Режиссерская подготовка публицистического представления. Учебно-методическое пособие для СПО
.pdfРовесница 2. Помнить об этом всегда. Ровесник 3. И следовать путями доброты… Все (хором). Очень важно.
Разворачивается четвертая ширма с большой надписью «В ЖИЗНИ ЦЕННЕЕ ВСЕГО ДОБРОТА». Свет на ширму. Исполнители выстраивают ширмы на первый план, а сами спускаются на ступеньки в зал.
Ровесник 1 (обращаясь к зрителям). Давайте будем счастливыми, то есть имеющими привязанности, любящими глубоко и серьезно что-то значительное…
Ровесница 1. Умеющими жертвовать собой ради любимого дела и любимых людей.
Ровесница 2. Люди, не имеющие всего этого — несчастные.
Все (хором). Давайте будем счастливыми.
Финал.
51
3.2. «ОКНА В МИР»
Сценарий театрализованного представления по мотивам произведения
Фредерика Бегбедера «Windows on the world»
Звучит легкий непринужденный американский джаз. Занавес открывается. На сцене нет ничего. В глубине сцены пандус, на вершине которого огромное окно. Исполнители выходят на площадку и выстраивают выгородку ресторана «Окна в мир». Выносят из-за кулис стулья, кубы, скатерти, раскладывают на столах деловые бумаги. Одновременно произносят текст.
Отец. 8 ч 31 минута. Я знаю, рановато для того, чтобы тащить мальчишек на вершину небоскреба. Но мои сыновья — Джерри и Дэвид — очень хотели позавтракать здесь, в ресторане «Окна в мир» на 106 этаже Всемирного торгового центра, где располагалась моя фирма. Через два часа я умру — но, быть может, я уже мертв.
Она. 8 ч 32 мин. Мы с моим другом всегда завтракали в ресторане «Окна в мир».
Официантка. В тот день здесь находился 171 человек, из них 72 — обслуживающий персонал.
Бизнес-леди. Моя фирма Risk Water Group организовала рабочий завтрак в отдельном салоне на 106-м этаже.
Клиент. Но на 107-м, как всегда по утрам, завтракали самые разные клиенты.
Отец. Я забыл вам представить моих сыновей. Джерри — мой старший сын, поэтому он такой серьезный. У первенцев всегда все в первый раз. Мне нравится, что он все понимает буквально. Я могу заставить его поверить в любую чушь, он проглотит, а потом будет сердиться, что я его обманул. Дэвид на два года младше и, конечно, сомневается во всем: в своей светлой шевелюре с челкой,
52
в том, что нужно ходить в школу, в существовании Деда Мороза. Он почти не раскрывает рта, разве что захочет довести брата. Вначале мы с Мэри боялись, что он не совсем нормальный: он ни разу в жизни не плакал, даже когда родился.
Он. Мы знаем, что Северная башня подверглась атаке первой и рухнула последней, ровно в 10.28. Так что у нас в запасе точно час сорок пять минут. Ад длится час сорок пять минут.
Тишина. Отец подходит к окну.
Отец. Вы знаете, в тот день небо было такое ясное, Джерри со своим биноклем мог сосчитать заклепки на фюзеляже. Он кинулся ко мне, страшно возбужденный: «Пап, смотри! Видишь самолет?» — спросил он. Но у меня уже тряслись руки. В одну секунду я подхватил болезнь Паркинсона. Остальные клиенты тоже поняли, что происходит: чертов боинг «Американ эрлайнз» мчался на малой высоте над Нью-Йорком, направляясь прямиком к нам.
Звучит гул приближающегося самолета. Вспышки света. Красные всполохи. Грохот. Все падают на пол.
Он. Теперь мы довольно точно знаем, что произошло в 8 ч 46 минут. «Боинг-767» компании «Американ эрлайнз» с 92 пассажирами на борту, считая 11 членов экипажа, врезался в северный фасад башни № 1 между 94 и 98 этажами. Известно также, что из тысячи трехсот сорока четырех человек, оказавшихся в ловушке на верхних этажах, не выжил никто. То есть из нас не выжил никто.
