История государства и права России с древности до 1861 года. Учебное пособие

председательством наместников и волостелей судьями (тиунами). Этот суд был состязательным, в нем принимали участие представители местных общин. (В общем, процесс здесь походил на аналогичный в Белозерской грамоте 1488 г. (ст. 37, 38 Судебника)). Решение этого суда было предварительным, — его можно было обжаловать в суде высшей инстанции (см. Ст. 43).

Правом суда над крестьянами обладали в своих вотчинах княжата и бояре, в монастырских землях продолжал действовать церковный суд, однако преступления против церкви и тяжкие преступления входили теперь в юрисдикцию княжеского суда высшей инстанции (ст. 9, 59). (Как видно из предыдущего раздела — государство пытается ограничить права церкви).

В сравнении с Русской Правдой значительно изменилась и форма судопроизводства. Например, в Русской Правде Пространной редакции (ст. 32, 34—39) говорится только о состязательном суде, причем, по инициативе истца, а свод и розыск законодатель по форме не различает. Псковская судная грамота вводит понятие «преступление против государства, суда и их органов», а Новгородская судная грамота уже считает эти тяжкие преступления компетенцией суда высшей инстанции — «святительского суда». Судебник Ивана III перенимает этот «опыт» в законодательстве, развивает его положения и уже различает две формы суда.

Первая форма — состязательный процесс, так называемый «суд». В отличие от указанной редакции Русской Правды, аналогично с новгородским, псковским законодательством и грамотами московских князей, дело начиналось с устной или письменной жалобы (челобитной) истца в суд. Затем принимались меры по доставлению ответчика в суд, — это возлагалось на поручителей. Неявка в суд ответчика без уважительной причины влекла выдачу истцу «бессудной грамоты» и объявление ответчика виновным. Правило «третьего свода» и другие устаревшие формы здесь отменялись, т. к. законодательство уделяет большее внимание качеству самого судебного процесса и избежанию в нем возможных ошибок, — это подтвержда-

151

ется практически во всех статьях, где говорится о судопроизводстве.

Вторая форма суда — инквизиционная — розыск. Русская Правда знает здесь только «гонение следа». Судебник 1497 г. понимает под преступлением не «беду», или «обиду» против личности и частной собственности. В законодательстве XIV—XV вв. появляется и закрепляется преступление как «лихое дело» против государства. Следовательно, теперь государство и без воли истца может начать дело — «розыск». При этом государство понесет судебные издержки, которые затем возложит на виновную сторону (ст. 3, 6). Ст. 8 Судебника прямо говорит о преступлениях против церкви, государства, устоев общества.

Текст Судебника говорит, что по сравнению с Русской Правдой изменилась система доказательств. В некоторых случаях особых доказательств и не требовалось. В тех же ст. 8—9 для определения «лихого человека» в инквизиционном суде необходимо было только общее мнение, что данный человек опасен для общества. Ст. 13 конкретизирует как вид доказательства «поличное», при этом достаточно свидетельских показаний под присягой пяти или шести людей. Ст. 48—54 законодательства определяют понятие «послух» (т. е. свидетель). Если прежде свидетелями были «послухи» и «видаки», то в XV в. их объединили в «послухов». При этом послухом теперь мог быть холоп. Ст. 67 считает, что послухом является только видевший и знавший обстоятельства дела. Кроме того, определяется суть лжесвидетельства, оно определяется как преступление с соответствующим наказанием.

