История и философия науки. Курс лекций

что неявно все умы владеют правилами перехода от сомнения к вере. Сомнение

— это состояние беспокойства и неудовлетворенности, заставляющее действовать с целью его устранения, порождающее желание перейти к состоянию верования — спокойного и удовлетворенного. Итак, сомнение, усилие для его преодоления — это стимул исследования и достижения цели.

Однако в науке ставка только на сомнение приобрела прочность предрассудка, который должен быть сам подвергнут критике. И тогда выяснится, что не только вера, но и сомнения могут оказаться необоснованными, фанатическими и догматичными; допущение или недопущение сомнения само есть акт веры. «Программа всеобъемлющего сомнения терпит крах и своей неудачей свидетельствует о том, что любая рациональность коренится в доверии» (М. Полани). Вместе с тем очевидно и другое: речь может идти только о единстве и взаимодействии доверия и сомнения в научном познании, именно так здесь реализуется рациональность.

Таким образом, признание конструктивной роли веры в повседневности, в познавательной и преобразующей деятельности дает возможность по-другому оценить соотношение веры и сомнения в познании.

Важнейший аспект веры — ее соотношение с истиной. Проблема соотнесения веры и истины, обращения веры в истину, принятия истины на веру остается ведущей в работах, посвященных проблеме веры, при этом подходы варьируются в зависимости от понимания того, что есть вера и что есть истина. Положительная оценка веры дается тогда, когда ею пользуются для признания особого рода положений, например, о том, что природа завтра будет следовать тем же законам, которым она следует сегодня. Это истина, которую не может знать ни один человек, мы ее постулируем и принимаем на веру в интересах познания и нашей деятельности. Однако в других подобных ситуациях «принятие на веру» подвергается жесткой критике. Необходимо признать, что человек не может мыслить и действовать без определенной степени веры, она для него «рабочая гипотеза», причем ему приходится в своих поступках исходить из истинности этой гипотезы независимо от того, подтверждается (опровергается) ли это в короткий срок или в результате усилий многих поколений.

Стало своего рода предрассудком утверждение о том, что верить это то же самое, что признавать за истину. Не соглашаясь с этим, И.А. Ильин обосновывал, что вера и истина феномены различной природы и сущности; вера существует интуитивно-экзистенциально, а истина — рационально-рассудочно. Истиной считают такие научные знания, как таблица умножения, теоремы, формулы, законы логики и исторические факты. Согласно И. Ильину «вера есть нечто гораздо большее, более творческое и более жизненное. Человек верит в то, что он воспринимает и ощущает как самое главное в своей жизни». Совместное рассмотрение веры и истины лежит в русле экзистенциально-

81

антропологической традиции, которая глубоко укоренена в европейской философии и представлена, как мы видели, идеями крупных философов.

Вопросы для повторения:

1.Что такое метод и какие основные функции научного метода?

2.Назовите известных Вам европейских философов, разрабатывающих учение о методе научного познания?

3.Какова роль философских методов исследования?

4.В чем различие позитивистского и натурфилософского подхода к познанию действительности?

5.Какие эмпирические методы познания вам известны?

6.Какие методы относят к теоретическим?

7.Почему методы социально-гуманитарных наук имеют свою специфи-

ку?

8.Применяются ли какие-нибудь методы социально-гуманитарного исследования в изучаемой Вами области?

9.Почему в социально-гуманитарных науках возникает необходимость дополнения объяснения пониманием?

10.Что такое герменевтика и какова ее предметная область?

11.Какую роль играет интерпретация в социально-гуманитарных науках?

12.Как различаются методы научного исследования по своей общности?

13.Перечислите основные общенаучные методы познания.

82

Лекция 6. Динамика науки как процесс порождения научного знания

Учебные вопросы:

1. Сущность, движущие силы и основные этапы развития научных зна-

ний.

2.Роль аналогий и процедура обоснования теоретических знаний.

3.Становление научной теории. Проблемные ситуации в науке.

4.Динамика научного знания.

Литература:

1.Степин В.С. История и философия науки: учебник для аспирантов и соискателей учёной степени кандидата наук.— М.: Академический проект, 2012. Глава 6. Динамика научного исследования.

2.Лебедев С.А. Философия науки: учебное пособие для магистров.— М.: Юрайт, 2013. Глава 6. Развитие научного знания.

3.Микешина Л.А. Философия науки. Учебное пособие. М.: ПрогрессТрадиция, 2006. Глава 8. § 1. Проблема как форма научного познания.

