Российско-китайские отношения (XVII–XXI вв.). Учебно-методическое пособие

большинстве случаев подбирались в большой спешке, китайского языка не знали, навыков конспирации не имели, что снижало эффективность их работы. В Москве пришлось срочно решать вопрос по подготовке надежных квалифицированных переводчиков.

На смену Сунь Ятсену в гоминьдановском руководстве выдвинулись двое: Чан Кайши как военный руководитель Гоминьдана и Ван Цзинвэй как глава национального правительства. Изначально фигура Ван Цзинвэя была более значимой: он был «лучшим оратором партии», давним сподвижником Сунь Ятсена, пользовался большой популярностью. Ван Цзинвэй по совместительству стал также председателем Военного совета национального правительства. М.М. Бородин был официально назначен главным советником национального правительства

При помощи советских специалистов Чан Кайши и руководству Гоминьдана удалось к концу 1925 г. осуществить ряд мероприятий по реорганизации армии, костяком которой стали две дивизии партийной армии, созданные на базе военной школы Вампу. Проведенные мероприятия по реорганизации армии и освобождению провинции Гуандун выдвинули Чан Кайши на первые позиции среди военных, чему в немалой степени способствовали советские военные представители.

Весной 1925 г. Политбюро ЦК РКП(б) и Китайская комиссия разработали «Северный маршрут китайской революции» с опорой на национальные армии Фэн Юйсяна. Параллельно сохранялся и прежний тезис о поддержке южного правительства Гоминьдана, однако после смерти Сунь Ятсена ему придавалось меньшее значение. В ноябре 1925 г. Фэн Юйсян двинул свои национальные армии общей численностью 150 тыс. человек на позиции мукденских войск в Северном Китае, и на исходе этого же месяца войска Фэна вошли в Пекин. Однако уже в апреле 1926 г. северные национальные армии, на которые Москва возлагала большие надежды, потерпели поражение, оставили Пекин и отступили в северо-западные провинции. Сам главнокомандующий национальными армиями маршал Фэн Юйсян объявил о своем добровольном уходе в отставку

ивесной 1926 г. через Монголию уехал в Москву.

Всвязи с этим в апреле 1926 г. Политбюро ЦК РКП(б) была принята критическая резолюция о военно-политической работе в Китае. Общие результаты этой работы были признаны «недостаточными, в некоторых случаях прямо нулевыми».

61

Более обнадеживающие известия приходили с юга: провинция Гуандун была очищена от враждебных Гоминьдану войск, в самом правительстве и в руководстве Гоминьдана укрепились позиции левых лидеров во главе с Ван Цзинвэем. Но в то же время развернулась подготовка к Северному походу для завоевания власти во всем Китае, против чего Москва категорически возражала.

В январе 1926 г. в Кантоне проходил II конгресс Гоминьдана, представлявший почти 250 тыс. членов партии. Съезд подчеркнул значение сотрудничества с Советским Союзом, избрал председателем Политического совета Центрального Исполнительного Комитета Гоминьдана Ван Цзинвэя. В избранных съездом ЦИК и ЦКК партии левые и коммунисты составляли большинство, что было значительным успехом коммунистов и соответствовало плану Коминтерна о постоянном завоевании Гоминьдана изнутри. В то же время Чан Кайши впервые вошел в состав ЦИК Гоминьдана,

Это свидетельствовало о росте его авторитета. Между Ван Цзинвеем, близким к коммунистам, и Чан Кайши, видевшим себя в роли военного диктатора «а ля Наполеон», стали постепенно расти противоречия.

Советские военные специалисты в Китае расходились во мнениях о том, кому можно доверять и на кого следует делать решающую ставку. Имелись кардинальные противоречия между дипломатом Л.М. Караханом с одной стороны и военными советниками А.И. Егоровым и В.А. Трифоновым с другой. Трифонов отрицательно относился к Фэн Юйсяну, считая его беспринципным милитаристом, Карахан же видел в генерале харизматичного лидера, сравнимого по популярности с Сунь Ятсеном.

