История государства и права России с древности до 1861 года. Учебное пособие

Господин, ударив холопа своего и нечаянно убив до смерти, не ответствует за то перед наместником.

В тяжбах со всякого рубля наместнику полтина [половина рубля — позднее 50 копеек. До XVII в. единого весового и метрического номинала не имела, изготавливалась или из меди, или рубль разрезался на половину].

Обиженные наместником приносят жалобу мне, великому князю. Я потребую его к ответу; и если в срок не явится, то велю приставу княжескому поступить с ним как с виновным.

Двинские купцы не должны быть судимы ни в Устюге, ни в Вологде, ни в Костроме. Если будут обличены в татьбе, то представить их ко мне, великому князю и ждать моего суда или жаловаться на них двинским моим наместникам.

Двиняне торгуют без пошлины во всех областях великого княжения, платя единственно устюженским и вологодским наместникам две меры соли с ладии, а с воза две белки…» [далее регламентируются размеры пошлин за труд (т. е. Выполняемые подряды) и переезды (т. е. Переправы). Собирали пошлины судейские отроки].

Интересной по форме и содержанию является также данная грамота (дарственная) благовещенскому монастырю.

ДАННАЯ ГРАМОТА С. Д. СЮЗОВА НИЖЕГОРОДСКОМУ БЛАГОВЕЩЕНСКОМУ МОНАСТЫРЮ

1399 г.

… Се яз сава Дмитревич сюзев дал есми в дом светаго спаса и светаго благовещенья архимариту малафею з братьею свою вотчинную пустошь селища спаское на речке на куллюсерме, в курмышском уезде, со всем покамест плуг ходил и коса, и з бортным ухожеем, что к той пустоши пришла промеж урги и уронги и мухины. А пошлет бог по мою душю, и архимариту малафею з братьею мою душю и моих родителей поминати и корм ставити на память светаго савы, декабря в 5 день.

141

К сей даной яз Сава печать свою приложил.

Апослух даной отец мой духовной протопоп светаго Архангела Федор Фомин.

Аданую писал человек мой игнат мосеев.

Важный эпизод в развитии Российского государства и права связан с феодальной войной 1425—1453 гг. В 1425 г. скончался Василий I, оставив две духовные грамоты. Первая (примерно 1407 г.) объявляла наследником старшего сына Ивана, а по второй (примерно 1423 г.) Великокняжеский престол завещался Василию II, сыну Василия I. Первая грамота оканчивалась словами в сослагательном наклонении «а даст бог князю Ивану великое княжение держати», то есть завещание подразумевало утверждение великим ханом. Василий II вступил на престол в малолетнем возрасте, поэтому его политические позиции были слабыми. Новый порядок престолонаследия московских князей «от отца к сыну» по духовным грамотам противоречил старым родовым порядкам и «ярославому ряду». Кроме того, в одном из договоров Василия I (1403 г.) cтарые родовые князья названы «старшими братьями» по отношению к сыновьям князя Василия I. Следовательно, с точки зрения родовых московских князей, престол должен был перейти к родному брату Василия I (Дмитриевича) — Юрию Дмитриевичу. Юрий Дмитриевич обосновал свое право на престол не только юридическими тонкостями старого родового принципа старшинства дядьев перед племянниками, но и экономическими. В уделе князя Юрия Дмитриевича и его сыновей Василия Косого и Дмитрия Шемяки было экономически значимое галицкое княжество и г. Звенигород.

Таким образом, объединительная политика московских князей и претензии на престол князя Юрия Дмитриевича и его сыновей вылились в феодальную войну 1425—1453 гг. С точки зрения развития княжеского наследственного права здесь важны три аспекта.

Во-первых, князья подписали в 1428 г. мир, по которому согласились рассмотреть вопрос о престолонаследии на третейском ханском суде.

142

Во-вторых, князья действительно явились на этот суд в 1432 г. Махмед-хан, возглавлявший этот суд, выслушал аргументы сторон. Василий и его бояре настаивали на «новом порядке престолонаследия», т. е. независимом от орды и доказывали, что с этим порядком сама орда уже согласилась, так как выдавала ярлыки в соответствии с духовными грамотами Ивана калиты и Дмитрия донского. Наконец, с 1425 по 1432 гг. Орда принимала «выход» и молчаливо соглашалась с наличием власти у Василия II, то есть признала его легитимность (другое дело, что у ханов не было сил вмешиваться во внутренние дела московского государства). Поведение на суде Юрия Дмитриевича, требовавшего у Махмед-хана ярлык, и его аргументы свидетельствуют, что и эта сторона относилась к суду не более как к третейскому. Галицкий князь требовал исходить из старого принципа родового престолонаследия от отца к сыну, а затем старшему дяде, то есть после Дмитрия донского и Василия I кЮюрию Дмитриевичу. Ссылался галицкий князь и на положение в завещании Дмитрия, выделившего ему второй по значимости галицкий удел с последующим наследованием престола, и на свою экономическую мощь.

