующих соборных отделов: уставного, отдела о высшем церковном управлении и других. Вопросы церковного искусства входили в ведение отдела «О богослужении, проповедничестве и храме». Для упорядочения его работы были созданы подотделы, в которых проблемы, связанные с богослужебным уставом, проповедничеством, храмом, богослужебным языком, церковным пением и чтением, рассматривались отдельно. Многие из этих проблем ранее неоднократно обсуждались на всевозможных съездах и собраниях, в церковной периодике.

Одним из решений Собора стало восстановление существовавшего в древности празднования дня памяти русских святых. Труд исправления и дополнения службы XVI в. был поручен профессору Борису Александровичу Тураеву и иеромонаху Афанасию (Сахарову), будущему исповеднику и святителю.

В заседаниях подотдела о церковном пении и чтении приняли участие два архиерея и 22 члена Собора; председателем был избран известный церковно-певческий деятель и публицист, участник проходивших в начале века регентских съездов Е. М. Витошинский. К работе были привлечены церковные композиторы, историки церковной музыки, регенты и церков- но-певческие деятели – А. Д. Кастальский, А. В. Никольский, Н. М. Данилин, А. Т. Гречанинов, свящ. Дмитрий Аллеманов, прот. Василий Металлов и другие.

11

Русское церковное пение: 1917–1929 гг.

Предполагалось, что члены подотдела составят проект резолюций, который после всех надлежащих обсуждений должен был получить статус соборного определения, обязательного для исполнения членами Русской Православной Церкви.

На первых заседаниях были обозначены основные темы будущих дискуссий: осмогласие, свободные духовно-музыкаль- ные сочинения, общенародное пение и церковно-певческое образование. С самого первого заседания подотдела речь зашла о необходимости приближения церковного пения к церковному уставу. По свидетельствам выступавших, вопреки замыслу церковного устава, певческий элемент богослужения умалялся в пользу чтения или даже сокращения богослужебного материала. Стал привычным пропуск стихир (в лучшем случае пелась одна, остальные прочитывались или сокращались),никогданепелисьседальны,значительносокращались (если не опускались) другие элементы службы. Причина такой практики состояла, с одной стороны, в утрате понимания значения гласовой системы как основы богослужебного пения,

сдругой стороны – в ставшем уже привычным смещении в службе акцента с подвижных, изменяемых ее частей на неизменяемые песнопения, что приводило к обезличиванию богослужения.

Втесной связи с последней проблемой находилась проблема повсеместного увлечения композициями (писавшимися в основном на неизменяемые тексты), стиль которых входил в противоречие со строем православного богослужения. По мнению членов Собора, церковному пению надлежало «вернуть его жизненный нерв – церковность» путем недопущения в богослужение духовно-музыкальных сочинений светского характера, в том числе произведений, написанных для солиста

ссопровождением хора.

Как способ возвращения к уставности широко обсуждался вопрос повсеместного введения в богослужебную практику общенародного пения по примеру отдельных храмов Москвы, Петрограда и других крупных центров. Пение всеми присутствующими в храме было признано средством привлечения общины к сознательному участию в богослужении. Некоторые

12

Всероссийский Поместный Собор 1917–1918 гг. о церковном пении

члены Собора предлагали даже совершенно отказаться от приглашенных церковных хоров.

Явным диссонансом основной «соборной мысли» – верности духу устава – стало возбуждение вопроса о введении в православное богослужение музыкальных инструментов, в том числе органа1. После оживленных прений это предложение было отвергнуто большинством голосов. Среди прочего на соборных заседаниях поднимались вопросы повышения общего уровня богослужебного пения в стране: образования регентов

ипевчих, создания централизованной системы управления церковно-певческим делом Русской Православной Церкви

идругие2.