На юге же Чан Кайши, напуганный ростом влияния левых и коммунистов в Гоминьдане, пошел на решительные действия: 20 марта 1926 г., узнав о приближении к школе Вампу военного корабля коммунистов, Чан Кайши ввел в Кантоне военное положение, объявил о «коммунистическом заговоре», якобы направленном на захват военной школы и арест его самого с последующим вывозом на корабле в СССР. Было арестовано несколько десятков коммунистов, посажены под домашний арест представители КПК в воинских частях, лишены свободы передвижения советские военные инструкторы и советники, работавшие в Кантоне. Не получив одобрения со стороны командующих армейскими корпусами,

62

Чан Кайши позже отменил эти приказы, но расстановка сил уже изменилась: Ван Цзинвэй воспринял действия Чан Кайши как личный вызов себе и своей политике, внезапно покинул Кантон и выехал «для лечения» в Европу.

События 20 марта явились полной неожиданностью для советских представителей в Китае и для КПК. Гоминьдан явно выходил из-под контроля, что заставляло вести трудные поиски выхода из запутанной ситуации. В Москве события 20 марта расценили как «маленькое полувосстание» Чан Кайши, направленное «против русских советников и китайских коммунистов». Чтобы стабилизировать ситуацию, из Кантона были отозваны военспецы Н.В. Куйбышев, И.Б. Разгон и В.П. Рогачев, которых Чан Кайши обвинял во вмешательстве во внутренние дела национального правительства. В Москве понимали, что Чан Кайши ни в коем случае не близок идеям коммунистов, что он всего лишь временный попутчик на дороге к объединению Китая, однако время избавляться от попутчика, по мнению Москвы, пока не пришло.

События 20 марта 1926 г. стали следствием подготовки Северного похода, инициатором которого выступал Чан Кайши. Он видел себя продолжателем дела Сунь Ятсена – объединения страны сверху посредством военного похода на Север из революционной базы в провинции Гуандун. Только успешный Северный поход мог позволить Чан Кайши стать лидером национального масштаба, поэтому всех противников похода он воспринимал как своих личных врагов. А сопротивление идее Северного похода исходило в первую очередь от представителей Коминтерна и советников, а также от китайских коммунистов, следовавших предписаниям Москвы: там считали идею Северного похода преждевременной и опасной военной авантюрой.

В апреле 1926 г. Л.Д. Троцкий и Г.Е. Зиновьев, реагируя на события 20 апреля, потребовали, чтобы КПК вышла из Гоминьдана, но большинство ЦК ВКП(б) их не поддержало, исходя из прежнего плана завоевания Гоминьдана изнутри.

5 июня 1926 г. национальное правительство назначило Чан Кайши главнокомандующим НРА (народно-революционной армией). Чан Кайши на словах не выступал против КПК, продолжал высказываться за дружбу с Советским Союзом. Китайские коммунисты остались в Гоминьдане и в армии, а советские военные специалисты по-прежнему состояли при частях НРА. Гоминьдан продолжал получать военно-техническую помощь. Московские

63

советники понимали ненадежность фигуры Чан Кайши, но альтернативы ему не наблюдалось.

Врезультате настойчивых просьб Чан Кайши в мае 1926 г. в Кантон вернулся В.К. Блюхер в качестве главного военного советника национального правительства и начальника южно-китайской группы советских военных специалистов. К Северному походу Гоминьдана было подготовлено восемь армейских корпусов НРА общей численностью 95 тыс. человек, из которых были вооружены только 65 тысяч, причем наиболее боеспособным был 1-й корпус НРА, которым командовал сам Чан Кайши.

Вавгусте 1926 г. войска НРА успешно завершили освобождение всей провинции Хунань и двинулись в направлении долины Янцзы.

