Культурная идентичность. Учебное пособие

Вместе с тем не стоит забывать, что категория идентичности в соци- ально-гуманитарных науках применяется для описания индивидов и групп в качестве относительно устойчивых, «тождественных самим себе» целостностей. Человеческую идентичность, однако, следует рассматривать не в качестве субстрата (т. е. как нечто изначально данное, определенное, застывшее в своих формах), а в качестве субстанции (т. е. как нечто самоопределяющееся, находящееся в постоянном движении, изменении). И здесьможно выделить два способачеловеческого самоопределения в рамках культурной идентичности:

а) интенсивное самоопределение, что, собственно, и можно назвать идентичностью;

б) экстенсивное самоопределение, которое определяется через термин «идентификация».

В данном случае под идентичностью понимается интроспективное определениечеловека, направленностьнасамогосебя. Этоопределение «вглубь», «рефлексия-в-себя», говоря словами немецкого философа Г.В. Гегеля.

Под идентификацией понимается определение человека «вширь». Это «рефлексия-в-другое». Человек получает определенность в ходе определения себя вовне, своего отношения к миру. Всё вышесказанное порождает как минимум два уровня идентичности:

а) априорный уровень (потенциал) человеческого самоопределения; б) апостериорный уровень (актуализация) человеческого самоопре-

деления.

Первый уровень запускает культурную самоидентичность человека (культурный синтез), в рамках которой заложена возможность креативной идентичности – реализации индивидом своей жизни как творческого процесса, причем в любой сфере – будь это классическое искусство (музыка, поэзия, живопись), или экономика, или политика, или религиозная сфера, или сфера техники и инженерных идей.

Сюда же можно отнести и креативную самоидентификацию. Когда собственная история – история семьи, нации, государства – переживается как творческий процесс, самым важным итогом которого и является обретение культурной идентичности на уровне этноса, нации, страны, государства, способности к дальнейшему развитию и обретению перспектив данного развития.

Второй (апостериорный) уровень актуализирует культурную идентичность в разных ее свойствах.

11

Культивация самоидентичности. Особенно ярко проявляется в жизни малых национально-культурных групп, культурных и национальных меньшинств, либо в стремлении в условиях глобальных процессов сохранить свою самобытность. Критерием здесь могут быть расовые признаки (например, цвет кожи или разрез глаз).

Культивация взаимоидентичности. Критерием, кроме вышеуказан-

ного, могут быть языковая общность, религиозное единство и вытекающие из этого модели поведения, особенности быта, отношение к окружающим, отношениектем, кто непринадлежиткданному культурному кругу. Например, африканские и азиатские эмигранты в Европе могут по-своему интерпретировать законы того государства, в котором они оказались. Их культурные особенности могут вступать в конфликт с традициями местной культуры, включая бытовые элементы. Причем непонимание может возникать по самым простым до банальности случаям (например, пристальный взгляд на человека в метро).

Культивация самоидентификации. Критерием данного типа можно назвать процессы национального самоопределения в новообразованных государствах на постсоветском пространстве, когда человек внезапно или в силу разных жизненных причин оказался гражданином того или иного государства, и он пытается стать неотъемлемой частью его местной идентичности, несмотря на то что до этого он себя таким не ощущал. Это характерно, например, для стран Прибалтики или Средней Азии.

Культивациявзаимоидентификации. Критериемданноготипаможно назвать ориентиры индивида на конкретную общность. Причем основаниямогутбытьсамыеразные: национально-этничные, классовые, корпоративные, субкультурные, сословно-кастовые, религиозные. В первую очередь это место, которое может занять человек в данной идентичной общности, и то, что он сам может ей предложить.

Таким образом, индивид самоопределяется как член социальной категории (национальность, вероисповедание и прочее). Затем человек не только включает в свой личностный ареал общие характеристики собственных групп членства, но и усваивает нормы и стереотипы поведения, им свойственные. Впоследствии процесс становления идентичности завершается тем, что человек приписывает себе усвоенные нормы и стереотипы своих социальных групп, они становятся внутренними

12

регуляторами его поведения (так мы не только определяем себя в рамках тех или иных социальных категорий, не только знаем и умеем вести себя соответственно им, но и внутренне эмоционально идентифицируемся со своими группами принадлежности). В данном ключе осмысление процесса идентификации мы находим, в частности, в работах отечественного социолога Л.Г. Ионина.

Согласно Л.Г. Ионину, теоретическая модель процесса идентичности выглядит следующим образом:

1)усвоение доктринального ядра (идеи, морального или теоретического учения);

2)выработка соответствующего морально-эмоционального настроя;

3)усвоение поведенческого кода и внешней атрибутики;

4)выработка языковых кодов.

