Психолингвистические механизмы декодирования речи. Норма и речевая патология. Монография

♦принадлежать тезаурусу, общему для отправителя и получателя, что позволяет им связывать содержание текста с представлениями о соответствующей проблемной или предметной области, т.е. выполнять функцию когнитивной связности;

♦связывать содержание текста с другими текстами данной науки или области знания, выполняя функцию интертекстуальной связности.

Ключевые знаки нехудожественных текстов относятся к поверхностным структурам. Ключевые слова художественного текста обнаруживаются только после анализа его содержания, что, по мнению В.А. Лукина, указывает на их тождество сильным позициям текста. При этом набору ключевых слов придается статус «текста-примитива» — предельно уменьшенной модели содержания того текста, «ключом» к которому он является [146].

Следует уточнить, что текст представляет собой последовательность знаков, воспринимаемую носителями данного языка в значительной мере инвариантно.

В связи с необходимостью концентрировать огромную информацию в рамках очень небольшого текста, Ю.М. Лотман [105, 108] выделяет еще одну его особенность — способность «выдавать разным читателям различную информацию — каждому в меру его понимания, он же дает читателю язык, на котором можно усвоить следующую порцию сведений при повторном чтении» [108: с. 33]. Это положение весьма актуально звучит для нашего исследования, где речь идет о формировании текстовой компетенции реципиента. «Мера понимания», согласно концепции Ю.М. Лотмана, и есть читательская компетенция (текстовая компетенция реципиента), уровень развития которой либо позволяет читателю проникнуть вглубь текста, либо не дает ему разглядеть глубинные страты. Под текстовой компетенцией мы будем понимать механизм, формирующийся в психике индивида в процессе развития языковой способности и обеспечивающий ему порождение и адекватное восприятие текстовых сообщений.

С развитием кибернетики возникло представление о тексте как об определенном способе организации значений и структурирования смысловой информации, т. е. о единице коммуникации. Ориентируясь на данную позицию, следует констатировать, что текстовое сообщение является продук-

11

том речевой деятельности и всегда содержит информацию, которую говорящий хочет донести до сознания своего собеседника, «любой текст в принципе рассчитан на то, что его поймут» [34: с. 110].

С позиций герменевтики текст рассматривается как смыкающий компонент акта коммуникации. Реальность в нем сконцентрирована в доступной пониманию форме. Анализ и обобщение экспериментальных данных, характеризующих психологические механизмы, порождающие различные варианты декодирования текстов в процессе общения, показывают, что смысловая связь между компонентами текстового сообщения представляет собой форму связи между участниками коммуникации. Смысл выступает при этом в нескольких функциях: он скрепляет составные элементы текста, активно способствует репродукции его содержания, позволяет соотнести содержание каждого конкретного текста с действительностью.

Ориентируясь на ключевые позиции герменевтики, А.А. Брудный предлагает понимать под текстом «связную, компактную, воспроизводимую последовательность знаков или образов, развернутую по стреле времени, выражающую некоторое содержание и обладающую смыслом, в принципе доступным пониманию» [35: с. 18]. Отечественная психолингвистика, анализируя текст, рассматривает его как сложный знак, содержащий в себе особую структурацию общественного опыта.

Важно подчеркнуть, что для обозначения «текста, вписанного в реальную культурно-коммуникативную ситуацию», применяется термин дискурс [51: с. 40]. В современной науке дискурс определяется как «целостное речевое произведение в многообразии его когнитивно-коммуникативных функций» [153: с. 8–9]. По сути своей дискурс — это реализация текста в речи. На наш взгляд, данный термин подчеркивает связь текста как продукта речевой деятельности с языковым сознанием, ситуацией общения, речевым и неречевым контекстом. В.П. Белянин определяет контекст как обладающую смысловой завершенностью устную или письменную речь, позволяющую выяснять смысл и значение отдельных входящих в ее состав фрагментов — слов, выражений или отрывков текста. По мнению данного автора, «для отдельного научного текста контекстом является корпус других научных текстов по данной специальности, для художественного про-

12

изведения — другие художественные тексты и сама особенность художественного мышления» [28: с. 92].

