Любовь начинает и выигрывает. Роман

–Церкви по ночам заперты, даже для олигархов, – без всякого пафоса сказал Михайлов. – Я на кладбище.

–А кладбища, значит, открыты? – язвительно спросила Арина.

–Нет, но у меня круглосуточный пропуск. Ну, так остаёшься или пойдёшь со мной? – застёгивая пальто одной рукой, спросил Сергей Сергеевич.

–Если честно, никогда не была на Новодевичьем кладбище, а уж тем более ночью, вряд ли здесь побываю. Поэтому, если можно, я с вами. А к кому мы пойдём на могилу?

–К моим родителям, – тихо сказал Михайлов. – Может быть, тебе это покажется странным, но я хотел бы поздравить с Восьмым марта мою маму.

Арина кивнула и молча проследовала за ним.

На кладбище стояла звенящая тишина, собственно, как по неписаному закону и должно было быть. В голове всплывали различные страшилки про ночные посещения кладбищенских территорий. Где-то совсем близко громко вскрикнула птица, и Арина инстинктивно прижалась

кМихайлову.

–Не бойся, здесь кроме нас никого нет, – сказал Сергей Сергеевич, беря её за руку свободной от букета рукой. – Мы почти пришли.

Прямо перед ними в черноте могил и склепов выделялся памятник в виде золотого ангела на мраморном постаменте.

Олигарх отпустил Аринину руку и осторожно открыл калитку позолоченной ограды. Арина в нерешительности остановилась на месте, не рискуя последовать за ним. Михайлов, встав на колени, положил букет на могилу матери. Арина не видела его лица, но ей почему-то показалось, что он стал молиться. На могиле его отца и матери значились совпадающие даты смерти. «Любили друг друга и умерли в один день, как в сказке, – подумала Арина. – Только грустная какая-то сказка получилась, закончилась автокатастрофой».

Через некоторое время Михайлов поднялся, и они молча направились к выходу. Первым заговорил миллиардер:

121

–Мой отец был чиновником в Госкомспорте, занимал там различные высокие посты. Когда к нам приходили его друзья с работы, очень любили пить за жизнь в «чёрном цвете». Такой был тост: «Чтобы ты ел только чёрную икру, ходил только с чёрным “дипломатом”, ездил отдыхать только к Чёрному морю и на чёрной “Волге”!» Отец благодарил и отвечал, как Андре Моруа: «Проблема не в том, чтобы иметь деньги на чёрную икру, а в том, чтобы находить в ней вкус». У родителей всегда был такой вкус

кжизни! Однажды они, на самом деле, поехали отдохнуть

кЧёрному морю на чёрной «Волге»… – Сергей Сергеевич горестно вздохнул, – и не доехали.

–А как ваши родители познакомились? – осторожно спросила Арина. – На работе?

–Да. Папе к тому времени было уже за тридцать. В его отделе все женщины были в него тайно или явно влюблены. Но больше месяца его романы не длились, вот такой он был ловелас, царствие небесное. – После этих слов Михайлов перекрестился. – Внешне отец был очень похож на адмирала Колчака, даже родился там, где Колчак умер, – в Иркутске. И всем говорил – пока не найду свою Тимирёву, не успокоюсь. А мама только что закончила институт, по протекции моего дедушки – он тогда в КПСС не последний человек был – устроилась работать в комитет экономистом. На любовь Сергея Михайлова она абсолютно не претендовала, собственно, такая домашняя была девочка, скромная, даже на танцы, пока училась, не ходила. Коса у неё была длинная, аж до пят, я на свадебной фотографии видел. Так случилось, что возникла какая-то проблема по работе, и мама пришла к отцу в кабинет, чтобы прояснить ситуацию. Ну, вот она стоит, что-то рассказывает, документы какие-то показывает, а он встал и сказать ничего не может, только повторяет: «Анна Васильевна! Анна Васильевна! Наконец-то я вас нашёл!» Мама опешила, подумала, что он её с кем-то перепутал: «Меня Таня, – говорит, – зовут»… Отец в тот день воспользовался своим служебным положением и отпустил маму с работы, ну и себя заодно. Они поехали в

122

Сокольники в парк гулять. Там он ей всё про Тимирёву и выложил.