Решение последнего в русской истории ханского суда над князьями связано с третьим аспектом. Решение третейского суда Махмед-хана было в пользу Василия II, так как ослабленная внутренними противоречиями орда не хотела ссориться с сильным московским княжеством и терять хотя бы номинальную власть над ним. С другой стороны, принятое на суде решение и последующее его подкрепление в золотоордынском ярлыке юридически закрепляло новый порядок престолонаследия и давало соответствующий прецедент.

Юрий Дмитриевич (умер в 1433 г.), Василий косой и Дмитрий Шемяка, как видно из последующих событий, не собирались признавать решения ханского суда. В 1433, 1434, 1446 гг. они захватывали Москву, а войну вели до 1453 г.

Заключительный эпизод юридического сюзеренитета золотоордынских ханов над русскими князьями свиде-

143

тельствует, что экономическое и политическое могущество Москвы подтвердилось даже в период правления такого слабого князя, каким был Василий II.

РУССКОЕ ЦЕНТРАЛИЗОВАННОЕ ГОСУДАРСТВО И СЮЗЕРЕННО-ВАССАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В XV В.

Отношения сюзеренитета-вассалитета в XV в. получили дальнейшее развитие. Общинная собственность на землю сокращалась, вместо нее росло феодальное землевладение вотчинников и помещиков. Однако и вотчинная собственность по мере укрепления государственности становилась более условной, чем прежде. Если в периоды правления Василия I, Василия II права князей и бояр ограничивались договорами, князья называли себя «младшими братьями», а бояре — «слугами» великого князя, то в период правления Василия III право вассалитета-сю- зеренитета характеризует высказывание великого князя к одному из своих князей-советников: «пойди, смерд, прочь — не надобен ты мне сейчас». Всего за несколько десятков лет термин «княжеский слуга» замещается «смердом» или «холопом» князя. По феодальному праву князья

ибояре имели право наследовать свои вотчины, однако их положение к великому князю уравнивалось: вотчины отъехавших на службу к другому государю — конфисковались.

Источники XV в. свидетельствуют об ограничении не только прав на вотчинную собственность княжат и бояр, но и в отношении их наместнического правления. Юрисдикция великокняжеской власти определяется теперь в одностороннем порядке посредством уставных грамот. Самой характерной грамотой, важнейшим источником административного права здесь является белозерская грамота 1488 г. (на белозерскую грамоту, в частности, ссылается ст. 38 судебника Ивана III, где говорится, что наместники

иволостители должны собирать судебные пошлины со-

144

гласно грамотам. Многие положения белозерской грамоты вошли в последующий вскоре судебник 1497 г.). Грамота устанавливает правила дознания, судопроизводства, размеры судебных пошлин. Важно, что грамота ограничивает размеры корма и период его сбора (дважды в год). В сборе корма участвовали сотники, а не наместники, что ограничивало произвол последних. Положения грамоты конкретизируют судопроизводство. Со стороны общины в суде должны были присутствовать сотники и выборные «добрые люди», а судья был обязан с ними совещаться. В случае злоупотребления судьи, наместника или волостителя местные жители имели право жаловаться на решение суда, а наместник или волоститель не имели права откладывать дело на неопределенное время с целью уклониться от ответственности за свои административные решения. Белозерская грамота утверждает княжеское право суда над местной администрацией в случае нарушения ею положений законодательства.

В XV в. проходило формирование дворянства. В основном, дворяне известны под названием «слуги под дворским» и «дети боярские». Служилые люди, в случае оставления службы князю, однозначно теряли земельные пожалования (поместья). В этом — принципиальное отличие вассалитета дворян по отношению к князю. Впервые это положение прозвучало в завещании Ивана калиты, а затем повторялось в источниках XV—XVI вв.

Крупным феодалом в северо-восточной Руси являлась церковь. Монастырское землевладение на северо-востоке росло, в основном, за счет пожалований в виде завещаний, а экономическое могущество — в связи с церковным иммунитетом, характерным для этого и предыдущих периодов феодализма. Акты монастырского землевладения за счет уставов и пожалований являются важнейшими источниками права, многие положения которых вошли, в последующем в государственное законодательство.