В рамках психологического, психолингвистического, лингвосоциопсихологического подходов проблеме места текста в структуре общения уделяется особое внимание в связи с тем фактом, что с порождением, восприятием и истолкованием текстов в ходе общения соотносятся критерии оценки взаимопонимания людей в различных ситуациях. Вне порождения и интерпретации текстов немыслим обмен знаниями и опытом, умениями и навыками, эмоциями, ценностями и нормами — этими важнейшими ориентирами человеческой деятельности, не говоря уже о том, что сами эти ориентиры возникают, поддерживаются, а порой и устраняются именно в ходе текстовой деятельности [66].

Таким образом, текст выступает как единица коммуникации и как продукт особой текстовой (коммуникативнопознавательной, согласно определению Т.М. Дридзе) деятельности. С позиций данного подхода мы получаем возможность рассматривать текстовую деятельность в аспектах внутренней, интеллектуально-мыслительной и внешней, материально-практической деятельности,предметом которой, по мнению Т.М. Дридзе, является коммуникативная интенция общающихся, то есть «смысловая информация, цементируемаязамыслом,коммуникативно-познавательным намерением» [66: с. 57]. Составляющие коммуникативнопознавательной деятельности — процессы порождения и декодирования текстов, взаимосвязанные между собой. Каждый человек, выступая субъектом коммуникативнопознавательной деятельности, участвует в создании «текстовой действительности» — формировании знаний, мнений, идеалов, ценностей и норм, присущих данному обществу. Ю.М. Лотман выделяет такие функции текста как «адекватная передача некоторого сообщения», творческая функция (то есть, возможность создания множества различных интерпретаций одного и того же текста) и «функция памяти» («способность текста сохранять память о своих предшествующих контекстах» и обо всех интерпретациях данного произведения) [106].

Практически всеми исследователями признаются такие текстовые категории как информативность, цельность, связность, членимость, законченность и модальность [46, 47, 98, 100, 101, 107 и др.]

13

Следует подчеркнуть, что выделяемая лингвистами категория информативности текста может проявляться в разных формах — от нулевой до концептуальной. В текстах нехудожественного плана форма несет в себе содержание, предопределенное ей системой языка, что помогает ее декодированию. В художественных текстах сама форма является носителем различной доли информации: дополнительной, сверхсмысловой, стилистической. «Этот вид информации, вербально не выраженный, обладает, — согласно мнению И.Р. Гальперина, — специфическим свойством: по-разному воспринимается получателем, если вообще этот получатель способен ее извлечь из анализа содержания и формы высказывания» [48: с. 30].

Что касается цельности, то она трактуется специалистами как психолингвистическое свойство текста, непосредственно не соотносимое с лингвистическими категориями. А.А. Леонтьев говорит о том, что «суть феномена цельности — в иерархической организации планов (программ) речевых высказываний, используемых реципиентом при восприятии данного текста. Внешние признаки цельности выступают для реципиента как сигналы, позволяющие ему, не дожидаясь полного восприятия текста (а иногда и с самого начала процесса восприятия), прогнозировать его возможные границы, объем, и, что самое главное, его содержательную структуру, и использовать все эти данные для облегчения адекватного восприятия» [100: с. 136]. Содержательная структура текста может быть представлена в парадигме «развернутый текст — реферат — набор ключевых слов», где центральным моментом декодирования становится выделение ключевых слов.

Важно подчеркнуть, что цельность — это относительное понятие, поскольку текст может быть более или менее цельным для различных семиотических групп реципиентов. Анализируя показатель цельности, А.А. Леонтьев выделяет для него следующие обязательные признаки:

♦признаки, заданные коммуникативной интенцией и реализуемые на всем тексте как смысловом единстве (модальность/ диктальность как характеристики диалога);

♦признаки, характеризующие цельный текст через повторяемость, но непосредственно не соотносимые с его смысловой структурой (нарративные глаголы);

♦сигналы границ цельного текста (зачин в русских народных сказках).

