Режиссерская подготовка публицистического представления. Учебно-методическое пособие для СПО

купальные костюмы, игрушки. На пляже мы пили молоко, принесенное утром в бутылке и закопанное в прохладный сырой песок позади будки. Позади будок мы с братом строили окопы и «сражались» друг с другом в обществе товарищей, кидая шишки, намачивая их водой или приготовляя их к киданию в сыром песке, чтобы они сложились и летели дальше.

Сцена 6. Дети играют в мяч, лепят песочные «куличи», купаются, плавают.

Третий. Мое детство, проведенное с семьей, было ярким, веселым, наполненным счастьем и беззаботными моментами. Эти секунды, минуты и годы никогда не уйдут из моей памяти.

Сцена 7. На экране «теневого театра» в стоп-кадре «застывает» семейная фотография «Мама, папа и двое детей».

Четвертый. Ребенок любит свою мать и своего отца. Пятый. Братьев и сестер.

Шестой. Свою семью.

Седьмой. Свой дом.

Восьмой. Постепенно его привязанности распространяются на школу.

Девятый. Село. Десятый. Город.

Первый. Всю страну.

Второй. А это уже совсем большое и глубокое чувство. Третий. Хотя и на этом нельзя останавливаться и

надо любить человека в человеке.

Все (вместе). Любить человека в человеке.

31

Разворачивается первая ширма с большой надписью «ЛЮБИТЬ ЧЕЛОВЕКА В ЧЕЛОВЕКЕ». Свет на ширму. Затемнение.

Эпизод II. «Соловки»

Включается проекционный экран. На экране демонстрируется отрывок интервью Д. С. Лихачева о том, как, будучи студентом, он был арестован и сослан на Соловки. Д. С. Лихачев: «Было очень много молодежных кружков. Что это были за кружки? Это были сообщества по шесть, по пять, по двенадцать человек, которые летом ходили пешком, скажем, по военно-сухумской дороге, стремились даже иметь какие-то отличия. Мы имели палочки, тросточки — кавказские, купленные на военносухумской дороге. И вот, когда мы так дружили и радовались нашему юношескому благополучию, нашим идеям, нашей мечте о будущем, мы совершенно не подозревали, что делаем что-то противозаконное и что-то дурное… Мы почувствовали, что за нами следят и нами интересуются. Я и года не был в этой Космической академии, приблизительно месяцев восемь. И 8 февраля мы были арестованы».

После видеоинтервью экран выключается. Звучит музыка (Э. Артемьев «Зеркало»). Сцена постепенно освещается.

Ровесница 1. А смогли бы вы остаться человеком, когда уничтожают в вас личность и растаптывают ваши честь и достоинство? «Жизнь — это драгоценный дар, он дается не зря… Человек обязан отблагодарить природу и своей творческой работой продолжить созидательную деятельность. Нужно продолжать накапливать в жизни добро». Д. С. Лихачев был политзаключенным Соловецкого

32

лагеря особого назначения. Пребывание на Соловках он считал своим главным университетом, «самым значительным периодом жизни». Там он встретился с самыми разнообразными людьми.

Ровесник 1. Разных национальностей. Ровесница 2. Разного социального положения. Ровесница 3. Разного образовательного уровня. Ровесник 2. Разных профессий.

Ровесник 3. Дмитрия Сергеевича… Все (вместе). Арестовали!

Ровесник 4. Первые полгода ареста он провел в доме предварительного заключения на Шпалерной.

Звучит гнетущая музыка.

Стулья перестраиваются в камеру на Шпалерной. Исполнители, выстроив их, выстраиваются в шеренгу, передавая друг другу алюминиевую кружку. Теперь они — Заключенные.

Заключенный 1. Условия в камере были не из луч-

ших.

Заключенный 2. Было безумно холодно. Заключенный 3. А заключенные спали на полу, за-

жавшись в углах.

Заключенный 4. Но и в тех условиях неистребима была в русской интеллигенции привычка к обсуждению общих вопросов.

Заключенный 5. Именно эта привычка поддерживала ее в тюрьмах и лагерях.

Заключенный 6. Поэтому заключенные попеременно делали доклады и выступали с последующим их обсуждением.

Заключенный 7. Доклады делались на самые причудливые темы.

33

Заключенный 1. Общение как нравственная ценность. Заключенный 2. Возможность обучения творчеству. Заключенный 3. Влияние внутриличностного кон-

фликта на мироощущение человека.

Заключенный 4. Выступал с докладом и Дмитрий Сергеевич.

Заключенный Лихачев. Тема его доклада была о том, что каждый человек определяет свою судьбу даже в том, что могло показаться случаем.

Заключенный 5. Через полгода заключенных вызвали к начальнику «без вещей».

Звучат клавиши печатной машинки, строчащей приговор.

