История государства и права зарубежных стран. Учебное пособие

Примечательной чертой буржуазной юридической науки на ее начальном этапе была вера во всемогущество разума, в его способность открывать и формулировать законы, управляющие обществом: «Человеческое общество создано людьми,

следовательно, человек способен понять его» (Монтескье). Много позже, во все еще отсталой, полуфеодальной Германии, Гегель скажет: «Человек должен найти в праве свой разум».

Просветительная философия передала революционному времени непоколебимую уверенность во всемогущей силе закона, в том, что с помощью закона, одного только доброго и хорошего закона, можно сделать все, стоит только пожелать. Это наивное убеждение, могущее принести столько же зла, сколько и добра, породило справедливые требования строгой определенности закона (Монтескье), недопустимости его произвольного толкования (Кондорсэ: толкование закона есть создание новых норм).

Полагали даже, что закон, который опирается на «природу человека», способен регулировать не только наличные отношения, но и все будущие. Логическим следствием таких воззрений было «законодательное помешательство», свойственное революционным эпохам буржуазной истории. Политическая борьба принимала своеобразный характер:

казалось иногда, что поводом, разделяющим партии, были главным образом разногласия по вопросам права и законодательства.

В большинстве стран Европы правящие классы долгое время отказывались принимать самую мысль о писаной конституции. Англия, давшая первый пример ее

(«Орудие управления» эпохи Кромвеля), первой же утвердилась в своем отрицательном отношении к сколько-нибудь систематическому законодательному установлению основ государственного управления. Известно выражение лорда Пальмерстона: «Я готов дать хорошую награду тому, кто принесет мне экземпляр английской конституции».

Действительное начало конституционному правлению было положено Соединенными Штатами Америки и революционной Францией. Новый же этап в истории писаных конституций наступил с успехом освободительной войны в испанских колониях

Америки.

В 1830г. писаные конституции становятся основным законом Бельгии и Швейцарии: в первой утверждается режим ограниченной (парламентской) монархии, во второй — буржуазно-демократической федеративной республики. В 1848г. и в ближайший к нему период писаные конституции принимаются Данией, Нидерландами, Пьемонтом,

Пруссией, южногерманскими государствами, Австрией, Сербией, Румынией,

Болгарией, наконец, Японией.

111

Большая часть европейских конституций унаследовала институты, уже проверенные практикой государственного управления в Англии и Франции: король, две палаты, право «народа» участвовать в выборах, коллективная ответственность кабинета перед нижней палатой, несменяемость судей.

Верхние палаты почти повсюду состояли из назначенных или наследственных членов. Помимо уже известных нам государств, где этот порядок был признан, отметим еще Испанию. Конституция 1876 г. создала здесь сенат, состоявший наполовину из наследственных грандов и членов, назначенных королем. Высокий имущественный ценз был обязательным условием даже для наследственных пэров (не менее 60 тыс. песет ежегодного дохода).

Немногим лучше было и в тех государствах, где вторая палата комплектовалась на основе выборов (Бельгия и Нидерланды, Швеция и Дания). В Нидерландах,

например, 39 членов верхней палаты избирались из расчета: 1 депутат от 3 тыс. крупных налогоплательщиков.

Вопрос 66. Роль парламентов и усиление правительственной власти

В связи с тем, что росла непопулярность верхних палат, порядок их комплектования, исходящая от них консервативная сила, враждебная всем и всяким переменам, вынудили правящие классы менять ориентацию. Действительным противовесом «демократической опрометчивости» становятся прямые орудия буржуазной диктатуры: суд, полиция, армия, чиновничество.

Фактическое падение парламентов совершалось, однако, постепенно и далеко не всюду. Наоборот, в ряде стран они приобретают право на законодательную инициативу,

которой еще не так давно лишались, право внесения поправок в правительственные законопроекты, контроля над правительством; там и здесь вводится вознаграждение депутатов, узаконивается гласность парламентских прений и безответственность депутатов за критику правительства.

Политическая (партийная) оппозиция признается неизбежным элементом парламентской системы. Правительства начинают с большим терпением переносить критику, особенно тогда, когда она отвлекает публику и парламент от действительно важных вопросов. Способности же провести закон у оппозиции всегда было не больше,

чем у какой-либо влиятельной газеты. Следствием всей новой ситуации становится

112

охлаждение интересов к парламентским прениям—не только в широкой публике,

прессе, но и в самой палате.