14

В отличие от цельности связность определяется как формально-структурный феномен синтаксической организации текста. Она проявляется на нескольких последовательных предложениях, принадлежащих одному (в случае монологической речи) или нескольким (в ситуации диалога) говорящим. «Предложения, объединенные характеристикой связности, — подчеркивает А.А. Леонтьев, — воспринимаются реципиентом как некоторое единство» [101: с. 90]. Анализируя показатель связности, он наделяет ее следующими признаками:

♦грамматической зависимостью предложений-реплик от исходного предложения, выражающейся в синтаксической неполноте и грамматической согласованности с исходным предложением;

♦синсемантичностью предложений-реплик (употребление личных местоимений и других замещающих слов);

♦соотнесенностью компонентов с точки зрения актуального членения (порядок слов в предложенияхрепликах);

♦коммуникативной соотнесенностью предложений (вопрос требует ответа);

♦фонетической соотнесенностью (единообразное паузирование, проявление контекстуальных интонационных вариантов);

♦соотнесенностью предложений по их длительности;

♦фоновыми характеристиками (сочетание компонентов,

связь которых задана в тексте-источнике и известна и говорящему, и слушающему).

Следует иметь в виду, что перечисленные признаки связности не являются абсолютными, поскольку для определения связности вовсе не требуется абсолютное наличие каждого из них. Связность обычно является условием цельности, однако не всегда связный текст обладает характеристикой цельности.

Членимость текста, по определению И.Р. Гальперина, представляет собой функцию общего композиционного плана произведения. В связи с этим автором выделяются такие типы членимости, как объемно-прагматическая и контекстновариативная. Единицами первого типа являются том, часть, глава, главка, отбивка, абзац, сверхфразовое единство. Контекстно-вариативная членимость представлена такими

15

единицами, как речь автора (повествование, описание природы, внешности персонажей, обстановки, ситуации, места действия; рассуждения автора); чужая речь (диалог, цитация); несобственно-прямая речь.Членение любого текста, по мнению И.Р. Гальперина, имеет двоякую функцию: с одной стороны, необходимо раздельно представить читателю его отрезки (с тем, чтобы облегчить восприятие сообщения), с другой — автор должен уяснить характер временной, пространственной, образной, логической связи отрезков сообщения.

Анализируя текст как объект научного анализа, мы приходим к выводу о разнообразии подходов к его изучению и неослабевающем междисциплинарном интересе исследователей к рассмотрению данной проблемы.

1.2. Актуальные аспекты декодирования текста

Выступая в качестве сложноорганизованного механизма речевой деятельности, процесс декодирования текстового сообщения находится в тесной зависимости от смыслового восприятияи осмысления речевой информации. Согласно концепции И.А. Зимней, смысловое восприятие представляет собой процесс непосредственного чувственного познания и одновременно является опосредованным второсигнальным отражением действительности, раскрывающим опосредованные словами связи и отношения, включающие осмысление [81]. Осмысление — это процесс раскрытия и установления смысловых связей и отношений, который может иметь либо положительный, либо отрицательный результат. Положительным результатом осмысления является понимание, отрицательным — непонимание. Понимание выступает показателем того, что установленные в ходе осмысления отношения адекватны ситуации общения и предыдущему опыту реципиента.

Рассматривая глубинное содержание процесса декодирования, А.А. Брудный выделяет следующие значения данного терминологического знака.

1.Следование данному или избранному направлению.

2.Способность прогнозировать.

3.Способность дать словесный эквивалент.

4.Согласование программ деятельности.

16

5.Решение проблем.

6.Способность осуществить приемлемую реакцию.