Втечение октября-ноября 1926 г. провинции Хубэй и Цзянси были освобождены от войск милитаристов. У НРА были лучше организация, дисциплина и боевой дух ядра армии. Противник был разобщен, лишен координации и единого плана действий. Сыграла свою роль и квалифицированная помощь советских военспецов во главе с В.К. Блюхером.

По мере продвижения НРА на север, в нее вливались все новые и новые воинские части местных полевых командиров, из которых формировались дополнительные армейские корпуса НРА. Ко времени выхода частей НРА к Янцзы ее состав увеличился почти в семь раз. Следствием численного увеличения армии явились ее децентрализация и ослабление роли главкома. Чан Кайши из главнокомандующего фактически превратился в одного из многих генералов. Москве это давало варианты выбора альтернативной Чан Кайши фигуры; так, среди примкнувших к Северному походу генералов был Тан Шэнчжи, которого и стали поддерживать

советские представители в качестве противовеса Чан Кайши. Тот немедленно об этом узнал. В сентябре того же года из СССР

в Китай вернулся Фэн Юйсян и заявил о присоединении своих сил к НРА. Советский Союз вновь оказал его национальным армиям поддержку, восстановив их боеспособность и обеспечив их выступление с северо-запада на соединение с НРА.

Первые успехи Северного похода вынуждали ставить вопрос о перемещении национального правительства из Кантона. Это привело к дальнейшей поляризации сил в Гоминьдане: левые требовали переноса правительства в Ухань, где их позиции были сильнее, а также настаивали на возвращении находившегося «на лечении» за границей Ван Цзинвэя и назначения его на пост главы правительства.

64

Чан Кайши настаивал на переводе правительства и ЦИК Гоминьдана в Наньчан. Он аргументировал это тем, что местонахождение столицы должно зависеть от военных действий, а так как основные военные действия шли в нижнем течении Янцзы, то и национальному правительству следовало находиться в Наньчане.

1 января 1927 г. левые Гоминьдана провозгласили столицей Китая Ухань. Чан Кайши остался в Наньчане, а вместе с ним осталось и большинство членов ЦИК Гоминьдана и национального правительства. Так сложились два политических центра Гоминьдана: левый – в Ухане, правый – в Наньчане. Среди советских военспецов по этому поводу опять-таки не было единства: Бородин был готов порвать с Чан Кайши, Блюхер считал момент крайне неподходящим.

Для Москвы возникшая проблема оказалась неожиданной и, как показал дальнейший ход событий, неразрешимой. Развитие дальнейшего противостояния между Уханем и Наньчаном отражало углубляющийся кризис в Гоминьдане, возрастание роли военных в лице Чан Кайши и прочих генералов, расшатывание единого фронта, постепенное ослабление позиций уханьского правительства. В Москве китайское двоевластие было признано «опасным и недопустимым», но рвать отношения с Чан Кайши по-прежнему считалось нецелесообразным. Непосредственно же в Китае главный советник М.М. Бородин видел выход из ситуации именно в силовом отстранении Чан Кайши от руководства армией.

В марте 1927 г. в Ухани был проведен Пленум ЦИК Гоминьдана, где под давлением КПК и М.М. Бородина было решено ограничить власть Чан Кайши: был упразднен занимавшийся им пост председателя Постоянного комитета ЦИК. Чан Кайши был также освобожден от должности председателя Военного совета и заведующего Орготделом. Но даже лишенный всех этих должностей Чан Кайши оставался мощной реальной силой в Восточном Китае, сохранив контроль над войсками. На том же пленуме Коминтерну и КПК удалось провести в национальное правительство двух коммунистов: министра сельского хозяйства и министра труда. Однако это достижение Бородина и КПК оказалось лишь тактическим успехом, поскольку прямое столкновение, к которому подталкивал Бородин, закончилось полной катастрофой для КПК и Коминтерна.

Сразу после Пленума ЦИК Гоминьдана глава уханьского правительства Тань Янькай подписал приказ об аресте Чан Кайши, о чем стало известно Чан Кайши, и тот предпринял необходимые ответные меры.