Интересным источником права является уставная грамота князя Михаила Андреевича (примерно 1450 г.). Михаил Андреевич был последним удельным белозерским князем. (После смерти князя его владения в 1486 г. переш-

145

ли к Ивану III, давшему белозерскую уставную грамоту в 1488 г.). Грамота белозерского князя говорит о структуре власти княжества (наместник, бояре, дети боярские, околичники, посельские) и о крестьянах княжества (серебряники, половники и т. д.). Важным в источнике является упоминание о «юрьевских крестьянах» — заключивших с феодалом ряду (договор) о работе в вотчине с юрьева дня (26 ноября) по юрьев день, т. е. весь сельскохозяйственный сезон. Князь подтверждает право Кирилова монастыря не отпускать («отказывать») таких крестьян до выплаты ими долга («отказа»). Нарушителям положений грамоты определена мера наказания — казнь (здесь имеется в виду «торговая казнь», то есть телесное наказание).

УСТАВНАЯ ГРАМОТА КНЯЗЯ МИХАИЛА АНДРЕЕВИЧА. ОК. 1450 Г.

От князя Михаила Андреевича на Белоозеро, к наместнику и ко всем боярам, и детем боярьским и околичником и поселским моим, ко всем без оменки. Бил ми челом отець мой игумен Касьян Кирилова монастыря, а сказывает, что у него отказываете людей монастырьскых Серебреников, и половников, и рядовых людей и юрьевских,

аотказываете не о Юрьеве дни, иных о рожестве Христово, а иных о Петрове дни. И вы бы так Серебреников и половников и слободных людей не отказывали, а отказати серебреника и половника о Юрьеве дни, да и серебро заплатит, а после Юрьева дни отказа от серебреника нет,

аколи серебро заплатит, тогды ему и отказ; а игумну есте серебреника после Юрьева дни пускати не велел. А кто сей моей грамоты ослушает, быти от меня в казни.

Жалованная грамота Александра Ивановича, нижегородского князя, является завещанием, данным им благовещенскому монастырю в 1418 г. Вместе с земельным пожалованием грамота передает монастырю ряд административных функций сбора дани (мыт — торговая пошлина, тамга — сбор за продажу скота, побережное — за пользование причалами, костки — проезжая подать, осм-

146

ничее — торговая пошлина). Грамота косвенно подтверждает, что у монастыря был свой административный аппарат, так как становщик (смотритель «яма» — почтовой станции) и езовик (княжеский рыболов) выводились и не исполняли свои обязанности на передаваемой благовещенскому монастырю территории.

К монастырю переходило право суда по всем отраслям права, кроме уголовного по наиболее тяжким преступлениям (душегубства и разбой). В случае спорных дел, затрагивающих интересы монастырской и княжеской сторон, в грамоте определялись полномочия смесного (т. е. совмещенного) суда с участием наместника, игумена или его представителей. Судебная пошлина при этом распределялась пропорционально между сторонами. Вместе с привилегиями князь ограничивал право перехода в монастырские земли жителей его княжества и оставлял за собой право сбора налогов с жителей других княжеств, перешедших на монастырские земли. Аналогично предыдущему документу за нарушение положений грамоты определялась мера наказания [торговая] казнь.

Жалованная грамота митрополита Геронтия Кузьмину монастырю 1477 г. интересна, в первую очередь, тем, что говорит о размерах и сроке оброка в Дмитриев день (26 октября) и дополняет сведения других грамот о существовании в церкви собственного административного аппарата. В частности, грамота упоминает посельского — приказчика митрополита. Кроме того, грамота говорит об административной власти в русской православной церкви.

ЖАЛОВАННАЯ ГРАМОТА КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА ИВАНОВИЧА БЛАГОВЕЩЕНСКОМУ МОНАСТЫРЮ

ОК. 1418 Г.

Святого для Благовещениа се аз князь Александр Иванович пожаловал есмь игумена благовещенского з братьею. Что люди монастырские пошлые в городе и в селех, коли придет моа дань, и игумен за них заплатит по силе. А опричь того не надобе им ни мыт, ни тамга, ни побереж-

147

ное, ни костки, ни осмничее. Ни становщики, ни езовники не ездят ни по что, ни езу ими не бити, ни лугу им не косити. Ни наместници мои к тем людем на всылают, ни судят их, ни доводщики к ним не вьежжают ни по что, оприче душегубства и розбоя, ведает и судит их игумен или кому прикажет. А будет суд смесной, и наместници мои судят, а игумен с ними, или кому прикажет. А тутошних людей становых игумен в монастырь не примает. А кого к себе игумен призовет людей из иного княженья, а не из моее отчины, и тем людем пришлым не надобе моа дань на десять лет, ни ям, ни подвода, ни мыт, ни тамга, ни инаа никотораа пошлина. А уживут десять лет, и они потянут с старожильци по силе. А к тем людем также наместници мои не всыпают, ни судят их, судит игумен свои люди сам или кому прикажет. А случится суд смесной, и игумен судит с наместники, а прибытком ся делят наполы. А через сию мою грамоту кто их чим изъобидит или что у них возьмет, быти от меня в казни.

Адана грамота июля того лета, коли князь Александр Иванович сел на своей отчине на Новегороде.