4.Философия науки под ред. С.А. Лебедева. М: Академический проект, 2005. Раздел 2. Глава 4. Развитие научного знания.

5.Окладной В.А. Возникновение и соперничество научных теорий. Свердловск: Изд-во Урал. Ун-та, 1990.

6.Карпович В.Н.Проблема, гипотеза, закон.— Новосибирск: Наука, 1980.

Введение

Проблема развития научного знания философии науки имеет три аспекта. Первый вопрос. Что составляет сущность динамики науки? Это просто эволюционное изменение, которое состоит в расширении объема и содержания научных истин или развитие со скачками, революциями, качественными отличиями во взглядах на один и тот же предмет?

Второй вопрос. Является ли динамика науки процессом в целом кумулятивным или антикумулятивным?

Третий вопрос. Можно ли объяснить динамику научного знания только его самоизменением или также существенным влиянием на него вненаучных (социокультурных) факторов?

83

6.1. Сущность, движущие силы и основные этапы развития научного знания

История науки — это изменения, которые совершаются в реальном историческом пространстве и времени. Происходящие в истории науки изменения имеют эволюционный, т.е. направленный и необратимый характер. Это означает, например, что общая геометрия Римана не могла появится раньше Евклидовой, а теория относительности и квантовая механика — одновременно с классической механикой.

Иногда это объясняют с позиций трактовки науки как обобщения фактов. Тогда эволюция научного знания истолковывается как движение в сторону все больших обобщений, а смена научных теорий понимается как смена менее общей теории более общей. Такой взгляд на развитие научного познания, получивший название индуктивистским, был господствующим в философии науки вплоть до середины ХХ века. В качестве аргумента в ее защиту был выдвинут так называемый принцип соответствия, согласно которому отношение между старой и новой научной теорией должно быть таково, чтобы все положения предшествующей теории выводились в качестве частного случая в новой, сменяющей ее теории.

Индуктивистскую программу развития науки называю также кумулятивистской, что как раз и означает накопление знания и преемственность старого и нового истинного знания.

Однако, при ближайшем, более строгом анализе соотношений понятий указанных нами теорий, никакого частного случая в отношениях между ними не получается. Старая и новая теория не могут быть совместимы друг с другом по целому ряду утверждений о свойствах и отношениях одной и той же предметной области. Правда, эта несовместимость является не полной, а частичной. Во-первых, многие утверждения старой и новой теорий не только не противоречат друг другу, а полностью совпадают (например, что последующее состояние физической системы зависит только от ее предыдущего состояния, и ни от чего более — утверждается и в классической и в релятивисткой физике). Вовторых, это означает, что старая и новая теории частично соизмеримы, так как вводят часть понятий (и соответствующих им предметов) абсолютно одинаково (например, масса и в классической, и в релятивистской физике понимается как мера инерции; прямая линия и в евклидовой, и в неевклидовой - как кратчайшее расстояние между двумя точками и т. д. и т. п.). Новые теории отрицают старые не полностью, а лишь частично, предлагая в целом существенно новый взгляд на ту же самую предметную область.

Описанный выше взгляд на развитие науки называют также некумулятивистским (антикумулятивистским), что подразумевает гносеологический

84

разрыв между старыми и новыми теориями, интерпретируемый в диапазоне от полной до частичной их несовместимости.

Проблема выбора наиболее предпочтительной из конкурирующих теорий, как отмечали многие классики науки — очень сложный, многофакторный и длительный процесс, отнюдь не сводимый не только к степени соответствия каждой из них имеющимся фактам, но и вообще к логико-методологической реконструкции. Как хорошо показали в своих работах Т. Кун, П. Фейерабенд, М. Малкей и др. процесс смены фундаментальных научных теорий существенно опирается на социальный, психологический и философский контексты, включающие не только знания, но и традицию, веру, авторитет, систему ценностей, философское мировоззрение, самоидентификацию исследовательских поколений и коллективов и т. п.

Итак, развитие научного знания представляет собой непрерывнопрерывный процесс, характеризующийся качественными скачками в видении одной и той же предметной области. Поэтому в целом развитие науки является некумулятивным. Несмотря на то, что по мере развития науки постоянно растет объем эмпирической и теоретической информации, было бы весьма опрометчиво делать отсюда выводы о том, что имеет место прогресс в истинном содержании науки. Твердо можно сказать лишь то, что старые и сменяющие их фундаментальные теории видят мир по-разному. Прогрессистский же взгляд (внутренне связанный с индуктивизмом) на развитие теоретического знания возможен только при принятии философских доктрин преформизма и телеологизма применительно к эволюции науки.