7.Реализованная способность правильно произвести рассуждение (дифференцировать ситуацию от сходных, но отличных признаков, действовать адекватно объекту или ситуации).

С точки зрения уже упомянутой нами герменевтики понимание представляет собой индивидуальную реализацию познавательных возможностей личности. Способность адекватно воспринимать действительность, природную и социальную, понимать других людей и самого себя, тексты культуры лежит в основе существования человеческого сознания. Следует подчеркнуть, что понимание плюрально, оно существует во множестве вариантов, каждый из которых отражает ту или иную грань объективной действительности. В понимании находит выражение связь индивидуального существования с общезначимыми фактами.

Для адекватной расшифровки смысла текста в принципе необходимо наличие связного набора сведений — тезауруса.

Всвою очередь, декодирование ранее неизвестного читателю текста способно внести нечто новое в тезаурус, в чем-то его изменить.

Согласно концепции А.А. Брудного, «структура и семантика текста образуют как бы одну часть сложного механизма, другая часть которого содержится в сознании и памяти индивида, воспринимающего текст. Когда два эти различных компонента вступают во взаимодействие, и происходит процесс восприятия и понимания текста. Таким образом, ни текст сам по себе, ни психолингвистические механизмы, функционирующие в психике индивида, не образуют полностью изоли-

рованных друг от друга предметов исследования» [34:

с.112].

А.А.Леонтьев подчеркивает, что непонимание — не есть отсутствие процесса осмысления, а только отрицательный результат этого процесса, на основе которого формируется индивидуальная проекция текста. Тексты, представляющие собой индивидуальные проекции, по определению А.И. Новикова [122, 123], являются вторичными. Их отличает то, что каждому первичному тексту может быть поставлен в соответствие не один вторичный текст, а некоторое их множество. При этом все они должны быть близкими по содержанию к исходному тексту, а следовательно и друг к другу. В качестве

17

их инварианта можно рассматривать то ментальное образование, которое возникает в мышлении как результат понимания первичного текста, отражает в свернутом виде основное его содержание и служит исходным пунктом для порождения вторичного текста. Характер и полнота вторичного текста определяются тем смыслом, который видит и хочет передать воспроизводящий. Совокупность всех индивидуальных (читательских) проекций данного языкового коллектива в тот или иной промежуток времени составляет семантическое поле текста [139].

Несомненный интерес для нашего исследования представляют психолингвистические публикации, описывающие организацию семантического поля текста в тесной связи со структурой лексикона [72–75, 134, 135, 137, 138, 204 и др.]. В основе данного подхода лежит положение о ядернопериферийной организации семантического поля текста, ядро которого составляют текстовые элементы, присутствующие во всех индивидуальных проекциях данного текста. Между ядерной и периферийной областями семантического поля лежит область, элементы которой в различных читательских проекциях входят в состав либо ядра, либо периферии поля индивидуальной проекции. Благодаря элементам этой промежуточной области обеспечивается вариативность понимания самого текста.

Еще раз подчеркнем, что смысловое восприятие речи тесно связано с процессом декодирования и мнестической деятельностью (процесс опознания). Это проявляется в необходимости соотношения непосредственно действующих вербальных раздражителей с уже имеющимся лингвистическим опытом реципиента. В работах А.А. Залевской, Н.В. Рафиковой и других исследователей мы находим интересные факты, раскрывающие проблему организации и нахождения в памяти реципиента эталонной информации, необходимой для осмысления воспринимаемого сообщения.