Судебник уделяет больше внимания объективности свидетельских показаний, перенимая у Псковского и Новгородского законодательства применение письменных доказательств. Законодательство неоднократно упоминает Правые, отпускные грамоты, докладные списки, договорные обязательства и указы. Ст. 14 ограничивает обвиняемого в свидетельских показаниях, считая их субъективными, исключая таким образом возможность судебной ошибки из права «третьего свода». Но оговоренный вором все же допрашивался и передавался на поруки

152

до окончания расследования. Ст. 47 допускает судебное разбирательство даже при отсутствии свидетелей — здесь объективность решения должна быть достигнута квалификацией суда. В качестве доказательств принимались присяги (клятвы и крестоцелования), а также пережиток обычного права — судебный посадник — «поле» (ст. 4—7, 48—49, 52). Вместе с тем из законодательства видно, что государство пыталось ограничить применение судебного поединка. Во-первых, поединок ограничивался экономическими санкциями и был довольно дорогим удовольствием. Сравним, например, ст. 3—6. Без судебного поединка проигравшему необходимо было оплатить 2 алтына и 8 денег. То же самое, если стороны согласились на поединок, но дело решилось миром до организации поединка. По ст. 3 мир на поле до поединка стоил несколько дороже. А вот проигравшая сторона платила после поединка пошлину в размере суммы иска, ответственность распространялась и на личность проигравшего поединок.

Во-вторых, поединок сужал круг лиц, имевших право участвовать в нем (см. Ст. 49).

В-третьих, законодательство смягчало наказание для лиц, отказавшихся от поединка, признавших себя виновными (ст. 48). Здесь законодательство солидировалось с церковными установками, считавшими поединок грехом. Поэтому уже в XVI в. «поле» как доказательство в процессе исчезает.

Судебник 1497 г. вводит обязательную письменную регистрацию судебных решений, перенимая опыт новгородского и псковского законодательства. Статьи Судебника неоднократно говорят о выдаче письменного вердикта суда — бессудной грамоты, которая выдавалась на 8-й день после вынесения решения суда.

В общем, судебный процесс XV в. в сравнении с Русской Правдой претерпел значительные изменения, но относительно прогрессивного законодательства республик и княжеских грамот XIV—XV вв. Можно говорить об эволюционном развитии отечественного права.

Значительные изменения по сравнению с Русской Правдой претерпело и уголовное право, которое, как и в

153

процессе исходило из ассоциации преступления с «лихим делом», «крамолой», «государственном убийством», т. е. проступком против государства и церкви или убийством людей. «Крамола», «лихое дело» и «подым» упоминаются в ст. 8, 9. При этом о «крамоле» говорится применительно к боярам-изменникам.

Наказанием для этих преступлений являлась, безусловно, смертная казнь. При этом государство имело свой имущественный интерес, т. к. собственность казненного конфисковалась. Смертная казнь носила также назидательный характер. В некоторых случаях (напр., ст. 8, 9, 13, 39) подразумевалась выплата истцу ущерба из оставшегося имущества казненного. Исполнение наказания смертной казнью возлагалось на великокняжеского тиуна или дворского.

Судебник вообще говорит об ужесточении наказаний. Если в Двинской грамоте 1347 г. смертная казнь устанавливалась за третье воровство, а в ст. 8 Псковской судной грамоты возможно за второе и обязательно за третье воровство, то спустя 100 лет это наказание обязательно предусматривалось за вторичное совершение воровства (ст. 11).

Репрессивность великокняжеского законодательства проявлялась также в применении за неквалифицированное воровство наряду с выплатой иска и пошлины (существующей и в Русской Правде) торговой казни, членовредительства и продажей в холопство (напр., ст. 10).

Ужесточение наказаний за уголовные преступления интерпретируется по-разному. С одной стороны, можно говорить об ужесточении господствующим классом эксплуатации. В другой интерпретации ужесточение связано с влиянием на русское право более жестокого восточного законодательства. Несомненно также, что формирование Русского централизованного государства сделало актуальным жесткие меры за преступления против институтов этого государства.

