Прогулки по Флоренции

Прогулки по Флоренции

ка, но не смогли превзойти ее. Ни один художник,

кроме Рафаэля, не создал ничего подобного, и лишь

передача внешней формы оставляет желать лучшего»3.

К этим вдохновенным замечаниям восторженного Кроу более осторожный Кавальказелле4 добавляет расхолаживающее замечание: «Св. Фран-

циск, окруженный сиянием, весь написан заново; ангелы же частью сохранились. Все остальное более

или менее подправлено, и нельзя судить о колорите этой или любой другой (!) из упомянутых ра-

бот».

Итак, просвещенный читатель, вы призваны

восхищаться произведением искусства, равного

которому не создал ни один художник, кроме Ра-

фаэля, но внешняя форма которого, к сожалению, «оставляет желать лучшего», по мнению Кроу, и,

по словам синьора Кавальказелле, «нельзя судить

оего колорите».

42.Таким образом, предупредив вас о больших участках с тонким льдом и запретив смотреть на формы и цвет, вам предлагают восхищаться «разнообразием в характерах и выразительности голов». Что касается меня, то я не знаю, что в них

останется, если отнять у них форму и цвет, но по-

лагаю в моей простоте, что во всей сцене есть

91

Джон Рёскин

только одна голова, изображенная в разных положениях.

Под «единством и гармонией целого», делающими данное произведение «единственным в своем роде», подразумевается, вероятно, то общее

впечатление, что она написана краской, взятой из ведра с помоями, поэтому мы обращаемся к последнему пункту нашего убеждения согласно Кроу:

«По своей композиции эта сцена представляет собой шедевр».

Весьма возможно. Вопрос в том, что подразумевать под «композицией». О чем я и прошу читателя хорошенько подумать перед этими остатками

Джотто, отбросив в сторону весь современный

критицизм.

Что было важнее для Джотто — «композиция сцены» или концепция факта? Если вы — светский человек, то, вероятно, видели апофеоз Марга-

риты в «Фаусте». Вы знаете, сколько труда затра-

чивается каждый раз на композицию этой сцены — как тщательно распределяют складки

драпировок, налаживают освещение и так далее;

при этом скрипки настраивают на в высшей степе-

ни мягкое звучание, а фаготы призывают к скорб-

ной торжественности.

92

Прогулки по Флоренции

Тем не менее вы не верите, что душа Маргариты

могла явиться перед смертным именно так.

Здесь тоже апофеоз. Фигуры скомпонованы — да! — высоко справа и слева, низко в середине и

так далее.

43. Но мне кажутся важными следующие вопросы: существовал ли когда-нибудь св. Франциск?

получал ли он стигматы, вознеслась ли его душа на

небо, видел ли монах ее вознесение и что хотел сказать Джотто своей фреской? Если вы сможете раз-

решить эти несколько небольших пунктов, то

«композиция» приобретет для вас совсем другое значение в соответствии с вашим ответом.

Однако я полагаю, что заранее могу предвидеть, каков он будет.

Св. Франциск, бесспорно, существовал, и вы хорошо сделаете, если изучите его жизнь и деяния, вместо того чтобы читать Калиньяни5 или все то, что в этом году может занять место дела Тичборна6

во имя удовлетворения интересов публики.

Его стигматизация была, быть может, результатом чудесного воздействия силы воображения на

физическое состояние человека или же не менее чу-

десным быстрым превращением метафоры в традицию, но не подлежит сомнению, что это одно из

наиболее вдохновенных, значительных и поучи-

93

Джон Рёскин

тельных преданий христианской Церкви. И так же

несомненно то, что если когдалибо душа возноси-

лась на небо, покинув мертвое тело, то именно его душа должна была так вознестись.

И наконец, сам Джотто верил, что все, что он

был призван изобразить из жизни св. Франциска, действительно происходило; он верил этому так же

убежденно, как вы, если вы христианин, верите,

что Христос умер и воскрес; и все это он изобразил с преданностью и любовью, но, как я уже гово-

рил, он обладал в высшей степени здравым смыс-

лом; у него было столько же остроумия и проницательности, как у Чосера, и столько же отвращения

к лживости духовенства и нарочито набожных людей; и в самые проникновенные минуты он продолжал видеть и правдиво говорить, что толстое — это толстое, что худое — это худое и что пустое — это пустое.