–Ваша мама на неё была похожа? – спросила Арина, уже садясь в машину.

–Да, очень. Но только никто этого сходства не замечал, а отец сразу отметил, потому что этот образ у него из головы не выходил. Мама вначале ему не очень верила, опасалась, что всё будет так, как с его предыдущими женщинами, но постепенно в него влюбилась и даже переехала к нему жить. Просто пришла домой на Котельническую, собрала чемодан со своими вещами и говорит: «Родители, я переезжаю, буду жить у товарища

сработы».

Дед сначала даже не понял, подумал, что она решила

укакой-то своей подружки поселиться, он её так строго воспитывал, что она до отца даже ни с кем толком не целовалась. Ну, а бабушка, конечно, посообразительнее была, так спокойно говорит: «Хорошо, Танечка, переезжай, я сегодня же начну чепчик с пинетками вязать, а то ты же понимаешь, человек я занятой, времени у меня не так много, могу не успеть». Дед так удивлённо на неё смотрит, ничего не понимает. А бабушка ему в ответ: «А что ты думаешь, она со своим товарищем из спортивного комитета в шахматы играть будет?»

Арина невольно улыбнулась, вспомнив, как они с Михайловым играли в шахматы в Кран-Монтане.

–Короче говоря, когда до деда дошло, – продолжал Сергей Сергеевич, – что его любимая дочка без штампа в паспорте поселится у мужчины и ещё, возможно, ребёнка в скором времени родит, мамы в квартире уже и след простыл, а у деда чуть инфаркт не случился. На следующий день он засобирался идти к отцу с матерью на работу устраивать скандал, но бабушка его вовремя остановила. Но она же, в конце концов, и настояла, чтобы они поженились. И самое интересное, после свадьбы у отца прекратились все романы, как отрезало. Вот в этом году первого марта, в первый день весны, была бы

уних коралловая свадьба. – Михайлов тяжело вздохнул

123

и, помолчав, добавил: – Они словно были созданы друг для друга, жизненные матрицы совпали настолько, насколько это только возможно. Иногда я думаю, дал бы год жизни, даже високосный, только чтобы у меня была такая любовь, чтобы рядом со мной была такая возлюбленная, с которой сложились бы отношения, как у матери с отцом.

Михайлов откинулся на спинку сиденья, мотнув подбородком.

«Ох, Сергей Сергеевич, правильно ваша бабушка о вас говорит: “Жерар Филипп новоявленный!”, – язвительно подумала Арина, – “актёр больших и малых театров”, – так я вам и поверила! Забыли, что я “болтологический” факультет закончила? Набокова я, между прочим, и на русском, и на английском читала. И сцену эту из романа “Дар” хорошо помню. У этой замечательной фразы есть не менее замечательное продолжение: “Дал бы год жизни, даже високосный, чтоб сейчас была здесь Зина – или любая из её кордебалета”. Моя фамилия, конечно, не Станиславская, но, извините, я вам не верю! У ваших родителей была настоящая любовь, но вы-то никакой любви не жаждете, ваш основной принцип – это секс без обязательств! За красивыми словами свою похоть прикрываете! Хотя мне-то какое, в принципе, дело! Скорее бы ваш фонд мне вручил грант, тогда, наконец, я с лёгким сердцем с вами распрощаюсь».

Между тем, «Майбах» подъехал к уже знакомой Рине высотке на Котельнической набережной. Михайлов помог Арине выйти из машины, не забыв прихватить второй оставшийся букет. В холле здания он подошёл поздравить с праздником женщин в консьержной, вынув из внутреннего кармана пальто небольшую коробку конфет. Дамы заулыбались, и одна из них протянула Михайлову кожаный футлярчик.

Сергей Сергеевич, открыв его, в недоумении посмотрел на малюсенькую записку и ключи. Достав телефон, он, словно не веря, уставился на севшую батарейку.