В той степени, в какой парламенты теряли значение, усиливалась правительственная власть. Составление и редактирование законопроектов становится ее полной монополией. Когда проект закона вносится депутатом, замечал французский государствовед Леруа, он делает это чаще всего без надежды на успех, с единственной целью напомнить о себе избирателю.

Правительства добились для себя права издавать постановления, минуя парламент. Последний уполномочивает кабинет издавать постановления по определенному кругу дел либо позволяет ему делать то же самое «в развитие закона», «в

целях обеспечения закона». Соответственно и закон редактируется в более общей форме.

Английский государствовед Мюр констатирует, что «большую часть публичных актов, вносимых в свод законов, составляют ведомственные директивы, рождающиеся в административной практике чиновников». То же пишет Леруа: «Парламент теряется перед администрацией во всех случаях, когда он сбирается руководить ею»; палата вступает в такие сношения с министерствами, с бюрократическими канцеляриями, «которые становятся все более «интимными»; те же связи устанавливаются между парламентом и «частными ассоциациями», мнение которых он запрашивает и которые уже «разделяют с парламентом его суверенитет».

Большая часть законов снабжается оговорками, позволяющи ми правительству,

министерствам и просто чиновникам действовать «по усмотрению», т. е. не считаться или мало считаться с законом.

Французский закон 1892 г., например, запретил ночную работу для подростков моложе 18 лет, а также для женщин в определенных отраслях промышленности. При этом правительству было предоставлено право делать «изъятия постоянного характера».

Закон разрешал инспекторам труда временно отменять еженедельный день отдыха и все те ограничения, которые были установлены для продолжительности рабочего дня

(«не более 11 часов в сутки»). «Если закон 1892г. не дал ожидаемых благодетельных результатов,— говорилось в докладе на V конгрессе французских профсоюзов (ВКТ) в 1900г.,— это следует приписать административным регламентам (т. е. правительственным инструкциям), которые были изданы по этому предмету».

Контроль палаты над правительством становится фикцией. Наблюдается как раз обратное: контроль правительства над палатой.

113

Вопрос 67. Система буржуазного права Англии

Английская буржуазная революция не принесла новых изменений правовой системе Англии и почти не коснулась прецедентного права. Нетронутой осталась старая судебная система и все судопроизводство.

Наибольшее значение из принятых в период революции законы имели те,

которые преобразовали феодальное право земельной собственности в буржуазное. В

этой связи особенного внимания заслуживает парламентский акт 24 февраля 1646 г.,

которым дворянские (рыцарские) земельные владения, включая держания копигольдеров,

были объявлены свободной частной собственностью. Акт 1646 г. служил преобразованию феодальной собственности в буржуазную и потому должен рассматриваться как важнейший результат английской буржуазной революции при этом нельзя забывать копигольдеров, земельные владения которых, основанные на отменяемом феодальном праве, потеряли юридическую основу и защиту.

Нельзя не отметить также массовых земельных конфискаций, среди которых акт

1642 г., которым были объявлены конфискованными земельные владения сторонников короля, акт 9 октября 1646 г. о конфискации церковных земель, акт 1649 г. о продаже королевских земель.

Важнейшее значение имели и те акты парламента, которыми были сметены феодальные ограничения предпринимательской деятельности и торговли. Среди них заслуживают быть отмеченными закон о запрещении монополий, под чем понималось в то время установление особых привилегий для какого-нибудь рода предпринимательской деятельности (ноябрь 1640 г.); Великая демонстрация 1641 г., осудившая феодальные формы регламентации промышленности и торговли. «Акт о поощрении и об упорядочении торговли английского государства» от 1 августа 1650 г., которым парламент поручил тогда же учрежденному «постоянному совету» принимать меры, необходимые для «более открытой и свободной торговли, чем та, которая ведется в настоящее время», и

одновременно произвести общий пересмотр правовых актов, регулирующих торговлю и промышленность с тем, чтобы они не противоречили «интересам государства».