Принципиально значимым для нас является тот факт, что сжатие и развертывание текста осуществляется на основе внутреннего диалога. Диалог представляет собой постоянное свойство процесса порождения и декодирования текста. Его важнейшим этапом является постановка вопросов, которые выступают средством анализа, расчленения проблемной ситуации и формой ее выражения. «Возникновение вопросов — первый признак начинающейся работы мысли и зарожда-

18

ющегося понимания» — писал С.Л. Рубинштейн [142: с. 294]. Понимание начинается с обнаружения вопросов и их самостоятельной постановки и завершается нахождением ответа на них. По мнению Л.П. Доблаева [64], Г.Г. Граник, Л.А. Концевой [52] в практике школьного обучения постановка вопросов самими учащимися и нахождение ответа на них является основным приемом достижения наилучшего понимания. Вопросы возникают не после чтения, а в его ходе, оказывая влияние на сам процесс смысловой обработки текста как внутренний стимул осмысления текстовой информации. В работах Н.Н. Светловской, Т.С. Пиче-оол [148–150] указывается на тот факт, что умение «вести диалог» с книгой выступает в качестве основы формирования читательской культуры школьника.

Обращаясь далее к центральной проблеме нашего исследования, необходимо подчеркнуть, что декодирование текстового сообщения рассматривается большинством исследователей как уровневый процесс. И.А. Зимняя выделяет сенсорный и перцептивный уровни его внутренней организации. На сенсорном уровне происходит преобразование внешнего раздражителя в сигналы нервного кода (количественное отражение информации). На перцептивном уровне, уровне опознавания, т.е. сопоставления поступающей информации с имеющимися в памяти эталонами, представленном подуровнями перцептивных и мыслительных действий, происходит «декодирование зашифрованной в нервном коде информации на язык предметных изображений, предметных образов восприятия» (Зинченко В.П., цит по: [81: с. 10]).

Согласно концепции И.А. Зимней, на уровне мыслительных действий во время первичного синтеза воспринимающий речь «синтезирует возникающие у него слуховые, зрительные и двигательные ощущения, исходя из своего отношения к тому, что воспринимается» [78: с. 319]. Во время анализа воспринимаемый сигнал сопоставляется с тем «предваряющим образом», который создается в памяти, в результате чего происходит процесс установления соответствия или несоответствия «предваряющего образа» с воспринимаемым сигналом. Вторичный синтез возникает в результате соотнесения воспринимаемого с контекстом всего текста или ситуацией, о которой идет речь.

Говоря о степени сформированности перцептивного процесса, И.А. Зимняя выделяет уровни сукцессивного и симуль-

19

танного восприятия. Сукцессивный уровень в рамках данного подхода трактуется как уровень полного развертывания всех действий и промежуточных операций. При переходе на симультанный уровень эти действия и операции редуцируются. Симультанное (одномоментное) восприятие является результатом научения, и, следовательно, представляет собой узнавание уже известного.

Результаты психологических экспериментов показывают, что анализ речевого раздражителя представляет собой довольно сложную функцию. Основные параметры этого анализа отражают:

—временную последовательность обработки различных уровней сигнала (последовательное или параллельное включение уровня в процесс обработки);

—прогнозирующий характер процесса смыслового восприятия речи (априорный или апостериорный);

—способ обработки сигнала (континуальный или дискретный);

—характер принятия решения (текущий или отсрочен-

ный).

Проблема декодирования речевого сообщения рассматривается Т.Н. Ушаковой в русле психофизиологического подхода как естественная часть речеязыкового механизма [177– 181]. Данный механизм, согласно ее точки зрения, формируется в нервной системе человека на основе воспринимаемой извне речи. Т.Н. Ушакова квалифицирует его как центральное, внутреннее звено речевого процесса, в недрах которого осуществляется материализация усваиваемого языка с последующим его использованием при восприятии и декодировании речи. Материализация языка, в свою очередь, представляет собой сложнейшую систему функциональных нервных образований, организованных по иерархическому принципу.

Нижний уровень анализируемого устройства составляют так называемые базовые элементы, под которыми понимаются функциональные образования, фиксирующие воздействие одного слова. На втором уровне речеязыкового механизма базовые элементы объединяются множественными нервными связями, образуя «вербальные сети». Связи «вербальных сетей», несмотря на их множественность, оказываются весьма избирательными: наиболее тесно связаны между собой базовые элементы, соответствующие близким по значению и зву-

20