По всем обсуждаемым вопросам подотдел выработал ряд решений. Некоторые из них носили запрещающий характер. В частности, не рекомендовалось исполнение за богослужением духовных концертов XVIII – начала XIX в., а также близких им по стилю и форме более поздних композиций; исключалось исполнение в храме сочинений с прямым заимствованием светских мелодий. Авторские сочинения к богослужению допускались, но при условии их соответствия общему духу православ-

1 Предложение поступило от А. Т. Гречанинова и было поддержано свящ. Д. Аллемановым и А. Д. Кастальским, которые, правда, предложили ограничиться фисгармонией как более компактной и доступной.

2 Знакомство с материалами заседаний может навести современного читателя на мысль о терминологической путанице, многозначности толкований одних и тех же церковно-певческих терминов, употребляемых в ходе обсуждений. Прежде всего это касается противопоставления таких понятий как «осмогласное» и «партесное», «хоровое» и «одноголосное» пение. Тем не менее внимательное ознакомление со стенограммами заседаний убеждает в отсутствии какого-либо недопонимания между членами подотдела. Таким образом, используемое участниками заседаний терминологическое поле свидетельствует лишь об определенном этапе развития церковно-певческой науки. (Подробнее см.: Русская духовная музыка в документах и материалах. Т. III: Церковное пение пореформенной России в осмыслении современников (1861–1918) / Сост.: А. А. Наумов, М. П. Рахманова; Вступ. ст., подг. текста и комм. М. П. Рахмановой; Поместный Собор Русской Православной Церкви 1917–1918 гг. / Вступ. ст., подг. текста и комм. С. Г. Зверевой. М., 2002. С. 690–691).

13

Русское церковное пение: 1917–1929 гг.

ного богослужения. Рекомендовано было вернуться к системе осмогласия и бытующим в рамках этой системы роспевам.

Выработанный подотделом проект соборного определения был отправлен на суждение Общего собрания, но в связи со скорым закрытием Собора, а также «последующими историческими событиями, на многие десятилетия приостановившими нормальную жизнь Русской Церкви»1, эти решения не получили дальнейшего хода.

Историческая значимость постановлений Собора 1917– 1918 гг. о церковном пении очень велика. «Наиболее сильное впечатление при знакомстве с этими материалами оставляет удивительное сходство многих проблем, звучавших на Соборе, с нашим временем: в тех вопросах, которые тогда волновали верующих, в путях их разрешения ясно читаются и наши, сегодняшние проблемы»2.

Богослужебно-певческая жизнь

Основные события истории церковного пения описываемого периода связаны не с творческими достижениями духовных композиторов и не с утверждением того или иного стиля богослужебного пения. Главным было само продолжение литургической жизни, сохранение пения как ее неотъемлемой части. Продолжительные богослужения собирали сотни верующих. Особой торжественностью отличались соборные службы Москвы и Петрограда; в московских храмах их часто возглавлял патриарх Тихон, которому сослужил сонм епископов и священников. Пели за такими службами лучшие хоры под руководством знаменитых регентов.

Праздничный характер этих богослужений подчеркивало участие известных на всю Россию диаконов: Великого архи-

1Поместный Собор Русской Православной Церкви 1917–1918 г.

оцерковном пении: Сборник протоколов и докладов / Сост. Е. В. Русол. М., 2002. С. 7–8.

2 Там же. С. 7.

14

Богослужебно-певческая жизнь

диакона Константина Розова1, протодиакона Михаила Холмогорова и других2. В своих воспоминаниях современники описывают тембр, оценивают качество голоса того или иного диакона, сравнивают их с выдающимися оперными певцами (например, Константина Розова ставили в один ряд с Федором Шаляпиным). В 1920-е гг. обычным делом было и выступление известных диаконов в духовных концертах.

Особое место в этом ряду принадлежит о. Михаилу Лебедеву, ставшему патриаршим архидиаконом после кончины Константина Розова. Отцу Михаилу, деятельно помогавшему

вборьбе с обновленцами, довелось пострадать за веру. Он был арестован, несколько лет провел в ссылке. Последний период своей жизни отец Михаил прожил во Владимире, где служил

вВознесенской церкви и помогал местному церковному хору наладить пение. В 1930 г. он был вновь арестован по ложному обвинению в контрреволюционной деятельности и пригово-

рен к высшей мере наказания3.