124

–Интересный ход конём, – проговорил вполголоса олигарх.

В такой ситуации минуты ожидания кажутся часами. Арина вышла покурить на балкон, но от волнения даже не смогла зажечь сигарету. Через три минуты, собственно, будет и ответ – можно ли ей теперь вообще травить себя никотином. Алилуйя! Найден «лёгкий способ» бросить курить!

События, произошедшие восьмого марта, ещё раз пролетели у неё перед глазами.

Вот она едет на «Золотую Мельпомену», неожиданно для самой себя вручает премию Михайлову, затем они направляются к бабушке Сергея, заезжая по дороге на кладбище, где похоронены его родители. Приехав на Котельническую набережную, они не застают дома Полину Ефимовну, и дальше…

Ну почему ты сразу не ушла тогда? Да надо было с самого начала, когда выяснилось, что баба Поля у соседки и будет только через час, бежать что было сил под каким-то благовидным предлогом. Нет, ты решила остаться и убедиться в своих женских чарах. Да, Михайлову было абсолютно всё равно, кто с ним окажется в постели – хоть ты, хоть любая девица из его табуна.

«Руки его, осмелев, проникли под платье и коснулись атласной кожи. Он покрыл поцелуями её шею, и она застонала от наслаждения. Eё пальцы впились в его плечи, тело содрогнулось.

–Любовь моя, ты наконец-то стала сама собой, – прошептал он ей на ухо,– и хотя я до сих пор не возражал, чтобы ты была лидером, последнее слово должно остаться за мной».

Всё как в этой дурацкой книжке, которую он ей подарил! А потом, когда ты, уже одеваясь, поняла, что опоздала на поезд, и Михайлов, как шубу с барского плеча кинул, предложил воспользоваться своим личным самолётом, ты опять зачем-то согласилась. В поезде, может быть, ты бы, наконец, пришла в себя от неосмотрительных поступков. Так нет же, ты позвонила своему прия-

125

телю Серёже, как только сошла с трапа Михайловского самолёта, заставила его с тобой встретиться. Он, конечно, потребовал объяснений всего того, что произошло на сцене в театре.

Ты с ангельски-невинным выражением лица поведала, что не хотела позорить олигарха при журналистах и отталкивать перед видеокамерами и фотоаппаратами. И, как доказательство любви к Серёже, – даже не поехала на поезде, а поспешила на самолёт. А ещё какие доказательства любви предоставить? Ах, этой самой любовью заняться? Да нет проблем, тем более что сейчас только что потренировалась на очень дорогом тренажёре. Вот сейчас и сравним, зависит ли мастерство в этом деле от количества зарабатываемых мужчиной денег. «Проведём детальный анализ, научную теорию закрепим на практических примерах, – как говорила Аринин руководитель диплома. – Вот это ещё доказать хорошо бы! И самое главное – не забывайте про цель эксперимента!»

«Эксперимент, похоже, удался», – с ужасом подумала Арина, глядя на ярко-красную вторую полоску на тесте.

Ну что, Арина, доигралась? – как в старом добром анекдоте: «О боже! – воскликнула королева. – Я беременна, и неизвестно от кого».

Единственно, что ты хоть знаешь, что отца ребёнка будут звать Сергей.

С этой мыслью Арина проснулась в холодном поту. Два часа ночи. На календаре уже первое апреля. День шуток и смеха… Да уж, смешной ей сон приснился, нечего сказать. Чтобы этот сон никогда, тьфу-тьфу-тьфу, не стал явью, нужно больше не то что не видеть Михайлова, никогда больше ему не звонить и вообще напрочь забыть его имя и фамилию!

А тем более олигарх такое «нежное» шоу восьмого марта устроил на Котельнической! Нахватался, понимаете ли, в театрах!

Когда они уже подошли к квартире Полины Ефимовны, Михайлов сообщил Арине, что бабушка сейчас у со-

126

седки, но очень скоро придёт. Поэтому, если Арина, конечно, не возражает, не желает ли она зайти в квартиру и немножко подождать появления бабы Поли. При этом вид у Сергея Сергеевича был какой-то смущённый. Арина пожала плечами, не видя никакого подвоха, и, пройдя в квартиру, направилась привести себя в порядок в ванную.