65

Решающие события развернулись в Шанхае, который до конца марта 1927 г. занимали войска генерала Сунь Чуаньфана. КПК и Гоминьдан организовали там всеобщую забастовку, а потом и вооруженное восстание. Когда войска Чан Кайши вступили в Шанхай, тот уже был полностью освобожден повстанцами, которые к тому же стали создавать собственные органы власти по модели Советов в России. Гоминьдановские генералы приказали всем рабочим отрядам сдать оружие, а профсоюзам – прекратить всеобщую забастовку. В ответ шанхайская организация КПК и профсоюзы при деятельном участии советских представителей приняли решение о вооруженной борьбе с войсками Чан Кайши, всеобщей забастовке и немедленном захвате иностранных концессий. Для исполнения этого плана коммунистам пришлось бы столкнуться не только с отрядами Чан Кайши, но и с иностранными войсками, охранявшими торговые концессии западных держав. В Шанхае в этот момент было больше 20 тысяч иностранных войск и больше 40 иностранных военных кораблей.

Чан Кайши прибыл в Шанхай 26 марта 1927 г. и попытался найти компромиссное решение ситуации, для чего просил приехать в Шанхай Блюхера, которому в отличие от Бородина доверял. Однако Бородин не дал Блюхеру выехать в Шанхай. Москва между тем расценила действия КПК и Бородина как преждевременные, в Китай была направлена директива «…о недопустимости в данную минуту общей забастовки или восстания с требованием возврата концессии».

1 апреля в Шанхай из Владивостока вернулся по-прежнему популярный в народе Ван Цзинвэй, который в Москве встречался с И.В. Сталиным. Чан Кайши признал главенство Ван Цзинвэя, и ожидалось, что два лидера Гоминьдана наконец достигнут компромисса, однако этого не произошло. Бородин продолжал подталкивать КПК и рабочих к вооруженному противостоянию

сЧан Кайши, при том что большинство военных советников во главе

сБлюхером были за сохранение союза с Чан Кайши.

Между тем в Пекине 6 апреля 1927 г. полицейские и солдаты президента Чжан Цзолиня ворвались в советское полпредство, оправдывая свои действия тем, что в советском представительстве скрываются китайские граждане, причастные к антиправительственной деятельности. Полицейские арестовали китайских коммунистов, живших на территории полпредства, а затем занялись изъятием документов. Сотрудники полпредства успели бросить документы в одну из комнат и поджечь, однако прибывшая

66

пожарная команда быстро потушила не успевший разгореться пожар.

Вчисле захваченных китайцами документов были материалы о деятельности советской военной разведки в Китае: переписка центральной пекинской резидентуры с Москвой, расписки агентов в получении денег, материалы о связях Советского Союза с Кантоном и с Фэн Юйсяном, документы о снабжении оружием НРА и национальных армий на Севере, список советских военных инструкторов в китайских армиях с подлинными именами и псевдонимами, материалы китайской компартии и др. Из захваченных документов можно было составить полную картину всей секретной подрывной работы Советского Союза в Китае. В ходе налета были арестованы 15 советских граждан и проживавшие на территории постпредства китайцы, среди которых был один из основателей КПК Ли Дачжао. Он и еще 19 руководителей Северного бюро КПК и Гоминьдана были казнены.

Чжан Цзолинь намеревался использовать полученный материал для компрометации Чан Кайши и Фэн Юйсяна, однако представители английской разведки предложили иное: передать гоминьдановскому генералу материалы, указывавшее на подготовку его устранения советскими представителями. У Чан Кайши не должно было оставаться сомнений, что своих главных врагов он имеет в лице коммунистов, русских и китайских.

Витоге 9 апреля Чан Кайши объявил в Шанхае военное положение, а 12 апреля 1927 г. обвинил коммунистов в намерении захватить власть и устроил Шанхайскую резню (массовые аресты и убийства коммунистов и сочувствующих им рабочих и студентов).