Затем тревожная и динамичная музыка (музыкальная тема представления). Произнося следующий текст,
53
исполнители переворачивают стулья, кубы, срывают ткань, скатерти и т. д.
Отец. 8 ч 47 мин. Когда у вас под ногами в здание врезается боинг компании «Американ эрлайнз», то первым делом вы ощущаете две вещи. Стаканы с соком летят на пол, настенные светильники отваливаются и повисают на проводах.
Бизнес-леди. Деревянные натяжные потолки проваливаются, а с кухни доносится грохот падающих тарелок.
Клиент. Бутылки из бара катятся по полу и взрыва-
ются.
Она. Букеты подсолнухов падают, и вазы разлетаются на тысячу кусков.
Он. Ведерки с шампанским опрокидываются на палас. Официантка. Тележки с выпечкой катятся меж-
ду столиками.
Администратор. Лица ходят ходуном, и стены тоже. Отец. Во-вторых, когда за стеклом проносится огненный шар, у вас начинают гореть уши, а потом все за-
полняет плотный черный дым.
Бизнес-леди. Он лезет отовсюду, через пол, через стены, шахты лифтов, вентиляционные решетки.
Он. Все сразу начинают кашлять и закрывать рот столовыми салфетками.
Отец. Я протянул Джерри и Дэвиду две салфетки, смоченные в апельсиновом соке; мы все трое сидели на корточках под столом.
— Папа, это в башню влетел самолет? ПАПА ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?
— Да нет же, — я улыбаюсь, — не волнуйтесь, мальчики, это трюк, я не хотел портить вам сюрприз: это новый аттракцион, самолет — это трехмерный фильм, Джордж Лукас придумал спецэффекты, они тут каждое утро устраивают ложную тревогу, а вы и попались, да?
54
Пластический переход. Музыка стихает. Сцена наполняется дымом.
Клиент. Нам нужно выбираться отсюда. Официантка. Как? Там везде пожар, лифты не рабо-
тают.
Он (администратору). Что говорится в планах эвакуации?
Администратор. Его нет.
Он. У вас нет плана здания?
Официантка. Не волнуйтесь, нас обязательно спасут. Я была здесь, когда в феврале 93-го взорвалась бомба. Слышите полицейские вертолеты?
Бизнес-леди. Но как вы хотите, чтобы они нас вытащили? Это слишком опасно, они не могут подлететь к фасаду!
Официантка. Довольно много народу эвакуировали через крышу.
Отец. Пошли, ребята, игра продолжается: все на крышу!
Звучит музыкальная тема представления. Люди по одному выползают из дыма на авансцену, затем опять ныряют в дым.
Он. 8 ч 55 мин. Нужно было взять себя в руки. Простейшее дело — дышать — теперь давалось с великим трудом. Хотя бы из-за невыносимой вони.
Администратор. Жирный, тяжелый дым нес с собой запах горелой резины, жженого пластика, обугленной плоти.
Он. Сладковатый запах керосина, пугающий и тошнотворный, костяной порошок и пепел от человеческого мяса.
Клиент. Наше молчаливое стадо все растет, на каждом этаже к нам присоединяется новая когорта обезумевших серых троек и розовых дамских костюмов.
55
Официантка. Мы перешагиваем через обломки натяжного потолка, загораживающие проход. Жара убийственная.
Она. Иногда кто-нибудь поддерживает соседа или плачет, но большинство молчат, кашляют, надеются.
Отец. И Джерри, и Дэвид превратились в Касперов — два маленьких привидения с салфетками на голове, а синее небо Армагеддона уронило на наши щеки первые слезы. Слава богу, салфетки не позволили сыновьям увидеть на 106-м этаже два человеческих факела: горящие трупы перед дверью лифта.