Знаменитый Навигационный акт 1651 г. послужил величайшим стимулом для развития английской заморской торговли в ущерб ее голландским и иным конкурентам.

При всем том дальнейшее развитие английского права пошло по пути приспособления старого феодального права к новым, буржуазным отношениям, кроме

114

того, прецедентная система обладала значительной способностью быть гибкой и приспособляемой к новым условиям.

Постепенно, в течение XVIII—XIX вв., складывается английская доктрина судебного прецедентного прав заключающаяся в совокупности юридических конструкций и судебной практики, послуживших установлению более или менее стабильного порядка действия прецедентной системы. Решения высших судов Англии стали считаться обязательными как для всех низших судов, так и для них самих в то же время высшие суды не были связаны решениями судов низших, судьям одной и той же инстанции было рекомендовано не принимать решений, существенно расходящихся между собой;

применяется (считается обязательной) лишь та часть судебного решения, которая содержит обоснование решения, все остальное не имеет существенного значения и обязательной силы.

Посредством реформ 1873—1875 гг., суды справедливости были слиты с судами общего права. Соответственно и нормы общего права перестали считаться особой системой, отличной от норм судов справедливости. Возникло единое прецедентное право,

применяемое до сих пор. Закон отдавал очевидное предпочтение нормам права справедливости.

Именно суды справедливости создали те самые институты права, которые в наибольшей степени способствовали буржуазным отношениям.

Вопрос 68. Развитие Французского буржуазного права

Французская буржуазная революция произвела коренные изменения феодального

права Франции.

Декретом от 16 февраля 1791 г., упразднен цеховой строй, а также законом от 1

марта 1791 г., предоставивший «всякому» лицу право свободного занятия промыслом и торговлей.

В том, что касалось семейных отношений, революция прекратила действие канонического права, признала светский брак, допустила развод, в том числе по взаимному соглашению супругов, отменила родительскую власть над совершеннолетними детьми. Внебрачные дети (за исключением рожденных от «прелюбодейной» связи)

были уравнены в правах с детьми «законными», но при условии их признания отцом.

115

Еще более существенным изменениям подверглась система старого уголовного права. Принятый в 1791 г. Учредительным собранием уголовный кодекс исходил из следующих принципов: уголовный закон должен быть гуманным; нет преступления,

которое не указано в законе; наказание должно быть соразмерно преступлению и вполне определенным.

В суде и судопроизводстве революция сделала не меньше. Достаточно указания на суд присяжных, введенный конституцией 1791 г., на состязательную форму процесса

(взамен обвинительной), презумпцию невиновности.

1804 г. Наполеон Бонапарт ввел в действие Гражданский кодекс Франции

(Кодекс Наполеона). В своих трех частях — лица, вещи, обязательства — Кодекс 1804

г. регулировал имущественные отношения буржуазной Франции.

Несмотря на разнообразие своих источников, Кодекс Наполеона становится

«образцовым сводом законов буржуазного общества». Стоя выше всех существовавших в его время кодексов, уже благодаря одному тому, что он признавал в принципе равенство граждан, Кодекс Наполеона сделался сводом законов, легшим в основу кодификаций гражданского права всех частей света.

Несколькими годами позже правительство Наполеона ввело в действие Торговый кодекс (1807 г.), Уголовно-процессуальный кодекс (1808 г.) и Уголовный кодекс (1810

г.).

Торговый кодекс служил как бы дополнением Гражданского, но заметно уступал ему как по содержанию, так и по форме. Кодекс рассматривал и регулировал такие важные в буржуазном обществе правоотношения, как коммерческая деятельность,

товарищества и торговые биржи, международная и морская торговля, банкротства и т.

д. В некотором противоречии с Гражданским кодексом женщине была разрешена коммерческая деятельность, но при условии, что на это имеется согласие мужа.

Недостатки Кодекса весьма рано потребовали изменений и дополнений содержащихся в нем норм. Этой цели служили закон 1838 г. о банкротствах, закон

1841 г. о торговле и аукционах и др.

Процессуальный кодекс Франции 1808 г. создавал так называемый смешанный процесс на основе принципа состязательности и гласности процесса.

Влияние французского уголовного процесса сказалось на УПК Германии 1877 г.,

австрийском кодексе 1873 г., русских Уставах уголовного судопроизводства 1864 г. и т. д.