Итогом являются следующие общие признаки культурной идентичности.

I.а) Восприятие и принятие языковых кодов происходит через восприятие доминирующих в данной общности принятого стиля общения

счленами своей общности, а также стиля общения с представителями других групп;

б) наличие / отсутствиеопределенногоязыкаобщности(сленга, диалекта, искусственных языков);

в) восприимчивость / невосприимчивость к языковым кодам других общностей;

г) единое, тождественное понимание членами данной общности бытующих в обществе языковых конструктов.

II.Усвоение поведенческого кода и внешних атрибутов. На этом этапе индивид усваивает характерные нормы и ценности, являющиеся обязательными для членов данной общности, а также внешние атрибуты поведения, которые заключены в понятии «стиль жизни». Поведенческий код (или жизненный стиль) может включать особенности взаимодействиясчленами своейгруппы и представителямииных групп, организацию рабочего и свободного времени, любимое занятие вне сферы профессиональных интересов, устройство быта, собственно манеры поведения, ценностные предпочтения, вкусы и прочее.

III.Восприятие соответствующего морально-эмоционального настроя. Постепенно усваивая внешние знаки идентификации через многократное их практическое применение в своем поведении, индивид переводит их в сферу своих внутренних убеждений. Таким образом, если на

13

первых двух этапах поведение индивида «стилизовано» под внешние атрибуты той или иной общности, то на данном этапе внешняя форма трансформируетсявовнутреннеесодержание. Внедрениенекого стиля поведения и общения формирует определенный образ жизни; т. е. формы индивидуальной или групповой жизнедеятельности, являющиеся типичными для данных конкретных социальных отношений, в основе которых лежит эмоционально-психологическое притяжение, а также жизненные цели и ориентиры.

Конечно, суммой этих признаков и качеств проблема культурной идентичности далеко не исчерпывается, актуальность и острота проблемы остаются весьма высокими, и можно только предполагать, насколькодолгокругвопросов, связанныхскультурнойидентичностью, будет центром пристального научного внимания.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ ДЛЯ САМОКОНТРОЛЯ

1.Укажите два способа человеческого самоопределения в рамках культурной идентичности.

2.Выявите уровни актуализации культурной идентичности.

3.Выявите свойства культурной идентичности.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1.Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук: в 3 томах. – М.: Мысль, 1974. – Т. 1. Наука логики.

2.Ионин Л.Г. Социология культуры: учебное пособие / Л.Г. Ионин. – М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2004. – 427с.

3.Япринцева К.Л. Феномен культурной идентичности в культурном пространстве: автореф. дис. … канд. культурологии: 24.00.01 / К.Л. Япринцева. – Челябинск, 2006. – 26 с.

14

того, что отсутствовали языковые барьеры, ибо, переходя порог университета, не только все занятия, но и разговоры были только на одном языке – латинском, студенты старались селиться в общежитиях – коллегиях по принципу землячества. Отсюда возник исключительно студенческий, более того, сленговый термин natio – буквально «земляк» (или, если использовать современный сленговый термин, – «земеля»). Поэтому, когда говорили «английская нация», «германская нация» или «итальянская нация», всегда имели в виду общежитие – колледж, где проживали студенты из этих стран. Этот термин никогда не применялся ко всем жителям той или иной страны, тем более не применялся ко всему народу, а только к проживающим студентам из других стран. И, как уже было сказано выше, клубок проблем, связанных с термином «национальный», это очень современная с точки зрения истории проблема.

Темнеменее, несмотрянасвоюисторическуюмолодость, проблемы, связанные с национальным вопросом вот уже более двух столетий, сотрясают как Европу и другие континенты, так и нашу российскую действительность. Из европейских проблем сразу приходят на ум «Речи

кнемецкой нации» («Reden an die deutsche Nation») философа Иоганна ГотлибаФихте, вышедшиев1808 г. Унасэтотвопроссталподниматься

кначалу XX в. в русской религиозной философии.