Ана которую грамоту свою грамоту дам, а на ею грамоту грамоты нет.

ЖАЛОВАННАЯ ГРАМОТА МИТРОПОЛИТА ГЕРОНТИЯ КУЗЬМИНУ МОНАСТЫРЮ НА РЫБНЫЕ ЛОВЛИ 1477 Г.

Се яз Геронтей митрополит всеа Руси пожаловал семь игумена Пахомья Кузмина монастыря, приказал есмь ему ведати воды церковные и Пречистые богородицы и свои митропольские в реце в Оце, Чирятово, да в Клязьме Неготино, да Колодливое, да Затворное, да два кура. А дает мне тот игумен Пахомей с тех вод на мой погреб оброком з году на Дмитреев день четыре бочки щучины, да две бочки стерляжины, да две бочки лещовины. А дает игумен Пахомей ту мою рыбу посольскому моему Дмитрею Шербине в Володимери.

А дана грамота на Москве месяца марта 11 день лето 6985.

148

Купчая грамота 1448—1461 гг. является источником, относящимся к гражданскому праву. Акт купли-продажи села Маричинского подтверждается не только свидетелями, но и скреплен печатью и занесен нотариально. Грамота говорит о разветвленном административном аппарате монастырей (старец-келарь, старец-казначей, митрополичий управляющий, купивший село по доверенности). Грамота выразительно говорит о достаточно высоком уровне оформления документов в XV в.

КУПЧАЯ ГРАМОТА НА СЕЛО МАРИЧИНСКОЕ 1448—1461 ГГ.

По благословению господина своего и государя Ионы митрополита киевскаго и всеа Руси се яз митрополич дворецкой чернец Тихон купил есмь в дом Пречистой и своему государю Ионе митрополиту киевскому и всеа Руси у Петровского игумена, что за Неглинною, у Иева и у его братьи у старцев, у старого игумена у Петра, и у келаря у Ефросима, у старца у Феогноста и у всей братьи селище Маричинское и с пустошми, и с пожнями, и с лесом, и с всем с тем, что к тому селищу потягло изстарины, куды коса и соха и топор ходил того селища, в Берендееве. А дал есмь на том селищи три рубли да пополнока овцу. А на то послуси: Гаврило Костянтинов Пушкин, да Некрас тиун митрополич, да Михаль Попов, да Гречневик. А грамоту купчюю писал Одинец попов сын Васильев. А запечатал яз игумен ею грамоту своею печатью крестцем переманаточньм.

Судебник Ивана III 1497 г.

Судебник Ивана III является важнейшим источником права XV в. Одновременно с ним действовали Сокращенная редакция Русской Правды, Псковская судная грамота, Двинская (1397 г.) и Белозерская (1488 г.) грамоты. В Судебник вошли положения других источников, в том числе Новгородской судной грамоты. Факты значитель-

149

ных дополнений и изменений в прежнем законодательстве XV в. говорят о том, что система права нуждалась в серьезной доработке.

Гражданское право было лучше разработано в Русской Правде и Псковской судной грамоте, — и новое законодательство не отменяло положения предыдущего.

Судебник Ивана III был итогом серьезной работы юристов XV в. и составлен как практическое руководство для судей. Среди авторов законодательства фигурируют боярин Иван Патрикеев и дьяк Владимир Гусев. В основном, изменения коснулись процессуального и уголовного права. Многие статьи законодательства говорят о суде и процессуальном праве (см., напр., ст. 1—3, 6—7, 19, 27, 37—38, 48, 67). Если «Суд Ярослава Владимировича. Русский закон» говорит о суде в общем, то Судебник основывается на более совершенном Новгородском законодательстве, которое уже разделяет компетенции судебной власти архиепископа, посадника и князя, знает судебные инстанции и структурируется на управы. (См. Подр.: Цечоев В. К. Учебное пособие по дисциплине «История государства и права России». Ч. 1. — С. 101—102). Других равнозначных по уровню развития источников, вошедших в Судебник 1497 г., мы не знаем, следовательно, можно полагать, что структура суда при Иване III перешла из Новгородской судной грамоты. В частности, Судебник знает два вида суда: высший и низший.

Высший суд состоял из трех инстанций.

1.Суд высшей инстанции возглавлялся председателем боярской думы в присутствии бояр и высших судей — окольничих и дьяков (ст. 1). Решения этого суда были окончательными и обжалованию не подлежали.

2.Боярский суд, который должен был докладывать дело великому князю. За князем в этом суде было окончательное решение.

3.Суд по особым делам под председательством боярина. Решения этого суда могли обжаловаться в судах высших (здесь — первой и второй) инстанций.

Низший суд в регионах (уездах и волостях), разделенных на губы — судебные округа — проводился под

150