Когда через какое-то время она вошла в гостиную, олигарх, устроившись на диванчике и вертя в руках бутылку шампанского, как-то хитро посмотрел на девушку.

–Арина, бабушка в честь праздника разрешила открыть коллекционное шампанское. Но я, если честно, абсолютно не умею такие бутылки открывать. В молодости портвейн пил, а сейчас открытиями штат прислуги занимается.

«Так, понятно, – лихорадочно размышляла Арина. – Шампанское, наверняка, тёплое, баба Поля постаралась, выставила заранее. Он его, к тому же, крутил, взбалтывал.

Яэтот трюк ещё по школе знаю, мои одноклассники так всегда понравившихся девчонок раздевали. Вроде бы всё прилично, неудачно просто бутылка открыта, а в липкой одежде как-то неудобно девушке сидеть… Ну что за детский сад, господин миллиардер, даже смешно! Будете так какую-нибудь модель из Житомира раздевать, ей очень понравится, ещё визжать будет, а у меня это единственное дорогое платье, так что, извините. Факир ещё не пьян, но фокус уже не удался».

–А давайте я, Сергей Сергеевич, открою, я всегда удачно открываю, без брызг, – спокойно сказала Арина и, не дожидаясь ответа, выхватила у него бутылку из рук.

Олигарх, казалось, абсолютно не расстроился тому, что Арина перехватила инициативу, а с каким-то даже весельем в глазах ждал дальнейшего развития событий, бросая на неё свои фирменные раздевающие взгляды.

«У меня такое чувство, что ты, Серёжа Михайлов, уже не то что платье и бельё с меня снял, а рентгеновским аппаратом несколько раз просветил, – мрачно думала Арина, снимая с бутылки фольгу и вывинчивая пробку, – вот облить бы тебя с головы до ног, чтобы девушкам больше

127

головы не морочил! Коллекционного шампанского только жалко. Ладно, живи, аллигатор!»

Благополучно открыв шампанское и разлив его по бокалам, Арина вопросительно посмотрела на Михайлова.

–Интересный ход конём, – повторил Сергей Сергеевич фразу, сказанную в холле здания. – Я так понимаю,

сменя тост? – спросил абсолютно не смутившийся олигарх.

–И желательно длинный и хвалебный! – откинувшись на спинку дивана, проговорила Арина, довольно улыбаясь.

–Ну что ж, выпьем за замечательных женщин, которые есть, оказывается, не только в наших селеньях, но и в культурной столице нашей родины! За тех, кто может и на сцене достойно постоять, и бутылку шампанского открыть, и даже со временем совершить абсолютно героический поступок – бросить курить! За тебя, Арина!

–Я ещё и в шахматы играю! – проворковала она, подобно коту Матроскину из мультфильма.

–О, кстати, а ты не хочешь в шахматы сыграть? – неожиданно спросил Михайлов.

–А они тоже съедобные, как в Кран-Монтане? – нисколько не удивившись, спросила Рина.

–Нет, таких нет, к сожалению, но вот эти, например, моему отцу сам Корчной подарил незадолго до отъезда в Амстердам. Когда все страсти в нашей семье поутихли, родители благополучно поженились, а вскоре у них родился я, мы сюда часто приезжали в гости, ещё дядя жив был... В один из таких визитов папа захватил шахматы, чтобы с кем-нибудь сыграть, да так их здесь и оставил.

–А какая-нибудь альтернатива шахматам есть? – спросила Арина, захлопав ресницами, невинно глядя в глаза олигарха.

–Есть, – твёрдо ответил Михайлов. Подойдя к антикварному серванту, он повернулся лицом к Арине. Вид у него был настолько сексуальный, а взгляд настолько чувственный, что девушке пришлось невольно отвести глаза.