Комиссия по составлению Уголовного кодекса, главным деятелем которой стал

Тарже, была назначена консулатом в 1801 г. В 1804 г. работы были прерваны и

116

возобновились только в 1808 г.

В январе 1810 г. после обсуждения в Государственном совете, занявшем 41

заседание, проект Кодекса был передан в Законодательный корпус и здесь без прений утвержден. Кодекс вступил в силу с 1811 г. (одновременно с УПК).

Уголовное законодательство Бельгии, Голландии, Италии, Пруссии, Австрии,

Баварии, Португалии, Мексики и многих других стран восприняли Кодекс 1810 г. как классический образец, и он действительно послужил для них «классическим оригиналом».

Вопрос 69. Особенности систем буржуазного права

В то время как французские кодексы вовлекли в орбиту влияния большую часть континентальной Европы (и отчасти Латинской Америки), английская система права привилась в Соединенных Штатах Америки (хотя и в модифицированном виде), стала господствующей в большинстве английских колоний и доминионов.

Введение английского права в колониях прямо предусматривалось в королевских хартиях и законах парламента; местное право, как, например, в Индии, либо крайне стеснялось, ограничивалось, либо вовсе не принималось во внимание.

Распространению английского права способствовало и то, что решения колониальных судов могли пересматриваться Тайным советом в Лондоне.

Два разных пути развития буржуазной революции — английский и французский

— в совокупности с другими обстоятельствами привели к постепенному выявлению двух разных правовых систем. Благодаря тому значению, какое имели Англия и Франция, эти системы приняли международный характер.

Стало возможным говорить о двух мировых системах буржуазного права:

континентальной и англосаксонской.

Основные различия между данными системами являются:

1) континентальная система права базируется на кодексах; англосаксонская ставит судебный прецедент на один уровень с законом (статутом), она, за некоторым исключением, не знает кодексов, но придает огромное значение судебной практике;

число судебных прецедентов, подлежащих применению на практике, исчисляется в Англии сотнями тысяч (от 300 до 500 тыс.). Помимо них имеются не менее 3 тыс.

законов (статутов) и бесконечное количество актов делегированного законодательства; в

117

Соединенных Штатах прецедент имеет несколько меньшее применение в судах, чем это имеет место в Англии, однако и здесь издается ежегодно 350 томов судебных решений, могущих служить прецедентами; поскольку пользование прецедентным правом невозможно без свободы его истолкования, постольку английский и американский судья выступают в роли законодателей. «Теоретически,— пишет английский юрист Деннинг,— судьи не создают права, они только разъясняют его. Поскольку, однако,

никто не знает, какова норма права, пока судья ее не сформулирует, следовательно,

судьи создают право»;

2)в том, что касается имущественных отношений, континентальная система права

вбольшей степени проникнута началами, коренящимися в римском праве;

англосаксонское право развивалось в меньшей зависимости от последнего (отсюда различия в терминологии и некоторые особые правовые институты);

3) англосаксонское право не знает деления на «публичное» и «частное» и

потому питает некоторое «отвращение» к административной юстиции; государственные учреждения и чиновники отвечают за свои действия перед тем же судом, что и частные лица.

Различие той и другой систем носит главным образом формальный характер:

одинаковые производственные отношения, одинаковая ступень развития семьи, единство принципов политической организации общества и т. д. предопределяют одну и ту же сущность права и в Англии и во Франции. При всем этом существование важных различий в регулировании одних и тех же отношений собственности, наследственного права и пр. указывает на то, что экономические отношения (зависимость права от условий производства и обмена) определяют развитие права, в конечном счете, на это развитие оказывают сильное воздействие и многие другие факторы (лежащие в сфере надстройки над базисом): исторические условия, религия, войны и смешения племен, а также разного рода случайности, в том числе и такие, которые определялись характерами тех или иных исторических деятелей.

Вопрос 70. Развитие буржуазного гражданского права: Германское

гражданское уложение

Одним из крупнейших и ярких памятников буржуазного права является

118

Германское гражданское уложение, введенное в действие в 1900 г.