Вапрельских событиях в Шанхае погибло около 5 тысяч человек, причем наряду с гоминьдановскими войсками в резне участвовали китайские триады (организованная преступность). Вслед за Шанхаем подобные перевороты были произведены и в других провинциях, контролировавшихся Чан Кайши.

15 апреля 1927 г. на заседании ЦИК уханьского Гоминьдана было принято решение об исключении Чан Кайши из партии, снятии его со всех постов и «наказании по закону». Однако это решение не имело никаких практических последствий: Чан Кайши во главе верных ему войск провозгласил верность заветам Сунь Ятсена и целям национальной революции и призвал к чистке Гоминьдана от коммунистов. Он перенес правительство в Нанкин, объявив, в свою очередь, незаконным уханьское правительство.

67

Теперь Москве оставалось рассчитывать только на уханьский Гоминьдан (сохранявший союз с КПК) и Фэн Юйсяна на севере. Тем временем рост рабочего и крестьянского движения на территории уханьского правительства сопровождался различного рода эксцессами – самочинными действиями рабочих и профсоюзов, захватами земли и имущества, в том числе собственности солдат и офицеров уханьской армии, самосудами над представителями деревенских верхов. Все это постепенно лишало уханьский Гоминьдан поддержки военных НРА. В середине мая уже на территории уханьского правительства началась серия военных мятежей, сопровождавшихся арестами коммунистов, разгоном профсоюзов и крестьянских организаций. По сути, между уханьским и нанкинским режимами теперь не существовало большой разницы, и опора Москвы в Китае сузилась до собственно КПК.

К началу 1927 г. в КПК было около 25 тыс. членов, более половины составляли рабочие, однако преобладающее большинство из них лишь недавно приобщилось к политической борьбе. Костяк профессиональных революционеров был малочислен, связи руководящего ядра партии с низовыми местными организациями слабы, а из Москвы к ним шли совершенно нереалистичные предложения о вооруженном захвате власти. Генеральный секретарь ЦК КПК Чэнь Дусю отверг указание Москвы по китайскому вопросу, назвав указание Коминтерна о создании коммунистами собственных вооруженных сил утопией. Об указаниях Коминтерна стало известно в руководстве Гоминьдана, что дало Ван Цзинвэю официальный предлог для разрыва уханьского правительства с КПК и, как следствие, для разрыва с Коминтерном и Советским Союзом.

Между тем в начале июня 1927 г. уханьские войска соединились с частями Фэн Юйсяна, нанеся войскам пекинского президента Чжан Цзолиня серьезное поражение. Уханьские власти планировали поход на Нанкин, но Фэн Юйсян предпочел договориться с Чан Кайши на условиях: М.М. Бородин должен покинуть Китай; члены ЦИК Гоминьдана в Ухане должны присоединиться к ЦИК Гоминьдана в Нанкине, а тем, кто отказывался от этого шага, разрешалось взять «отпуск» и выехать за границу. Тан Шэнчжи со своими войсками должен был перейти под командование Чан Кайши. Военнополитическая обстановка резко изменилась в пользу Нанкина.

Казалось бы, когда и Нанкин, и Ухань порвали с коммунистами, за которыми стояли СССР и Коминтерн, подстегивавшие своих китайских партнеров к революции, должно было произойти

68

объединение Гоминьдана. Однако этого не произошло. Оказалось, что советские военные и политические советники были своего рода стабилизирующим фактором, и как только его не стало, обстановка немедленно обострилась, положив начало новому этапу бесконечной гражданской войны и новым раздорам внутри самого Гоминьдана.