Гражданскому праву в московском законодательстве XV в. уделяется меньше значения. Тем не менее, текст источника говорит о праве собственности обязательственном и наследственном праве. По идее, экономическое и куль-

154

турное развитие Руси XV в. должно было внести соответствующие изменения в законодательство, но этого не наблюдается. В обязательственном процессе о займах говорится только в ст. 55, 61. (При этом в Русском Правде обязательствам посвящен целый ряд статей, напр., ст. 27, 30, 33—39, 54 и др. При их конкретизации). Однако Судебник (ст. 67) вводит имущественные обязательства лжесвидетелей по отношению к потерпевшему. Ст. 66 вводит ограничения на самопродажу в холопство в городе (что отличается от аналогичной ситуации на селе). В XV в. государство уделяло большое значение городам как центрам и поэтому ограничивало здесь холопство. Ст. 56 считает свободным холопа, сбежавшего из татарского плена, что получит развитие в законодательстве XVI в.

Имущественные претензии землевладельцев по отношению друг к другу регламентируются в зависимости от вида землевладения (вотчина, поместье, государственная земля), ограничиваясь тремя и шестью годами соответственно (см. Ст. 63).

В меньшей степени изменилось наследственное право. Ст. 60, в частности, устанавливала, что при наследовании по закону приоритетное право оставалось за сыновьями. При отсутствии сыновей дочь имела право наследства не только движимого, но и недвижимого имущества. Только затем в право наследства могли вступить остальные ближние родственники.

Самое существенное изменение в законодательстве связно со ст. 57 «О христианском отказе» (т. е. «О переходе крестьян»). Упоминание о различных сроках перехода мы видим и в Псковской судной грамоте (ст. 42 Псковской судной грамоты говорит о Филипповом дне 14 ноября). В уставных грамотах Михаила Андреевича (примерно, 1450 г.) и Митрополита Геронтия говорится уже о Юрьевом дне 26 ноября и Дмитриевом — 26 октября. (В любом случае речь шла об осеннем периоде после окончания сельскохозяйственного сезона).

Интерпретировать статью 57 также можно неоднозначно. Советские историки связывали ограничение в переходе крестьян за одну неделю до и одну неделю по-

155

сле Юрьева дня в связи с закрепощением крестьян при обязательной выплате пожилого. Пожилое вводилось как оплата за проживание на земле феодала, а в действительности — компенсация землевладельцу за потерю рабочих рук. Пожилое в степных районах устанавливалось один руб., а в лесах — полтина (пятьдесят копеек). Это объясняется ценностью земли в степных районах. Если крестьянин желал съехать в первый год проживания — он платил четверть стоимости земли, а за два года — половину. Соответственно, за три и четыре года платилось три четверти или полная стоимость земли. Однако в тексте [дословно] говорится «двор», т. е. Огороженное пространство, его можно перевести как «дом» и как «земля». В связи с этим, Г. В. Вернадский дал другой комментарий ст. 57. Автор полагал, что речь шла о «дворе»-доме. В лесных районах лес был дешевле, поэтому платить приходилось меньше, а в степных — дороже, поэтому платить приходилось больше. Кроме того, Г. В. Вернадский исходил не из закрепощения крестьян, а полагал, что это законодательство было выгодно, прежде всего, крестьянам и государству. Крестьянам законодательство было выгодно, т. к. оно устанавливало для них само право перехода, до этого оспариваемое феодалами. Государству также была выгодна ст. 57, т. к. регламентировался переход в условиях сельскохозяйственной экономики и ослаблялись иммунные права княжат и бояр. В общем, положение «О христианском отказе» является концептуально новым в законодательстве.

Итак, Судебник 1497 г. являлся значительным достижением законодательства. Он унифицировал систему права, закрепил в нем новые общественные порядки, переработав почти все предыдущее законодательство. На основе Судебника Ивана III строилось последующее отечественное законодательство.

СУДЕБНИК 1497 ГОДА (ИЗВЛЕЧЕНИЕ)

В сентябре месяце 1497 года Великий князь всей Руси Иван Васильевич со своими детьми и с боярами установил, как судить боярам и окольничим.