До 1900 г. отдельные государства, входившее в состав империи и даже саамы незначительные области в пределах этих государств имели свое собственное законодательство, свои особые юридические обычаи.

Общеимперские законы, конечно, существовали, но они в самой малой степени касались гражданского права. Укажем, например, на постановления о ростовщичестве,

опеке и нотариате, содержащиеся в полицейских уставах XVI в.

Для характеристики местного (партикулярного) права сошлемся на пример Баварии. Всего статутов, регулировавших гражданские правоотношения, здесь насчитывалось 44. Несмотря на такую численность, они содержали массу пробелов.

Несколько по-иному было в Пруссии, где действовало так называемое Прусское земское уложение 1794 г., потеснившее в ходе применения местные правовые установления. Однако составленное под влиянием гнетущего страха, который нагнала на правящие династии французская революция, Прусское уложение в очень малой степени соответствовало буржуазным отношениям. Это был кодекс подновленного в духе времени феодального права. Он сохранял крепостное право, цехи, особый статус родовых вотчин и неограниченную власть помещиков над крестьянами.

Составление общеимперского свода гражданского права оказалось возможным только после объединения Германии, но и в этот период далось нелегко: кодекс вступил в силу через 26 лет после назначения комиссии для его составления.

Германское гражданское уложение составлено по так называемой пандектной системе. Оно состоит не из трех частей, как Кодекс Наполеона, а из пяти: общая часть (о

лицах физических и юридических, сделках и вещах вообще, давности и т. п.) и четыре специальных: обязательственное право; вещное право (собственность, владение);

семейное право; наследственное право.

Германское гражданское уложение (далее — ГГУ) превосходит французский кодекс по своему общему объему (2385 параграфов). Оно написано тяжелым языком,

доступным" только специалистам, понимание затрудняется обилием ссылок одних статей на другие и необычным терминологическим оснащением. Германский кодекс обнаруживает специфические приемы, характерные для буржуазного правотворчества периода империализма: неопределенность формулировок, злоупотребление отсылками к растяжимым и неюридическим критериям, которые могут быть понимаемы по-разному и получили ироническое название «каучуковых правил» (И. С. Перетерский). Таковы отсылки к «добрым нравам», «доброй совести» и пр.

119

Существенные черты ГГУ определяются еще некоторыми специфическими обстоятельствами: германская буржуазия должна была мириться с политическим преобладанием юнкерства и потому принять как должное сохранение феодального землевладения и многих, связанных с ним пережитков прошлой эпохи.

В то же время, как мы увидим ниже, ГГУ тесно связано со своей эпохой, выражая существенные черты буржуазного права империализма. Особая глава посвящена юридическим лицам, т. е. капиталистическим объединениям разного рода;

соответствующие нормы кодекса обеспечивают интересы промышленности и торговли,

налагая в подлежащих случаях узду на все еще почитаемое землевладение и т. д. В «духе времени», но никоим образом не посягая на интересы капиталистов, ГГУ распространяется насчет «социальных обязанностей», лежащих на нанимателе, «доброй совести» как непременном условии гражданского оборота, борьбы с «недобросовестной конкуренцией» и пр.

Вопрос 71. Развитие буржуазного гражданского права: Швейцарское

гражданское уложении

Гражданское законодательство буржуазных стран того времени развивалось интенсивно и все шаги в тех или иных областях законодательства влияло на его развитие.

В развитии буржуазного гражданского права новым шагом в период империализма явилось Швейцарское гражданское уложение 1907 г. Политическая раздробленность швейцарских кантонов долгое время мешала созданию единого правового комплекса Швейцарской федерации и наложила отпечаток на содержании кодекса: кодификация гражданского права, осуществленная с его вступлением в силу, была осуществлена без существенных реформ.

Швейцарское гражданское уложение 1907 г. появилось на свет поначалу в 4-х

книгах, затем в 1911 г. был произведен пересмотр обязательственного права, и новый закон об обязательствах сделался, по существу, пятой книгой Уложения.

Своеобразным сплавом старой швейцарской традиции и новых требований

«доверия судье» явилась ст. 1-я Уложения, определившая: «Если в законе не может быть найдено соответствующее положение, то судья должен решить дело на основании обычного права, а при отсутствии такового — по правилу, которое он установил бы в

120