Если посмотреть на историографию (историю изучения истории) России, то мы увидим, что, во-первых, это прежде всего история государства Российского, где социально-политическим проблемам уделена львиная доля изученного материала. Это и неудивительно, ибо освещение политических вопросов занимает у историков главенствующее место. Во-вторых, если мы посмотрим на историю России с культурных позиций, то здесь тоже столкнемся с рядом проблем, главная из которых – о какой России идет речь? Вообще, вопрос национальной идеи – это вопрос территориальный, политический или культурный? Скорее всего, ито, идругое, итретье. В-третьих, национальнаяидеяисвязанная с ней проблема возможна только там, где существовал и существует особый культурный организм – русский народ. Сделаем акцент: не этническийорганизм, акультурный. Вэтомглавный клубокпроблем, связанных с национальной идеей России. Повторим вопрос: какой России? Так, например, русский философ Н.А. Бердяев говорит о «пяти Россиях»: это Россия Киевская (Русь), существовавшая с IX по XIII в.; Русь в период монголо-татарского ига – XIII–XV вв.; Россия Московская –

16

с XV по XVII в.; Россия имперская (Петровская) – с 1700 по 1917 г.; Россия Советская – с 1917 по 1991 г. Можно добавить сюда шестой этап – Россия современная (постсоветская) – с 1991 г. по настоящее время. Каждому из этих периодов соответствовали свои политические, социальные, экономические и культурные особенности. Причем эти особенности были настолько уникальны и специфичны, что сразу бросаются в глаза больше отличия, нежели сходства. Другими словами, если применять к данным историко-культурным феноменам общесоциологические критерии, то можно говорить о существовании совершенно отличных друг от друга «Россий». Тем не менее большинство исследователей говорят об одной истории России и об одной русской культуре. Можно ли то же самое сказать о русском народе и о русской национальной идее? Попытаемся рассмотреть этот вопрос через призму исторической перспективы.

В первый период нашей истории мы не можем говорить даже об этническом единстве. Первое государственное образование – Киевская Русь – включало в себя множество племен (язЫков), которые были объединены силой военно-политической власти. Единство носило сугубо внешний характер: племена, говорившие на практически одном языке, жилисвоейавтономнойжизнью, иниокакомвнутреннемединстверечь не шла. Причем проблема отсутствия единства была настолько остра, что пришлось прибегать к внешней военной силе в качестве арбитра («призвание варягов»). Другое дело, что новая правящая верхушка очень быстро подверглась социокультурному синтезу, т. е. переняла язык, обычаи, культуру той страны, руководящей верхушкой которой она являлась. Тем не менее проблема внутреннего стержня страны оставалась весьма острой и актуальной. Выход был найден в принятии христианства. Несомненно, это было фундаментальным событием как

вплоскости культуры, так и в плоскости будущей национальной идеи, будущегообретенияидентичности. Значениеэтогособытиябыловажно и для самого христианства, ибо с появлением на Руси оно выполнило тройную миссию. Прежде всего христианство переплавило в своем горниле одряхлевшую античную цивилизацию, затем выступило катализатором возникновения новой европейской христианской культуры и, наконец, стало важнейшим культурообразующим ядром непосредственно русской культуры, включая и проблемы идентичности. Очевидно, что после принятия христианства русская культура вступила

вполосу своего постепенного роста и расцвета, постепенно обретая

17

свою уникальность и неповторимость. Проверка на прочность не заставила долго ждать. Период монголо-татарского ига показал значимость религиозно-культурного фактора в сопротивлении захватчикам.

В то время как русские князья занимались грязными политическими интригами вокруг ярлыка на княжение и приводили на Русь полчища иноверцев, в лоне православной церкви велась созидательная деятельность по восстановлению единого государства, создавали свои иконописные шедевры гениальные Феофан Грек и Андрей Рублев, основывались новые монастыри, в которых обучали грамоте и искусствам.

Под гнетом иноземного ига люди постепенно оставляли свои местечковые интересы и осознавали себя единым народом, спаянным одной православной верой и русской культурой. Постепенно приходило осознание, что без единой религиозной веры невозможна и внешняя независимость. Именно из этого духовного порыва освободить «православных» от «басурман» и родилась национальная идея единого русского государства. Центром нового политического, экономического

икультурногопритяжениярусскихземельсталоМосковскоекняжество, собирающее их в единый национально-государственный организм, что

ипривело в итоге к свержению более чем двухсотлетнего ига. С этого момента наступает, наверное, самый уникальный этап в русской истории – Московская Русь. С этого же момента понятия «русский» и «православный» становятся практически синонимами, а новоиспеченному государству приписывается мессианская роль истинно христианского «Третьего Рима». Существенной особенностью этого этапа является характерный синкретизм религиозности, политической жизни, патриархального уклада и, как следствие, уникальности России того времени. Русский человек чувствовал себя органично в своем культурном ареале. Даже социальное и сословное неравенство не было культурным неравенством. Царь, боярин, стрелец, купец, ремесленник, крестьянин в целом (в рамках национальной кухни) ели почти одну и ту же пищу, одевались сообразно своему сословию в «национальные одежды», говорили на одном и том же языке, стояли рядом в одном и том же храме. Даже такой универсальный феномен, как экономика, в это время приобретает национально-идентичные черты. Русская модель экономики существовала как определенный национально-культурный тип хозяйственного поведения. Всего за этот период сложилось семь принципов русской хозяйственной культуры, в которой мы видим проявление национальной идентичности.