Регенты. Хоры. Исполнительская культура. В описаниях церковной жизни интересующего нас периода встречаются многочисленные упоминания о регентах: большой объем ин-

1 Розов Константин Васильевич (1874–1923) – единственный в истории Русской Церкви Великий архидиакон, обладатель уникального по красоте баса.

2По словам архимандрита Феодосия (Алмазова), «…значительных

иколоритных диаконов было так много, что написать хоть что-либо о каждом из них – это тема объемистого бытового исследования и нет еще нового Лескова или нового Мельникова-Печерского, который вдохновился бы ею и осилил бы ее. Пока что перечислим хоть поименно тех из них, которые своим постоянным участием не только украшали, но во многом содействовали и молитвенности и торжественности всех богослужений Святейшего Патриарха Тихона…» См.: База данных «За Христа пострадавшие». URL: http://www.pstbi.ccas.ru/bin/db.exe/no_dbpath/nopanel/ ans/nm/?TYZCF2JMTdG6Xbu9dO4Zd8KW66mctO0cem0DdS9Ufe8ctk*

(дата обращения: 02.06.2018).

3 Бирюков С. В. Из пропасти забвения: Памяти протодиакона Михаила Петровича Лебедева посвящается. URL: http://www.pravilim.zachalo. ru/iz%20propasti%20zabvenia.htm (дата обращения: 10.06.2018).

15

Русское церковное пение: 1917–1929 гг.

формации связан с регентами Москвы1. Среди них – хоровые деятели, имена которых стали знаковыми для хоровой культуры советской эпохи: А. В. Александров2, П. Г. Чесноков3, Н. М. Данилин. В мемуарах упоминаются также главный регент Свято-Данилова монастыря игумен Алексий, П. К. Нестеров, Г. И. Рютов и многие другие. В 1920-е гг. начинает регентовать будущий патриарх Пимен (Извеков).

Самым известным московским регентом той поры был выпускник Синодального училища Николай Михайлович Данилин

(1878–1945). В предреволюционные годы Данилин был регентом Синодального хора, под его руководством исполнительское искусство этого коллектива достигло особенных высот. Под управлением Данилина в Москве впервые прозвучали «Литургия» и «Всенощная» С. В. Рахманинова. После революции он работал в Хоровой академии, дирижировал хором Большого театра, впоследствии руководил другими крупнейшими хоровыми коллективами, преподавал в Московской консерватории. До конца 1920-х Данилин не оставлял регентской деятельности. «Слушать Данилина» в 20-е гг. ходили многие любители церковного пения.

Наш иеросхимонах Герасим, бывало, раннюю отслужит – и туда, – вспоминал архим. Даниил (Сарычев)4. – «Отец Гера-

1 Имеется немало упоминаний и о регентах других городов, но эта часть документов пока остается менее изученной и еще ждет своих исследователей.

2 А. В. Александров (1883–1946) – создатель Краснознаменного ансамбля песни и пляски (ныне Ансамбль песни и пляски Российской армии имени А. В. Александрова), профессор Московской консерватории, автор Государственного гимна России. На рубеже 1910–1920-х гг. возглавлял хор Храма Христа Спасителя.

3 О жизни и творчестве П. Г. Чеснокова в советский период см. ниже. 4 Воспоминания архимандрита Даниила (Сарычева, 1912–2006), в течение многих лет бывшего регентом Донского монастыря, имеют для

нас особую ценность. В отроческие годы он был послушником в Даниловом монастыре, учился церковному пению у регента даниловского монашеского хора, с 11-летнего возраста исполнял в обители послушание канонарха.

16

Богослужебно-певческая жизнь

сим, куда?» – «Данилина иду слушать». Мне говорил Святейший патриарх Пимен, сам в молодости бывший на Москве регентом: «Для меня было достаточно услышать только “Аминь”, и я уже понимал, что такое Данилин, какая это звезда была русская!»1

Сохранились воспоминания о хоре П. К. Нестерова, певшем в Богоявленском соборе в Дорогомилове: «Чудный хор, как по голосовым силам, так и по редкому строю, внимательному выполнению всех тонкостей хоровой музыки»; современники восхищаются пением хора Марфо-Мариинской обители, состоявшего из «20 тонко подобранных женских голосов»2. Из коллективов Северной столицы мемуаристы отмечают прежде всего хор кафедрального храма Воскресения Христова на Крови и его регента А. П. Рождественского.