156

[1]Суд осуществляется боярами и окольничими в присутствии дьяков. Судьям запрещается брать за производство суда и ходатайств взятки, а также решать дело несправедливо из-за мести или дружбы со стороной.

[2]Судья обязан принять всех обратившихся к нему истцов и разобрать дело, если оно не превышает компетенции данного судьи. Если дело не подсудно данному судье, он обязан доложить об этом великому князю или послать истца к тому судье, в компетенцию которого входит разбор данного дела.

[3]Со стороны, признанной судом виновной, взыскивается боярином и дьяком судебная пошлина: боярину 2 алтына, дьяку 8 денег, если цена иска в деле равна рублю.

[6]Если судебным поединком решаются споры, вытекающие из обязательств по договорам займа или по делам о личном оскорблении, то с побежденного боярин и дьяк взыскивают пошлины в размере, равном сумме иска, окольничий и недельщик — половину, а дьяк — четверть. Недельщик взыскивает также за скрепление сделки сторон о поединке или за организацию его 4 алтына.

[7]Если судебным поединком решаются дела о поджогах, или убийстве, или разбое, или воровстве, то с побежденного берутся требуемая другой стороной сумма иска и пошлины: окольничему полтина и доспехи, дьяку четверть, а недельщику полтина и за скрепление сделки сторон о поединке или за организацию его 4 алтына. Побежденный подвергается также наказанию и «продаже» по усмотрению судьи.

[8]О воровстве. Если обвиненный в воровстве, разбое, убийстве, злостной клевете или в ином каком «лихом деле» окажется ведомым лихим человеком, он карается смертной казнью, а из его имущества удовлетворяется иск. Оставшаяся часть имущества поступает судьям. Пошлина и «продажа» делятся судьями: боярину 2 алтына, а дьяку 8 денег. При отсутствии у лихого человека имущества для удовлетворения иска он не может быть выдан стороне для отработки или до выплаты долга, а должен караться смертной казнью, которая осуществляется тиуном Московского великого князя.

157

[9]Совершивший убийство господина, крамолу, церковную кражу или святотатство, кражу, сопровождавшуюся убийством, передачу секретных сведений или оговор невиновного, поджог города с целью передать его врагу, а также ведомый лихой человек карается смертной казнью.

[10]О ворах. Если вор впервые совершит кражу, кроме кражи церковной или сопровождающейся убийством,

иникаких доказательств о совершении им ранее краж не будет, он карается торговой казнью, подвергается «продаже» по усмотрению судьи, и с него взыскиваются убытки, понесенные истцом. При отсутствии у виновного имущества для возмещения убытков, понесенных истцом, он подвергается битью кнутом и выдается истцу в холопство до уплаты или отработки нанесенных им убытков, а взыскания судьи не производятся.

[11]Вор, совершивший кражу вторично, карается смертной казнью, а из его имущества возмещаются убытки, понесенные истцом. Оставшаяся часть имущества поступает судье. При отсутствии у такого вора имущества, с которого можно взыскать убытки, понесенные истцом, он не выдается истцу до отработки или выплаты долга, а карается смертной казнью.

[12]Обвинение кого-либо в воровстве со стороны пя- ти-шести добрых людей из числа детей боярских или черносошных крестьян, подкрепленное присягой, в случае, если будет доказано, что обвиняемый воровства ранее не совершал, влечет для него обязанность удовлетворить предъявленный истцом иск без разбора дела по существу.

[13]О поличном. Если пойманный впервые с поличным будет признан под присягой пятью-шестью добрыми людьми вором, совершавшим кражи неоднократно, он карается смертной казнью, а из его имущества возмещаются убытки, понесенные истцом.

[14]О воровском оговоре. Кого оговорит вор, того допросить: если оговор подтвердится доказательствами, оговоренного пытать для выяснения обстоятельств воровства, если доказательств по обвинению в прежнем воровстве не будет, то оговору вора не верить и передать оговоренного поручителям до окончания расследования.

