Интерпретационный потенциал метода психологии. Методология, теория, практика. Монография

МИНИCTEPCTBO ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

А. С. Лукьянов

ИНТЕРПРЕТАЦИОННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ МЕТОДА ПСИХОЛОГИИ:

МЕТОДОЛОГИЯ, ТЕОРИЯ, ПРАКТИКА

МОНОГРАФИЯ

Ставрополь

2018

ББК 88.37

УДК 159.923.2 Л 84

Рецензенты:

канд. психол. наук, доцент Ю. В. Прилепко, д-р психол. наук, профессор С. Г. Корлякова

(ГБОУ ВО «Ставропольский государственный университет»)

Лукьянов А. С.

Л84 Интерпретационный потенциал метода психологии:

методология, теория, практика: монография. – Ставрополь: Изд-во СКФУ, 2018. – 142 с.

ISBN 978-5-9296-0945-9

Монография посвящена актуальной методологической, ис- торико-психологической и общепсихологической проблеме метода психологии как науки и метода психологического исследования как его репрезентанта.

Адресуется научным работникам, преподавателям вузов, психологам, методологам науки и философам, аспирантам и студентам.

ББК 88.37

УДК 159.923.2

ISBN 978-5-9296-0945-9 © ФГАОУ ВО «Северо-Кавказский федеральный университет», 2018

2

ВВЕДЕНИЕ

Внутри методологического поля психологической науки, в широком контексте проблем, решение которых обладает наибольшим потенциалом для генеза науки, проблема предмета является ключевой для психологии. Действительно, с предметом напрямую связывается метод, специфика психических явлений, возможность получения новых знаний через трансляцию предмета науки на предмет конкретного психологического исследования, собственно развитие психологии как науки. Любой развивающейся науке, в том числе и психологии, свойственна постоянная саморефлексия, служащая надёжным инструментом обеспечения её непрерывного, восходящего генеза. В различные исторические периоды предметом специального рассмотрения психологии становились проблемы научной обоснованности и повышения результативности проводимых исследований, выявления перспективности тех или иных направлений её развития, установления места и роли в системе родственных гуманитарных наук и др. В постоянном же фокусе неизменно находились две взаимосвязанные проблемы, кардинально определявшие её научный статус: это проблемы предмета и метода психологии и связанных с ними предмета и метода психологического исследования.

В работах А. Г. Асмолова, Ф. Е. Василюка, М. С. Гусельцевой, Л. А. Стахневой подчёркивается отсутствие единой, общепсихологической теории, дефицит устойчивого знания; углубляющийся раскол между исследовательской и практической психологией; конкуренция со стороны паранауки, возникновение пограничных (между наукой и ненаукой) систем знания. А. Л. Журавлёв, Л. А. Стахнева, А. В. Юревич отмечают, что современный методологический кризис – это когнитивный кризис (кризис психологии знания и традиционных способов его получения), связанный с представлением о том, как следует изучать и объяснять психологическую реальность. Психология характеризуется разнообразием теоретических и методологических подходов по поводу определения своего предмета со стороны различных психологических школ и направлений, теорий, парадигм и типов рациональности, методических оснований и практического приложения (В. М. Аллахвердов, Т. А. Нестик, В. Ф. Петренко). Сложности определения

3

предмета психологии связаны также и со спецификой собственно психологии как науки, которая может быть квалифицирована и как биологическая, и как медицинская, и как поведенческая, и как социальная науки.

Методологический кризис психологии, кризис парадигм, смена типов рациональности и характер задач, связанных с интеграцией направлений и школ в структуре единой мультипарадигмальной науки, а также сохранение психологии статуса и сущности науки, что требует размежевания с вненаучными формами психологического познания, вызывает к жизни необходимость коррекции современных представлений о сущности предмета и метода психологии.

При работе над предлагаемой вниманию читателя монографией главная цель её автора заключалась в развёрнутом и углубленном обсуждении идей методологии и теории метода психологии, особенностей становления предмета и метода психологии и психологического исследования в рамках парадигмы постнекласической рациональности.

В монографии нет исследований и разработок в области истории метода психологии, меньше, чем хотелось, уделено внимания обсуждению результатов методологических экспериментальных исследований в области социальной психологии науки, исторической психологии и методологии предметных исследований.