Начальник (голос за кадром). …С дальнейшим от-

быванием наказания в Куйбышевском лагере особого назначения. Дмитрий Сергеевич Лихачев приговаривается к 5 годам лишения свободы за контрреволюционную деятельность с отбыванием наказания в Соловецком лагере особого назначения. Александр Николаевич Синявский приговаривается к 3 годам…

Заключенный 1. Нарочито мрачным тоном начальник тюрьмы прочел нам приговор.

Заключенный 2. Он ожидал, что к нему бросятся с просьбами: «мы не виноваты», «мы будем требовать настоящего следствия, очного суда».

Заключенный Лихачев. Мы слушали его молча.

Заключенный 3. Особо неподражаем был Игорь Евгеньевич Аничков, получивший 5 лет.

Заключенный 4. «Это все? Мы можем идти?» Заключенный 5. Своей нарочитой небрежностью,

своим достоинством Игорь Евгеньевич привел в полное недоумение начальников и конвоиров.

34

Все (вместе). Это было великолепно! Конвоир (за сценой). С вещами на выход!

Слышен звук запирающихся дверей поезда, тревожная музыка.

Ширмы выстраиваются в вагоны поезда. Перед ними вальяжно прохаживается конвоир. Иногда двери раскрываются, давая исполнителю говорить, но конвоир грубо закрывает их.

Заключенный Лихачев. После относительно спокойной жизни в тюрьме на Шпалерной, начиная с погрузки в «столыпинские вагоны» на дальних путях Николаевского (ныне Московского) вокзала, пошла работа по уничтожению «врагов народа», уничтожению моральному и физическому.

Конвоир. Пошел!

Заключенный 7. Разузнав об их отправлении, возле путей собрались родные и друзья. Тогда еще допускались провожающие. Допускались — но не подпускались. «Толпу еще не боявшихся тогда родных и друзей, просто товарищей по учению или службе грубо отгоняли солдаты конвойного полка с шашками наголо».

Конвоир. Назад!

Заключенный 8. В вагон, состоящий из отдельных запирающихся камер, набили народу гораздо больше всякой мыслимой нормы. Охранники вовсе не заботились об удобствах и правах заключенных, их задача была прямо противоположной — мучить и унижать.

Конвоир. Молчать!

Заключенный 1. Избежать побоев не удалось никому — в Кемском пересыльном пункте конвоир при высадке из вагона сапогом разбил Лихачеву лицо. Заключенных зачем-то заставили бегать с вещами вокруг столба. Конвоиры ругали их матом.

35

Конвоир. Пошел!

Заключенный 2. Ночью на «кемской пересылке», перед посадкой на пароход, в переполненном сарае, где пришлось простоять почти всю ночь, священник-украинец сказал Лихачеву: «Надо найти на Соловках отца Николая Пискановского — он поможет».

Конвоир. Молчать!

Заключенный 3. Потом была посадка на пароход «Глеб Бокий», который вез их на Соловки. При погрузке Лихачева случайно спас оказавшийся рядом вор-домушник Овчинников, повторявший: «Только не торопитесь, будьте последними»…

Конвоир. Назад!

Заключенный Лихачев. Когда пароход прибыл на Соловки, первые, вошедшие в трюм, оказались «последними» — их, задохнувшихся и раздавленных, выносили в конце. Нас повели к лагерю и вслед кричали…

Все. Здесь власть не советская… Конвоир. Здесь власть соловецкая!

На экране появляется проекция монастыря. Звучит колокол, кант Соловецкого монастыря.

Заключенный Лихачев. Заключенных повели к Никольским воротам. В воротах я снял студенческую фуражку, с которой не расставался, и перекрестился. До того я никогда не видел настоящего русского монастыря. И воспринял Соловки, Кремль не как новую тюрьму, а как святое место.

На экране — фотографии Соловецкого лагеря.

Заключенный 1. Соловки были именно тем местом, где человек сталкивался с чудом и с обыденностью.

Заключенный 2. С монастырским прошлым. Заключенный 3. И с лагерным настоящим.

36

Заключенный 4. С людьми всех уровней нравственности.

Заключенный 5. От высочайшей. Заключенный 6. До самой позорно низкой.

Заключенный 7. Здесь были представители разных национальностей.

Заключенный 8. И разных профессий. Заключенный Лихачев. И в этой фантастической

реальности особо важно было сохранить себя.

Слышен звук наковальни. Ладони заключенных сжимаются в кулаки. Иллюстрируют собой работу в лагере.

Заключенный 1. Дмитрия Сергеевича распределили в 13-ю роту. Сколько специальностей он переменил! Редко удавалось попасть на одну и ту же работу. Больше всего ему запомнились…

Заключенный 2. Пильщиком дров на Электростанции. Заключенный 3. Грузчиком в порту.

Заключенный 4. Коровником в Сельхозе. Заключенный 5. Электромонтером в Мехзаводе. Заключенный 6. Рабочим в Лисьем питомнике.

Заключенный 7. Вридлом.