Администратор. Наконец мы просочились по одному к двери с надписью «Запасной выход», но она оказалась ЗАБЛОКИРОВАННОЙ.
Музыкальная тема обрывается. Все оседают на пол. Звучит вступление песни группы «Сплин» «Пой мне еще».
Отец. О, как бы я хотел, чтобы сейчас было вчера. Вернуться в накануне.
Он. Об этом думали все.
Администратор. Мы начинали понимать, что оказались в ловушке.
Бизнес-леди. Мы вспоминали своих близких. Официантка. Мы прощались с ними.
Сценический клип на песню «Пой мне еще». Воспоминания о близких.
Отец (на последних аккордах песни). Однажды Мэри провела рукой по моему лицу, холодной рукой по моей робко зардевшейся щеке. Она сказала, что я ее любимый, я ответил: нет, я твой муж, так уж вышло. Не думал, что ко- гда-нибудь мне будет нужен кто-то другой. Из моего левого глаза, согревая ей правую руку, вытекла слеза. Я знал,
56
что у меня будет ребенок от этой женщины. Я был юный, чистый, может, слишком зависимый, но совершенный оптимист. Искренний. Живой. Круглый дурак.
Звучит снова удар грома, снова землетрясение, снова всполохи красного света. Звонит мобильный телефон.
Официантка. 9 ч 03 мин. Я получила SMS автоматической службы информации: в соседнюю башню врезался второй самолет. Значит, это не катастрофа, а террористи-
ческий акт. Кто это сделал? (садится на пол, без конца по-
вторяет текст SMS-сообщения) Второй самолет только что врезался в Южную башню Всемирного торгового центра.
Мобильный телефон пускают по рукам, чтобы каждый мог прочитать сообщение на дисплее.
Отец. Люди реагируют по-разному. У большинства вырывается потрясенное «Черт!», некоторые опускаются на пол и обхватывают голову руками. Кто-то срывает ярость на перегородке. Кто-то рыдает еще громче. А я сижу на корточках и изо всех сил прижимаю головы мальчиков к своему лбу, чтобы они не видели, что я сдался. ОК, Джерри, Дэйв, признаюсь, это не игра. «Да неважно, папа. Мы и так знали, не нервничай», — отвечают они мне. «Не беспокойся, до нас уже давным-давно дошло», — говорит Дэвид между двумя приступами кашля. О, Господи!
Звучит музыкальная тема представления.
Бизнес-леди. 9 ч 15 минут. Уже полчаса у нас под ногами горит самолет.
Отец. Эвакуации как не было, так и нет. Официантка. Мы становимся орущим металлом.
57
Клиент. Люди, висящие на окнах. Она. Люди, падающие из окон.
Он. Перевернутые каталожные шкафы со всеми ящи-
ками.
Администратор. Ежедневник, полный назначенных важных встреч.
Бизнес-леди. Сводка погоды: сегодня утром обещают 26 градусов, без осадков.
Отец. Все стекла полопались. Официантка. 58 лифтов, все не работают.
Она. Белый мрамор в офисах забрызган кровью. Администратор. В воздухе летают бумаги, как
в День независимости.
Он. Люди со всего мира.
Клиент. Красивые женщины в слезах. Отец. Куски самолета на эскалаторах.
Клиент. Красивые женщины заходятся в кашле. Официантка. Все сумрачно, пыльно, мертво. Бизнес-леди. Тишину прорезают сирены.
Он. Замкнутое пространство, а внизу огонь. Отец. Мы спеклись.
Клиент. Мы поджариваемся как цыплята. Администратор. Сирены внутри здания. Официантка. Мы — всего лишь прах на ветру.
Пластический переход.
Снова звучит взрыв падающего здания.
Официантка. А это что за взрыв?
Она. Вторая башня рухнула. 9 ч 59 мин.