В июне 1927 г. Чжан Цзолинь объявил об образовании военного правительства в Пекине и провозгласил себя «генералиссимусом всех сухопутных и морских сил Китая», заявив: «Я хочу, чтобы Китай занимал место в семье наций, на которое он имеет право в силу масштабов его территории, его населения и ресурсов. Я хочу, чтобы суверенитет Китая уважался другими нациями. Неравноправные договоры должны исчезнуть навсегда и должны быть заменены другими, которые лучше соответствуют современной обстановке. Я не вижу причин к тому, чтобы эти вопросы не могли быть урегулированы мирным путем на мирной конференции… Мы, китайцы Северного Китая, являемся такими же националистами, как наши южные соотечественники. На самом деле мы являемся ими гораздо больше, ибо наша политика в следующем: Китай – китайцам, но не Китай – красным». Националистическая и антикоммунистическая риторика выглядели как попытка привлечь к союзу Чан Кайши, но тот не принял условий мира с Чжан Цзолинем, так как ни с кем не собирался делить власть.

В то же время другие гоминьдановские генералы настаивали на примирении Чан Кайши с уханьским правительством и на совместном походе на Пекин. В этой ситуации Чан Кайши 12 августа 1927 г. демонстративно подал в отставку с поста главкома и уехал в Японию.

Эти события показались китайским коммунистам и их кураторам из Коминтерна подходящим моментом, чтобы захватить власть в Кантоне и установить там советскую власть, как бы вернувшись на старую революционную базу Сунь Ятсена. 11 декабря в Кантоне началось восстание рабочих, к которым присоединились солдаты учебного полка. На следующий день весь город был в руках повстанцев во главе с народным правительством Кантона. Совет народных комиссаров во главе с коммунистом Су Чжаочжэнем принял декреты об аннулировании неравноправных договоров, о безвозмездной передаче крестьянам помещичьей земли, введении восьмичасового рабочего дня, создании из рабочих дружин частей Красной армии.

Против восставших немедленно объединились враждовавшие до того между собой генералы, и 13 декабря войска Ли Фулиня,

69

переброшенные на судах под английским флагом, захватили Кантон и начали расправу над восставшими. В течение трех дней было казнено семь тысяч человек. 13 декабря 1927 г., после подавления «Кантонской коммуны», был совершен налет на генеральное консульство СССР в Кантоне и арестован весь его штат вместе с лицами, находившимися в консульстве. На следующий день вицеконсула А.И. Хассиса и четырех его сотрудников вывели на улицу с прикрепленными табличками: «Русский коммунист! Каждый может делать с ним, что хочет». Со связанными руками их провели через весь город и расстреляли на глазах огромной толпы китайцев. Оставшиеся в живых генконсул Б.А. Похвалинский, четыре женщины и двое детей содержались две недели под арестом в тюрьме, пока не были вывезены из страны через Гонконг и Шанхай.

15 декабря 1927 г. генеральному консулу СССР в Шанхае была вручена нота от имени нанкинского правительства о разрыве дипломатических сношений с СССР. Парадокс заключался в том,

что у Советского Союза никогда не было дипломатических отношений с нанкинским правительством Чан Кайши, сформированным в апреле 1927 г., как их не было у Нанкина ни с одним западным государством, которые продолжали признавать только пекинское правительство. Международное признание нанкинского правительства произошло лишь в 1928 г.

В ноте, в частности, говорилось: «…11 декабря в Кантоне произошло восстание, закончившееся насильственным занятием города коммунистами, прервавшими средства сообщения и учинившими по всему городу пожары, грабежи и убийства. Это неслыханное происшествие со всеми сопутствующими трагическими последствиями приписывается главным образом тому обстоятельству, что коммунисты пользовались в качестве базы для руководства своими операциями советскими консульствами и советскими государственными коммерческими агентурами… Ввиду этого настоящим устанавливается, что предоставленное консулам СССР… признание будет аннулировано, что советские государственные коммерческие агентуры в различных провинциях должны будут прекратить свою деятельность, с тем чтобы можно было уничтожить

вкорне дурное влияние и произвести тщательное расследование».

С15 по 18 декабря в Шанхае были закрыты отделение торгпредства, отделения Совторгфлота, Центрсоюза, Дальбанка, КВЖД и прочих советских структур. 17 декабря генеральное консульство СССР в Шанхае передало нанкинскому правительству

70