Все (хором). «Временно исполняющим должность лошади».

Стук наковальни прекращается. Слышен звук хлыста. Заключенные поочередно в бессилии падают на колени.

Заключенный 1. Дмитрий Сергеевич был поражен их моральной стойкостью. Несмотря на то, что по прибытии в роту всех муштровали, чтобы сломить всякое желание сопротивляться или протестовать, все они сохранили свое достоинство.

37

Все. Все они сохранили свое достоинство.

Звучит угнетающая мелодия, слышится лай и вой собак. Слышен звон колоколов, после которых звучат выстрелы.

Заключенный 2. Беспорядок, царивший в лагере, не только калечил, но и убивал людей. Самый большой расстрел произошел 28 октября 1929 года. Сам Лихачев лишь благодаря чуду избежал расстрела. Ему повезло: когда за ним пришли в казарму, его там не было. Он был в комнате, которую сняли его родители, приехавшие к нему на свидание, и друзья нашли его там и успели предупредить. Сказав родителям, что его срочно вызвали на работу, он пошел на дровяной двор и спрятался между поленниц.

Заключенные выстраиваются в шеренгу, подсвечивая себе лица фонариками. После каждого выстрела один из них выключает фонарик и уходит со сцены. Лихачев считает количество убитых.

Заключенный Лихачев. Что я натерпелся там, слыша выстрелы и глядя на звезды неба! Первый… Второй… Десятый… Двадцать восьмой… Семьдесят первый… Сто сорок седьмой… Двести двадцать первый… Трехсотый. Страшная расстрельная норма в 300 человек в ночь на 29-е была выполнена.

Сцена освещается.

На сцене остался только один Заключенный Лихачев.

Слышна светлая музыка.

Заключенный Лихачев. Утром я вышел с ощущением, что мне больше нечего бояться. Каждый день, прожи-

38

тый мною — это подарок мне. Я живу жизнью второго человека, которого, возможно, вместо меня расстреляли.

По очереди на сцену выходят исполнители — это снова Ровесники — девушки и юноши.

Ровесник 1. Всего за историю Соловецкого лагеря было расстреляно свыше семи тысяч человек.

Ровесница 1. Среди них были такие люди, как архиепископ Воронежский и Задонский, священномученик Петр.

Ровесница 2. Основатель удмуртской национальной литературы Кизибай Гердт.

Ровесник 2. Театральный режиссер Лесь Курбас. Ровесник 3. Академик Степан Рудницкий. Ровесница 3. Режиссер молодежного театра в Москве

и преподаватель современного танца Яссе Андронников. Ровесник 4. Число расстрелянных обычно было

больше числа тех, в отношении кого был вынесен приговор. Ровесница 4. Проверить это сейчас трудно, но что

это было именно так, нет сомнений.

На проекции — крест.

Ровесник 5. Соловки — русская Голгофа. Ровесница 5. Дмитрий Сергеевич называл пребыва-

ние на Соловках своим главным университетом, «самым значительным периодом жизни».

Ровесница 1. Он замечал, что на Соловках он, прежде всего, понял, что каждый человек — человек.

Все (хором). Каждый человек — человек. Ровесник 1. И жизнь его — бесценна.

Разворачивается вторая ширма с большой надписью «ЖИЗНЬ — ЭТО ДРАГОЦЕННЫЙ ДАР, ОН ДАЕТСЯ НЕ ЗРЯ…» Свет на ширму. Затемнение.

39

Эпизод III. «Блокада Ленинграда»

Включается проекционный экран. На экране демонстрируется отрывок интервью Д. С. Лихачева о блокадном Ленинграде. Д. С. Лихачев: «Что такое была блокада? Это трудно себе представить, это невозможно рассказать. Электричества нет. Окна зашторены, и не всегда хватает сил днем их поднять. Зимой все время темно. Мы лежим под одеялами, под шубами — все, что можно на себя накидываем. Потому что страшнее, чем голод — холод. Холод, идущий изнутри. Не отапливается организм, в нем нет тепла. И этот внутренний холод — он странный. Дрожь пронизывает, и мы только высчитываем, на сколько дней нам хватит картофельной муки, чтобы замутить кипяток…»

После видеоинтервью экран выключается. Сцена постепенно освещается. На сцене все исполнители.

Ровесник 1. А вы смогли бы отдать последний кусок хлеба своему соседу? Вот так, безвозмездно.

Звучит музыка. На экране — кадры блокадного Ленинграда.

Ровесница 1. Миллионы людей уже не знают — что такое была блокада.

Ровесник 2. Представить себе это невозможно. Ровесница 2. Чтобы чуточку представить себе, что

такое была блокада, надо зайти в школу, когда кончаются уроки. Посмотрите на этих шумных детей и представьте себе именно их, но в десятках тысяч, молча лежащих в своих постельках в промерзлых квартирах, без движения, даже не просящими пищи, а только выжидательно на вас

40