Клиент. Здание, атакованное после нас, обрушилось первым. Лучше не пытаться понять, но все понятно и так: это значит, что наша башня обвалится с минуты на минуту.
Официантка. Господи, молю Тебя, хоть в Тебя и не верю. Прими нас к себе, несмотря на наш оппортунизм.
58
Звучит женский вокализ.
Он. 10 ч 01 мин. Спасатели так и не добрались до нас. Она. Вы не видели нас по телевизору. Официантка. Никто не фотографировал наши лица.
Клиент. Все, что вы знаете о нас — это растрепанные фигуры, карабкающиеся по фасаду.
Администратор. Тела, бросающиеся в пустоту, руки, машущие белыми тряпками в эфире, словно обрывками облаков.
Бизнес-леди. Оглушительный звук падающих тел в документальном фильме братьев Ноде.
Отец. Но они не показали падающие человеческие куски, фонтаны крови, сплавленные воедино сталь, пластик и плоть.
Официантка. Вертолеты летали мимо нас и смотрели, как мы умираем.
Отец выходит на авансцену, остальные удаляются в глубину сцены. Высвечивается авансцена.
Отец. В 10 ч 5 мин. Дэвид, не плакавший ни разу в жизни, расплакался. О, далеко не сразу, нет, он медлил, пытаясь понять, что с ним происходит. Углы рта у него поползли вниз. Потом глаза стали больше раза в три. Он не отрываясь смотрел на загерметизированную дверь, на ее проклятый замок, на ее бесполезную ручку и красную пластмассовую табличку, на которой написана огромная ложь: ЗАПАСНОЙ ВЫХОД. Его нижняя губа вдруг надулась, задравшись к носику, а подбородок нервно задрожал. Дэвид ерошил себе волосы, не слишком понимая, что такое с ним творится. Было слышно его учащенное дыхание. Я, было, решил, что он опять задыхается, однако дыма сейчас было поменьше. Он дышал прерывисто, словно ктото другой, сидевший в нем где-то глубоко долгие годы, те-
59
перь искал выхода. Его рот широко раскрылся, и из него вырвался яростный крик. А потом из его глаз хлынул фонтан, по розовым щекам текли крупные капли. Джерри изо всех сил глядел на меня, чтобы не сломаться, но я сломался сам, и тогда он заплакал тоже. Мы крепко-крепко обнялись, как футбольная команда в перерыве, только у нас не было шлемов, и плакали мы потому, что проиграли.
В 10 ч 11 мин. умер мой сын Дэвид Йорстон. Ему было 7 лет.
Сценический клип на песню группы «ДДТ» «Вальс». После клипа пистолетом высвечивается Отец
на авансцене.
Отец. 10 ч 21 минута. С тех пор как Дэвид умер, Джерри не отходит от него ни на шаг, плачет, гладит его холодный лоб и закрытые глаза. Я встаю и беру его на руки; бездыханный маленький принц с мягкими волосами. Джерри читает мои мысли, он дрожит от горя. У меня больше нет сил изображать из себя героя. Джерри крепче сжимает мою руку, другой он держит вялую ладошку Дэвида, она свисает и качается в воздухе. Я прижимаю плоть от плоти моей любви к своей потной рубашке. Его личико почернело, как когда он сделал себе индейскую раскраску жженой пробкой летом 1997 года в Йосемитском национальном парке. Пошли, идемте, мальчики, мы выберемся отсюда, сделаем то, что давно надо было сделать: слиняем отсюда все трое. Окно разбито, взгляни за Окна мира, посмотри, Джерри, это высшая свобода, нет, Джерри, мой герой, не смотри вниз, пусть твои голубые глаза смотрят на горизонт, на нью-йоркскую гавань, на бессильный танец вертолетов. Вы были такие маленькие, как эти убийцы посмели…
Мы возвращаемся домой вместе с твоим младшим братом, пойдем покатаемся на облаках огня, вы были моими ангелами, и больше ничто нас не разлучит, рай — это
60