44. Главное в этой фреске — глубокая вера Джотто в реальность стигматизации как в факт, не

подлежащий сомнению. Ему приходится убеждать

в этом не только св. Фому: таких пятеро, по одному

на каждую рану. Четверо из них привлечены лишь

любопытством и хладнокровно разглядывают св. Франциска, только один целует его поднятую руку. Остальные части картины представляют собой не

94

Прогулки по Флоренции

более чем серый рисунок, изображающий погребе-

ние. Из всех присутствующих единственный монах

удостаивается видеть взятую на небо душу, причем этот монах был, очевидно, самой последней фигу-

рой в монастыре. (Его лицо переписано, но еще

можно более или менее угадать прежние черты.) Об общей композиции, или о «единстве и гар-

монии целого», мы можем лучше судить, если

взглянем сначала на более яркую сцену, изображающую рождение св. Франциска, рождение духов-

ное, надо добавить, самую верхнюю из трех фресок

на этой стороне капеллы. Она вполне характерна для Джотто; большая часть ее написана его рукой,

и вся она, без исключения, прекрасна. Все, что важно знать о Джотто, вы можете узнать из этой фрески.

«Но мы не можем рассмотреть ее отсюда даже в бинокль! Мы видим все в ракурсе и в искаженном виде. Какой толк говорить о ней?»

Это первый признак истинно Джоттовой рабо-

ты — ее недосягаемость для нас! Это и делает ее

истинным образцом его творчества. Потом я пока-

жу вам другое его произведение, которое вы смо-

жете прекрасно рассмотреть, — оно находится прямо за вами, на противоположной стороне стены, — но прежде мне хочется, чтобы вы почувство-

95

Джон Рёскин

вали, что вам приходится свернуть шею, дабы уви-

деть ту сцену, о которой мы говорим.

45. Одна из характерных особенностей, присущих великим художникам (насколько мне извест-

но, это относится ко всем без исключения), состо-

ит в том, что они никогда не думают о чьем-либо желании посмотреть на их произведения, кажется,

будто они всегда удивляются такому желанию и не-

довольны им. Скажите любому художнику, что вы повесите его картину на почетном месте в столо-

вой к торжественному обеду в Сити и что такой-то

господин произнесет о ней речь, и вы или совсем не произведете на него впечатления, или же непри-

ятное. И десять к одному, что он даст вам какойнибудь хлам со своего чердака. Но пошлите за художником в спешке и скажите ему, что крысы прогрызли безобразную дыру в вашей входной двери и что вы хотите заделать и закрасить это место, и он напишет такой шедевр, что люди впредь будут в восхищении останавливаться у вас перед дверью.

Мне некогда объяснять причину этого, да я и

сам хорошенько не знаю ее, но несомненно это

так.

За Джотто тоже однажды послали, чтобы он расписал верхнюю капеллу. Я не знаю наверное, сам ли он выбрал сюжеты из жизни св. Франциска;

96

Прогулки по Флоренции

думаю, что да, хотя, конечно, нельзя утверждать это. Во всяком случае, ему была предоставлена значительная свобода.

46. Теперь вы должны заметить, что расписать готическую капеллу — совершенно то же самое,

что правильно расписать греческую вазу. Капелла — та же ваза, но перевернутая вверх дном и вывернутая наизнанку. Законы декорации в точности

те же самые. Рисунок должен быть согласован с размерами вазы; он должен производить гармоничное впечатление в целом и в то же время быть разнообразным и интересным в отдельности, когда вы рассматриваете его, поворачивая вазу в руках (в ка-

пелле вы сами поворачиваетесь); фигуры, изобра-

женные на ней, должны изгибаться соответственно

углублениям и выпуклостям вазы, то укорачиваясь, то удлиняясь по мере надобности, но во всех положениях должны сохранять естественность и гра-

цию. В другой раз я вам докажу это на деле, сегодня

же прошу поверить мне на слово, что Джотто был истинный этрусский грек тринадцатого века, но

обращенный в поклонение св. Франциску вместо

Геракла; в отношении же вазовой живописи он

остался тем же этруском, каким был до этого. Его

капелла — не что иное, как большая прекрасная,

97

Джон Рёскин

расписанная этрусская ваза, опрокинутая над вашими головами подобно водолазному колоколу7.