Столь же неоднозначно решается в современной философии науки и вопрос о ее движущих силах. По этому вопросу существуют две альтернативные, взаимоисключающие друг друга позиции: интернализм и экстернализм. Согласно интерналистам, главную движущую силу развития науки составляют имманентно присущие ей внутренние цели, средства и закономерности; научное знание должно рассматриваться как саморазвивающаяся система, содержание которой не зависит от социокультурных условий ее бытия. Как сознательно отрефлексированная позиция интернализм оформился в 30-е гг. XX века в качестве оппозиции экстернализму, подчеркивавшему фундаментальную роль социальных.факторов как на этапе генезиса науки, так и на всех последующих этапах развития научного знания. Наиболее видные представители интернализма — А. Койре, Р. Холл, Г. Герлак, а также такие известные постпозитивистские философы науки, как И. Лакатос и К. Поппер.

Поппер не отрицает влияния на динамику науки наличных социальных условий (меры востребованности обществом научного знания как средства решения различных проблем, влияния на науку вненаучных форм знания и т. д.), однако считает его чисто внешним, никак не затрагивающим само содержание научного знания.

85

Необходимо различать две основные версии интернализма: эмпиристскую и рационалистскую. Согласно первой, источником роста содержания научного знания является нахождение (установление, открытие) новых фактов. Теория суть вторичное образование, представляющее собой систематизацию и обобщение фактов (классическим представителем эмпиристского варианта интернализма в историографии науки был, например Дж. Гершель). Представители рационалистской версии (Р.Декарт, Г.Гегель, К.Поппер и др.) считают, что основу динамики научного знания составляют теоретические изменения, которые по своей сути всегда есть либо результат когнитивного творческого процесса, либо перекомбинации уже имеющихся идей. Научные наблюдения трактуются при этом лишь как один из внешних факторов, запускающих механизм творчества и перекомбинации мира идей ради достижения большей степени его адаптации к наличным воздействиям внешней среды, имеющим в общем-то случайный характер.

Оценивая эвристический потенциал интерналистской парадигмы, необходимо отметить такие ее положительные черты, как подчеркивание (хотя и чрезмерное) качественной специфики научного знания по сравнению с вненаучными видами познавательной деятельности, преемственности в динамике научного знания, направленности научного познания на объективную истину. К отрицательным чертам интернализма относятся: имманентизм, явная недооценка его представителями социальной, исторической и субъективной природы научного познания, игнорирование культурной и экзистенциальной мотивации научного познания, непонимание его представителями предпосылочного — идеализирующего и идеологического — характера собственных построений.

В противоположность интерналистам, экстерналисты исходят из убеждения, что основным источником инноваций в науке, определяющим не только направление, темпы ее развития, но и содержание научного знания, являются социальные потребности и культурные ресурсы общества, его материальный и духовный потенциал, а не сами по себе новые эмпирические данные или имманентная логика развития научного знания. С точки зрения экстерналистов, в научном познании познавательный интерес не имеет самодовлеющего значения (познание ради умножения и совершенствования знания в соответствии с неким универсальным методом). Он в конечном счете всегда «замкнут» на определенный практический интерес, на необходимость решения множества инженерных, технических, технологических, экономических и социально-гуманитарных проблем. Наиболее мощная попытка реализации экстерналистской программы в историографии науки была предпринята в 30-е годы XX века. Идейные истоки экстернализма уходят в Новое время, когда произошло сближение теоретизирования с экспериментом, когда научное познание стало сознательно ставиться в непосредственную связь с ростом материального могущества человека в его

86

взаимодействии с природой, с совершенствованием главных средств этого могущества — техники и орудий труда.