128

Всем своим видом олигарх словно призывал её сделать первый шаг, подавая недвусмысленные сигналы. «Ну, давай же, в этой ситуации ты – лидер, как ты захочешь, так и будет!» Доставая шахматы, он посмотрел на лежащие на полке диски, и вот уже из динамика музыкального центра звучала Рафаэлла Карра и её знаменитая песня «A Far L’amore Comincia Tu».

«Он что – специально меня подначивает? – даже песню поставил под названием “Заниматься любовью начинаешь ты”», – раздражённо подумала Арина. Ей стало настолько неуютно, что она залезла в сумочку и принялась искать сигареты.

–Можно ещё бабушкин сериал посмотреть, – неожиданно предложил Сергей Сергеевич. – Все триста серий, как раз к Восьмому марта записал.

«Нет, надо было, всё-таки, аллигатор, облить тебя шампанским, – со злостью подумала Арина. – И какойнибудь заодно жизненно важный орган пробкой прострелить. Вот попала бы я в глаз – был бы ты у нас точно Михаил, Михаил Кутузов. Eщё немного, и я с ума сойду от твоих выходок. И, что самое интересное, ты тоже, как и я, хочешь и рыбку съесть, и косточкой не подавиться! Всем своим видом мне показываешь, что, если девушка хочет секса, нет проблем, могу переспать, но ответственности за случившееся не возьму. Но, извини, Серёжа Михайлов, я женщина и решать такие глобальные вопросы не хочу. Так что в программе вечера постельные сцены будут только в сериале, а тебя, дорогой мальчик Серёжа, ждут батальные сцены на шахматной доске».

Прекрасно сохранившиеся подаренные Корчным шахматы из слоновой кости навевали ностальгию о триумфальных победах советского спорта. Взгляд олигарха утратил свою чувственность, теперь это был стальной взгляд стратега и тактика. Партия была в самом разгаре, когда в квартире раздался звонок по домашнему телефону. Немного поколебавшись, олигарх встал и снял трубку.

–Да, Серёжа, да, слушаю. Да, Валентина Анатольевна, здравствуйте! Поздравляю с праздником! Бабушка

129

скоро будет? Замечательно! Спасибо! До свидания! Ещё раз с праздником!

Сергей Сергеевич повесил трубку и зачем-то снял смокинг. Затем стал поспешно расстёгивать на себе рубашку.

–Арина, раздевайся, немедленно! – закричал олигарх.

–Что? – опешила она. – Зачем?

–Сейчас баба Поля придёт. Ты хочешь пожилому человеку приятное сделать, удовольствие доставить?

–Это вы про Полину Ефимовну говорите? – ошеломлённая Арина ничего не понимала.

–Ну, не про себя же! Давай быстрее! Как говорил Никита Михалков в «Вокзале для двоих»: «Не в ресторане, самообслуживание. Сама, сама, сама!»

–Вы хотите, чтобы я ей стриптиз показала? – спросила с изумлением девушка.

–Арина, ты меня разочаровываешь, а ведь я, глядя на твои поступки, почти поверил, что цвет волос у женщины не влияет не интеллект. Бабе Поле ни мужской, ни тем более женский стриптиз никакого удовольствия не доставит. А порадует её исключительно тот факт, что простофиле-внуку, в конце концов, удалось уговорить лечь с ним в постель хорошую девочку. А то, как она считает, приличная девушка после всего того, что обо мне

вгазетах опубликовано, ни за что на такое не решится! И поэтому он спит только с плохими! Как много девушек хороших, а тянет всё же на плохих! – закончил свою речь олигарх весьма сомнительным выводом.

–Сергей Сергеевич! Это, по-моему, уже перебор! Все границы переходит! Вы хоть понимаете, о чём меня просите?

–Понимаю, поэтому и прошу! Может быть, мне тебя самому раздеть? Применить, так сказать, швейцарский опыт? – почти с угрозой в голосе спросил Михайлов.

Арина вспомнила пижамку с мишками и покраснела.

–Ну, хорошо, уговорили, где мне раздеться? – медленно проговорила она.

«Ну почему я позволяю этому человеку так с собой поступать? – размышляла Арина, в остервенении снимая с

130