158

[19] О неправомерном разбирательстве дела. Решение, вынесенное судьей без надлежащего разбора дела в суде, признается недействительным, а ответчику возвращается все взысканное с него. При этом судьи ответственности не несут, а истец может передать дело в суд на новое рассмотрение.

[27] О бессудных грамотах. В случае неявки на суд ответчика в назначенный срок, наступление которого устанавливается непосредственно дьяками путем рассмотрения срочных грамот, неявившийся признается виновным без разбора дела, и явившейся стороне подьячим выдается бессудная, а не срочная грамота. Бессудная грамота выдается на восьмой день после назначенного срока.

[39] Указ о ворах. Если обвиненный в воровстве, разбое, убийстве, злостной клевете или ином каком лихом деле окажется ведомым лихим человеком, он карается смертной казнью, а из его имущества удовлетворяются убытки, понесенные истцом. Оставшаяся часть имущества поступает наместнику и его тиуну. При отсутствии у обвиненного имущества для удовлетворения убытков, понесенных истцом, он не может быть выдан стороне до отработки или выплаты долга, а должен караться смертной казнью.

[43] Наместникам и волостелям, не имеющим права решать наиболее важные дела, а также тиунам великого князя и бояр, которым предоставлено право решать все дела, запрещается без согласования с вышестоящей инстанцией отпускать холопов и рабынь на волю и выдавать отпускные грамоты, а также выпускать из-под стражи воров и убийц, передавать в холопство для отработки или выплаты убытков, наказывать и выпускать из-под стражи лихих людей.

[46] О торговцах. Если кто-нибудь купит что-либо на рынке, за исключением лошади, не зная того, у кого купит, а о покупке будет известно двум или трем добрым людям, то, если при претензии на купленное с чьей-либо стороны эти люди подтвердят, что спорная вещь действительно была куплена при них на рынке, покупатель считается оправданным и освобождается от присяги.

159

[47]Если кто-нибудь купит что-либо на чужой земле, а другое лицо предъявит претензии на эту вещь, то, если два свидетеля или два-три добрых человека надлежаще подтвердят, что вещь была действительно куплена при них на рынке, то покупатель считается оправданным и освобождается от присяги. При отсутствии свидетелей дело разбирается судом.

[48]О свидетельских показаниях. Если свидетель показывает против ответчика, в делах о личном оскорблении, грабежах, или по обязательствам из договоров займа дальнейший порядок решения спора зависит от воли ответчика: либо он вступает в судебный поединок

спослухом, либо, начав поединок, под присягой согласится добровольно на уплату суммы иска. Истец в последнем случае считается выигравшим дела без принесения присяги, а ответчик обязан уплатить пошлины за судебный поединок и освобождается от наказания. Если ответчик до начала судебного поединка под присягой добровольно согласится на уплату суммы иска, он платит пошлину судьям, а от уплаты пошлин за судебный поединок освобождается.

[49]Если ответчик, который должен участвовать в поединке со свидетелем, является престарелым, малолетним, имеющим увечья, или попом, или монахом, или монашкой, или женщиной, он может выставить наймита. Свидетель заменить себя наймитом не может.

Причиненные оправданной стороне или ее свидетелю убытки возмещаются признанным судом виновником.

[50]Если свидетель не явится в суд, независимо от того, мог ли он дать показания или нет, с него взыскивается сумма иска и все убытки и пошлины. Если неявка свидетеля вызвана неверным указанием приставом срока, свидетель мог предъявить иск к приставу.

[52]Если истцом является женщина, или малолетний, или престарелый, или имеющий увечья, или поп, или монах, или монашка, или если свидетели будут давать показания против этих лиц, то такие лица могут нанять наймитов. Истец и послухи могут приносить присягу, а наймит обязан биться. Против чужого наймита

160