18

1.Хозяйство как преимущественно нравственная категория. Хозяин – глава хозяйства, дома, а сам хозяйственный строй именуется домостроительством. Хозяйство в русском самосознании этого периода – нравственная категория, в рамках которой исключена погоня за прибылью как самоцель. Порицаются поклонение деньгам и несправедливая эксплуатация, даже если они экономически целесообразны. Основные моменты этой идеи отражены в известном памятнике быта русского народа – «Домострое». Главная идея «Домостроя» – замкнутое саморегулируемое хозяйство, ориентированное на разумный достаток и самоограничение (нестяжательство).

2.Автаркия – ориентированность хозяйственных лиц в системе на замкнутость, самодостаточность; стремление обеспечить себя всем необходимым, чтобы не зависеть от других. Экономически Россия была единственной страной, которая самостоятельно и полнокровно существовала независимо от иностранного ввоза и вывоза. Зарубежный импортнеимелдлястраныжизненногозначения. Россиястолетиямиобеспечивала себя всем необходимым и сама потребляла всё, что производила.

3.Нестяжательство и самоограничение – важнейший национальнохозяйственный принцип русского общества не только этого периода, но

ипоследующихвремен. «Чтосамможешьсделать, затоденегнеплати». «Не покупай, чего хочется, покупай, без чего обойтись нельзя». И совсем не важно, если для этого придется себя ограничить в потреблении. Главное– хозяйственнаянезависимость. Вцеломданныйпринципсдерживал накопление богатства и развитие предпринимательства в западном смысле.

4.Трудовой характер хозяйственной деятельности.

Экономический процесс направлен не на максимализацию капитала

иприбыли, а на обеспечение трудовой самодостаточности.

5.Отношение к собственности как к функции труда, а не капитала. Русское национальное сознание рассматривало капитал как излишек, появляющийсязасчетнеоплаченноготрудадругихлюдей, дажееслион достигнутврезультатетрудаи бережливости. Собираниекапиталаради нового производства всячески поощрялось народной этикой и порицалось, если это собирание осуществлялось ради присвоения неоплаченного труда других людей. Считалось, что богатство влечет за собой несчастье и связано с грехом. Об этом опять же говорит масса пословиц: «Пусти душу в ад – будешь богат», «Беда деньгу родит», «Лучше дать,

19

нежели взять», «Не отвернешь головы ключом (то есть не ограбишь ближнего) – не будешь богачом», «Богатому черти деньги куют».

6.Трудовая и производственная демократия. В силу этого принципа купец или хозяин промысла делегировал часть своих прав собственника

вруки трудового коллектива.

7.Преобладание моральных норм понуждения к труду над материальными.

Всё это указывало на отличительные национальные черты хозяйствования от тех процессов, что параллельно шли в Европе. В культурном плане Россия и Запад не совпадали. Однако это было полностью проигнорировано поистине титанической фигурой – Петром Великим. Его деятельность несомненно имела потрясающие последствия в прямом и переносном смысле. С одной стороны, военная и техническая модернизация помогли России отстоять свою независимость и стать признанной европейской державой. Европейские культурные потоки в соединении с русскими дали изумительные результаты во всех культурныхсферах– музыке, литературе, архитектуре, живописи. Особенноэто проявилось в XIX и начале XX в. Однако реформы Петра имели и вторую, негативную и даже трагическую сторону в национально-культур- номплане. Онираскололиединстворусскогонациональногосамосознания, что с эйфорией принималось в высших слоях, с негодованием отвергалосьвнизших, инаоборот. ЕсливЕвроперазличиемеждународом и элитой носило социально-сословный характер, то в России – куль- турно-сословный. Произошел не просто раскол общества, он принял отчужденнонациональный оборот. Элитапрезираланародиегокультуру, народотвергалэлиту какиностранный, полностью ему чуждыйэлемент. Национально-культурное единство было разрушено, а это, в свою очередь, приводило к потере традиций и целостных, универсальных ценностных ориентиров. Следствием этого было появление слоя нацио- нально-культурных маргиналов – разночинной интеллигенции, которая относилась с жалостливой брезгливостью к «непросвещенной», «убогой» культуре низов и с презрительным негодованием к салонной культуре «верхов». Именно в недрах разночинной интеллигенции закладывались основы тех разрушительных и страшных процессов, которые в результате привели к революции и Гражданской войне и не только не преодолели, но и усугубили процесс раскола и исчезновения русской национальной идентичности. Попытки создания «советского» народа

20