Кроме квадрифолия в вершине колокола есть еще два промежутка по бокам под арками, в которые очень трудно вписать сцену, если это должна быть только сцена; но трудность сильно возбужда-

ет этрусский орнаментальный инстинкт. Художник, обрадованный ее национальному характеру, помещает свое лучшее произведение в эти арки, со-

вершенно не заботясь о публике, находящейся внизу, которая в любом случае увидит белые, красные и голубые пятна, и это все, что ей нужно, думает Джотто, если ему случается взглянуть вниз со сво-

их подмостей.

47. Посмотрите затем на верхнее отделение

слева, став лицом к окну. Заполнить всю арку фигу-

рами было невозможно, или пришлось бы ставить их друг другу на головы, и Джотто добавляет красивую архитектуру. Рафаэль в своем «Обручении

Марии» делает то же самое ради собственного удо-

вольствия.

С обеих сторон внизу Джотто ставит по две

изящные маленькие белые фигуры. Но на правой

стороне он помещает более высокую фигуру ближе к середине, а на левой — с краю. И с каждой сторо-

98

Прогулки по Флоренции

ны главного действия он размещает свой греческий

хор из наблюдающих и рассуждающих свидетелей.

Затем с обеих сторон он ставит хорега или предводителя хора; они принимают участие в событии.

Само событие — ссора из-за яблока раздора, нахо-

дящегося в центре, — помещено в середине. Хорег справа, который видит, что епископ одерживает

верх, невозмутимо берет его сторону. Хорег слева,

который видит, что его вспыльчивый друг проигрывает, удерживает его и пытается успокоить. По-

сле того как вы вполне убедитесь в совершенстве

декоративной части композиции — не ранее, — можете перейти и к самому содержанию ее, кото-

рое заключается в следующем. Послушание — одна из трех главных добродетелей св. Франциска, и он начинает свою самостоятельную жизнь с того, что ссорится с отцом. Говоря современным языком, он

сблаготворительной целью «коммерчески инвестирует» часть вещей своего отца. Отец восстает против такого употребления денег, и тогда св.

Франциск бежит из дому, захватив с собой все, что

смог найти. Отец преследует его, требуя возвраще-

ния своего имущества, но видит, что оно уже пол-

ностью растрачено и что св. Франциск подружился

сепископом Ассизским. Отец впадает в бешенство и заявляет, что лишит его наследства; тогда св. Фран-

99

Джон Рёскин

циск срывает с себя одежду, в неистовстве швыряет

ее в лицо отцу и говорит, что ему не нужны больше

ни одежда, ни отец. Добрый епископ со слезами умиления обнимает св. Франциска и прикрывает

его своей мантией.

48. Я передал содержание сцены так, как сделал бы это господин Сперджен8, если бы что-нибудь понимал в искусстве, то есть с простой, вульгарной,

протестантской точки зрения. Если вас удовлетворит такое объяснение, уходите из этой капеллы и

уезжайте из Флоренции, поскольку мы уже косну-

лись ее истории: вы все равно никогда ничего не узнаете ни о Джотто, ни о Флоренции.

Не бойтесь, однако, что я вновь буду пересказывать вам содержание данной фрески с другой, мистической, католической точки зрения. Я расскажу вам, если это удастся мне после многих лет размышления, как ее задумал сам Джотто, ибо он был,

мы знаем, самым талантливым и самым умным че-

ловеком во Флоренции, лучшим другом лучшего в мире религиозного поэта, и его взгляды на жизнь, как и взгляды его друга, очень расходились как со взглядами господина Сперджена, так и со взглядами Папы Пия IX.

Первая обязанность детей — повиноваться отцу и матери, как первый долг гражданина — следо-

100