Будучи едины в признании существенного влияния общества и его потребностей на развитие науки, экстерналисты расходятся в оценке значимости различных социальных факторов на это развитие. Одни считают главными факторами, влияющими на развитие науки, экономические, технические и технологические потребности общества (Дж. Бернал, Б. Гессен и др.), другие — тип социальной организации (А. Богданов), третьи — господствующую культурную доминанту общества (О. Шпенглер), четвертые — наличный духовный потенциал общества (религия, философия, искусство, нравственность, архетипы национального самосознания), пятые — конкретный тип взаимодействия всех указанных выше факторов, образующий наличный социокультурный фон науки, ее инфраструктуру, шестые — локальный социальный и социальнопсихологический контекст деятельности научных коллективов и отдельных ученых

Другим существенным пунктом расхождений среди экстерналистов является вопрос о том, влияют ли социальные факторы только на направление и темпы развития науки (как реакция на определенный «социальный заказ» со стороны общества) или также и на метод науки и ее когнитивные результаты (характер предлагаемых учеными решений проблем). Вплоть до 70-х гг. большинство экстерналистов положительно отвечало только на первую часть дилеммы, считая, что содержание науки полностью определяется содержанием объекта; она располагает истинным методом, который инвариантен по отношению к различным социальным условиям и применяющим его субъектам (доктрина социальной и ценностной нейтральности естествознания). Исключение делалось для социальных и гуманитарных наук, где признавалось существенное влияние на теоретические построения социальных интересов и принимаемой учеными системы ценностей. Однако развитие методологии, социологии и истории науки во второй половине XX века привело к крушению представления об инвариантности, всеобщности и объективности научного метода и научного этоса. В работах современных исследователей показаны парадигмальность, партикулярность, ценностная обусловленность, историчность, конструктивность как самого процесса научного познания, так и всех его результатов.

К слабым сторонам экстернализма относится постоянная опасность недооценки его представителями относительной самостоятельности и независимости науки по отношению к социальной инфраструктуре, скатывание на позиции абсолютного релятивизма и субъективизма (П. Фейерабенд и др.).

При решении вопроса о выборе между интерналистской и экстерналистской моделями движущих сил развития научного знания необходимо иметь в виду следующие моменты. Прежде всего, необходимо различать их «жесткие» и «мягкие» варианты. Конечно, жесткие версии того и другого неприемлемы в

87

одинаковой мере. Жесткий экстернализм утверждает что среда (в случае науки

— социокультура) детерминирует когнитивные инновации науки. С другой стороны, жесткий интернализм говорит, что ни один из факторов социальной среды и даже социокультурная среда в целом (социокультурный фон) не может детерминировать появление новой идеи.

Экстерналистское истолкование движущих сил науки значительно усложняет работу историков науки. Усложняет, но не обедняет. Интернализм же ориентирует историков науки на упрощенный ее вариант, представляя абсолютно самостоятельной и «девственно чистой» по отношению к обществу и его потребностям. Интернализм - это, в лучшем случае, адекватная форма внутренней развертки (подачи) результатов развития науки.

Таким образом, среди основных концепций развития научного знания наиболее приемлемым оказывается «срединный путь», исходящий из взаимосвязи внутринаучных факторов (включая когнитивные мутации) и социокультурных факторов. Именно эта взаимосвязь и образует подлинную основу развития системы научного знания.

Рассмотрим теперь три основных этапа, характеризующих процесс развития научных знаний. Это взаимодействие картины мира и опытных фактов, формирование первичных теоретических моделей и законов, становление развитой научной теории.

1. Взаимодействие научной картины мира и опыта может реализовы-

ваться в двух вариантах. Во-первых, на этапе становления новой области научного знания (научной дисциплины) и, во-вторых, в теоретически развитых дисциплинах при эмпирическом обнаружении и исследовании принципиально новых явлений, которые не вписываются в уже имеющиеся теории.

Внаучной картине мира систематизируются научные знания, полученные

вразличных областях.

Первой из наук, которая сформировала целостную картину мира, опирающуюся на результаты экспериментальных исследований, была физика. В своих зародышевых формах возникающая физическая картина мира содержала (особенно в предгалилеевский период) множество натурфилософских наслоений. Но даже в этой форме она целенаправляла процесс эмпирического исследования и накопление новых фактов.

Полученные из наблюдения факты могут не только видоизменять сложившуюся картину мира, но и привести к противоречиям в ней и потребовать ее перестройки. Лишь пройдя длительный этап развития, картина мира очищается от натурфилософских наслоений и превращается в специальную картину мира, конструкты которой (в отличие от натурфилософских схем) вводятся по признакам, имеющим опытное обоснование.

В истории науки первой осуществила такую эволюцию физика. В конце XVI — первой половине XVII в. она перестроила натурфилософскую схему

88

мира, господствовавшую в физике Средневековья, и создала научную картину физической реальности — механическую картину мира. Важнейшую роль в построении механической картины мира сыграли: принцип материального единства мира, исключающий схоластическое разделение на земной и небесный мир, принцип причинности и закономерности природных процессов, принципы экспериментального обоснования знания и установка на соединение экспериментального исследования природы с описанием ее законов на языке математики.