Некоторые авторы обращают внимание на оттенок «концертности», «оперности», свойственный пению ряда профессиональных церковных коллективов. Подчеркнуто эмоционально звучит отзыв о хоре Данилина, поющего в храме Параскевы Пятницы, куда «“публика” валом валит»: «Пение сегодня было до того замечательно, что хотелось временами плакать, а временами – аплодировать»3.

«Концертный» оттенок усиливался при приглашении на клирос певцов из светских хоров, оперных артистов – подобная практика была характерной для эпохи. Надо отметить, что современники по-разному относились к этому явлению. Одни приветствовали участие профессиональных артистов, поскольку оно улучшало общее звучание хора, другие были категорически против.

1 Даниил (Сарычев), иером. О церковном пении в Москве (20–30-е гг.) // Московская регентско-певческая семинария. 1998–1999. Наука. История. Образование. Практика музыкального оформления богослужения: Сб. статей, воспоминаний, архивных документов. M., 2000. С. 273.

2 Русская духовная музыка… Т. IX. Кн. 1 Ч. 1. С. 132, 143.

3 Окунев Н. П. Дневник москвича. Цит. по: Русская духовная музыка… Т. IX. Кн. 1. Ч. 1. С. 138.

17

Русское церковное пение: 1917–1929 гг.

Хоровой репертуар. Основу репертуара профессиональных церковных коллективов, как и в предреволюционную эпоху, составляла авторская музыка. На клиросах повсеместно исполнялись сочинения прот. Петра Турчанинова, А. Ф. Львова, А. А. Архангельского (особенно часто и охотно пели последнего). Широко звучала «классика» конца XVIII столетия: мемуаристы упоминают не только Д. С. Бортнянского, но и Дж. Сарти. Важной частью московского клиросного репертуара были произведения композиторов-«синодалов»1 (в воспоминаниях в связи с этим чаще всего упоминаются А. Д. Кастальский и П. Г. Чесноков). Некоторые регенты отдавали предпочтение музыке духовных композиторов какого-ли- бо одного направления, другие сочетали разные стили. В эти годы создавались и новые сочинения; некоторые из них звучали за богослужением2. Другой составляющей клиросного репертуара той поры были многоголосные песнопения традиционной стилистики: осмогласные напевы (в том числе напевы подобнов), внегласовые обиходные песнопения, ведущие свое происхождение от киевского, греческого и других роспевов, стилистически близкие обиходу авторские сочинения.

Как уже упоминалось, соединение песнопений разных эпох, стилевая пестрота и многослойность во время богослужений были в порядке вещей во многих храмах. Характерна в этом отношении практика московского Данилова монастыря, где пели и сочинения Бортнянского, Турчанинова, Архангельского, и композиторов Нового направления, и Обиход Львова, и оптинские подобны, и напевы Зосимовой пустыни.

В это время с новой остротой встал давно и горячо обсуждаемый вопрос, какой певческий стиль может считаться соответствующим духу православного русского богослужения. Эта

1Имеются в виду композиторы, деятельность которых была связана

сМосковским синодальным училищем церковного пения.

2 Так, в 1927 г. в храме Всемилостивого Спаса на Б. Спасской в Москве прозвучала литургия, написанная А. А. Олениным в начале 20-х гг.: сочинение сегодня малоизвестное и не исполняющееся.

18

Богослужебно-певческая жизнь

проблема волновала епископов и клирошан, священников и мирян, церковную интеллигенцию и простых людей.

Многочисленные воспоминания повествуют о храмах, где за богослужением звучали только традиционные распевы, о священниках и епископах, всячески поддерживающих «уставную» линию русского певческого искусства как наиболее соответствующую духу церковной молитвы. Такой взгляд на стиль церковного пения был свойственен многим подвижникам благочестия тех лет. Именно таким было в 1920-е гг. пение в храме свт. Николая в Клённиках на Маросейке, ставшем в эти годы одним из центров церковной жизни Москвы благодаря служению о. Алексея и о. Сергия Мечёвых1. Основу пения мечёвской общины составляли любимые многими и сейчас песнопения современного обихода:

Отец Алексий и отец Сергий не признавали «нотного» пения

вхраме, считая, что оно мешает молитве, затягивает и обезличивает богослужение, развлекая «оперными» напевами <…>. На Маросейке пение было простым – на гласы. Пользовались старинными напевами (Херувимская песнь – Симоновская, Скитская, Софрониевская), а литургийный канон

вбудни и в праздники пелся просто – на двух нотах. Отец Сергий не позволял петь его иначе, чтобы разнообразие не мешало молитве в высшие моменты богослужения. В последние годы стало вводиться пение стихир на «подобны» Оптинского роспева2.

Схожие описания оставили прихожане московской церкви свт. Николая в Толмачах: «Пение в Толмачах повелось простое, обиходное, без вычурности. Употребляли “вятские”, “владимирские”, в торжественных случаях – “симоновские”, “киевские” или “болгарские” напевы»3. Обиходные традиции цер-

1 Знаменитый московский старец прот. Алексий Мечёв (святой праведный Алексий Московский) и его сын священномученик Сергий причислены к лику святых в 2000 г.

2 Маросейка: Жизнеописание о. Сергия Мечёва. Письма. Проповеди. Воспоминания. Цит. по Русская духовная музыка… Т. IX. Кн. 1. Ч. 1. С. 57.

3 Русская духовная музыка… Т. IX. Кн. 1. Ч. 1. С. 50.

19

Русское церковное пение: 1917–1929 гг.

ковного пения отстаивали в различных местах своего служения многие священнослужители, в том числе митрополит Арсений (Стадницкий), сщмч. Зосима Трубачёв и другие.

Сохранялся в послереволюционной богослужебно-певче- ской практике и пласт монодийных песнопений. Одноголосные роспевы продолжали звучать за богослужением в многочисленных старообрядческих общинах. Удерживали эту практику единоверческие приходы. Примечателен интерес некоторых церковных иерархов этой эпохи к древнерусским богослужебным традициям. Будущий патриарх Алексий I (Симанский) –

вто время первый викарий Петроградской епархии – писал митрополиту Арсению (Стадницкому): «Пойдем мы с Вами, Бог даст, в единоверческий храм ко всенощному бдению и там окунемся в древлецерковную атмосферу. Я рад служить там

вВеликую Субботу и готовлюсь к служению по старопечатному чиновнику!»1

Вотношении репертуарных предпочтений по «разную сторону баррикад» иногда оказывались люди одного поколения, уровня образования, одного круга. Например, принципиально разнятся суждения о пении в питерских храмах двух выдающихся деятелей культуры: легендарной пианистки М. В. Юдиной и исследователя древнерусской литературы Д. С. Лихачёва. Юдина жаловалась, что хор храма на Крови «упорно исполняет песнопения итальянизированного Бортнянского, Чайковского, Рахманинова, а не старорусские знаменного роспева, так что это скорее опера, а не церковная музыка…» А академик Лихачёв отмечал, что «церковные хоры пели особенно хорошо, ибо к ним примыкало много профессиональных певцов (в частности, из оперы Мариинского театра)»2.

1 Русская духовная музыка... Т. IX. Кн. 1. Ч. 1. С. 65.

2 Там же. С. 71. Дискуссии о певческих стилях и их соответствии духу православной службы не прекращались и в последующее время, ведутся они и сейчас. Заметим, что полемику по столь важному вопросу вряд ли стоит переводить в плоскость рассуждений о «меньшей церковности» любителей духовной музыки или их «неправильном» отношении к богослужению. Достаточно сказать, что «нотные» предпочтения были у целого ряда новомучеников. Например, авторскую музыку, в частности

20