Обеспечив построение механической картины мира, эти принципы превратились в ее философское обоснование.

Рассмотрим теперь второй вариант взаимодействия научной картины ми-

ра и опыта. В развитой науке научная картина мира выступает как регулятор эмпирического поиска. После возникновения механической картины мира процесс формирования специальных картин мира протекает уже в новых условиях. Специальные картины мира, возникавшие в других областях естествознания, испытывали воздействие физической картины мира как лидера естествознания и, в свою очередь, оказывали на физику активное обратное воздействие. В самой же физике построение каждой новой картины мира происходило не путем выдвижения натурфилософских схем, а путем преобразования уже сложившихся физических картин мира.

Таким образом, первичная ситуация, характеризующая взаимодействие картины мира с наблюдениями и экспериментами, не отмирает с возникновением в науке конкретных теорий, а сохраняет свои основные характеристики как особый случай развития знания в условиях, когда исследование эмпирически обнаруживает новые объекты, для которых еще не создано адекватной теории.

2. Обратимся теперь ко второму этапу развития научных знаний, который связан с формированием первичных теоретических моделей и частных теоретических законов. На этом этапе объяснение эмпирических фактов осуществляется уже не непосредственно на основе картины мира, а через применение создаваемых теоретических моделей (схем) и связанных с ними теоретических законов, которые служат опосредующим звеном между картиной мира и опытом.

Теоретические модели позволяют представить в наглядной форме объекты и процессы, недоступные для непосредственного восприятия (например, модель атома, Вселенной, генома человека и пр.), отражая их строение, свойства и поведение.

Каковы же характерные черты теоретических моделей, обусловливающих развитие знания?

1. Главная особенность теоретических схем следующая: они не являются результатом чисто дедуктивного обобщения опыта. В развитой науке теоретические схемы строятся как гипотетические модели с использованием ранее

89

сформулированных абстрактных объектов. На ранних стадиях научного исследования конструкты теоретических моделей создаются, как уже отмечалось, путем непосредственной схематизации опыта.

2.Важными характеристиками теоретической модели являются ее структурность. По мнению И. Лакатоса, основные структурные единицы — это жесткое ядро, пояс защитных гипотез, положительная и отрицательная эвристика. Отрицательная эвристика запрещает применять опровержения к жесткому ядру программы; положительная эвристика разрешает дальнейшее развитие

ирасширение теоретической модели. Лакатос настаивал на том, что вся наука

— это гигантская научно-исследовательская программа, подчиняющаяся основному правилу К. Поппера: «Выдвигай гипотезы, имеющие большее эмпирическое содержание, чем у предшествующих». Построение научной теории мыслится двуступенчато: 1) выдвижение гипотезы, 2) ее обоснование.

3.Возможность переноса идеальных объектов из других областей знания. На выбор идеальных объектов оказывает существенное влияние научная картина мира, которая стимулирует развитие исследовательской практики, определение задач и способов их решений.

Формирование законов предполагает, что обоснованная экспериментально или эмпирически гипотетическая модель имеет возможность превратиться в схему. Причем теоретические схемы вводятся вначале как гипотетические конструкции, а затем адаптируются к определенной совокупности экспериментов и в этом процессе обосновываются как обобщение опыта. Затем следует этап применения модели к качественному многообразию вещей, т.е. ее качественное расширение, и лишь после этого — этап количественного математического оформления в виде уравнения или формулы, что знаменует собой фазу появления закона.

На всех стадиях реально осуществляется корректировка как самих абстрактных объектов, так и их теоретических схем, а также их количественных математических формализации. Теоретические схемы также могут видоизменяться под воздействием математических средств, однако все эти трансформации остаются в пределах выдвинутой гипотетической модели. B.C. Степин подчеркивает, что в классической физике можно говорить о двух стадиях построения частных теоретических схем как гипотез:

1) стадия их конструирования в качестве содержательно-физических моделей некоторой области взаимодействий и

2) стадия возможной перестройки теоретических моделей в процессе их соединения с математическим аппаратом. На высших стадиях развития эти два аспекта гипотезы объединяются, а на ранних стадиях они разделены.

Законы науки стремятся к адекватному отображению закономерностей природы. Однако сама мера адекватности и то, что законы науки есть обобщения, которые изменчивы и подвержены фальсификации (опровержению), обу-

90