Результаты представляемых здесь исследований успешно применяются в учебной и научно-исследовательской работе со студентами, магистрантами и аспирантами Северо-Кавказского федерального университета.

Автор будет признателен читательским отзывам и конструктивной критике.

4

Глава 1

МЕТОДОЛОГИЯ МЕТОДА ПСИХОЛОГИИ

1.1. Метод психологии: к рефлексии проблемы. Проблема метода в психологическом исследовании

В современной психологической исследовательской практике стало достаточно общепринятым для изучения психической реальности использовать различные методы, в том числе взятые из другой науки, но считать их методами психологии, или же использовать как методы актуальной научной парадигмы (в смысле Т. Куна) методы из предшествующей парадигмы (например, наблюдение, опрос, методы интерпретации, самонаблюдение).

Встаёт вопрос, касающийся чёткости позиции исследователя, а также науки и её научного стандарта в целом относительно метода, связанный с тем, каким образом согласовать разные методы в рамках одной науки и одного научного исследования, и, как следствие, – какой науке принадлежит исследование, если в нём доминирует, или вообще использован только один метод?

Сущность и классификация методов психологического исследования – традиционная и многочисленная по количеству публикаций тема. Существует отдельная проблема определения сущности понятия «метод», согласования его с синонимичными понятиями «технология», подход», «средство», соотношения с категориями предметной области науки. Существует проблема классификации методов и определения их адекватности процедуре конкретного исследования. Размышления на эти темы характерны для методологии и теории психологии, что воплощается в отдельных публикациях, монографиях, журналах и сборниках статей [3; 5; 6].

Однако сложившаяся ситуация в психологии (именуемая «кризисом» (Л.С. Выготский, 1927) или «схизисом» (Ф. Е. Василюк, 2003)), которая выражена в так называемом «методологическом плюрализме» (А. В. Юревич, 2005–2010), и ярко однажды обозначена Б.В. Зейгарник фразой «Сейчас каждый сам себе Выготский», позволяет говорить об отсутствии в целом единой системы теории психологии и, в частности, единой системы методов психологического исследования. Попытка представить концепцию

5

единой системы методов психологического исследования предлагается в данной статье.

Самое традиционное рассмотрение методов психологического исследования – это их перечисление, как то: наблюдение и его виды, эксперимент, биографический метод и метод анализа продуктов деятельности, беседа, интервью и анкетирование, тестирование и опросные методы и пр. (Маклаков А.Г. Психология, 2010).

Другой подход – это некоторая классификация методов по уровням для конкретного психологического исследования (классификация Б. Г. Ананьева, В. Н. Дружинина, Г. Д. Пирьова и др.) [4].

Следует обозначить и подход, основанный на достаточно очевидной необходимости согласования эволюции содержания методов психологического исследования с историей самой психологии как науки, в котором (в эволюционирующем содержании) будут отражаться основные этапы истории психологии: методы психологии как науки о душе, методы психологии как науки о сознании, методы психологии как науки о поведении и, наконец, современный этап – методы психологии как науки о психике (психической реальности). Как видно, здесь метод определяется с чёткой привязкой к предмету психологии, и эта связь считается само собой разумеющейся (П. Я. Гальперин, 1988; Т. В. Корнилова, 2005; С. Л. Рубинштейн, 1945; С. Д. Смирнов, 2003 и др.).

В нашем представлении это не так очевидно, что мы покажем ниже. Подойдём к этому представлению с анализа важного (если не сказать ключевого) для психологии метода самонаблюдения, современное определение которого исходит из того, что самонаблюдение – это изжившая себя процедура (технология) обнаружения особенностей психики испытуемого посредством самоанализа и самооценки испытуемым своего же состояния, определённого условиями экспериментальной (необходимой экспериментатору) ситуации [напр., 9].

С позиции психоанализа, гештальтпсихологии, бихевиоризма, интроспективная психология и метод самонаблюдения представляла собой предварительный этап развития психологической науки. Постепенное снижение доверия к самонаблюдению как самостоятельному методу психологии обусловлено, как известно, сомнением в достоверности получаемых с его помощью результатов, обусловленным рядом причин [8]:

6

-субъективностью интерпретации испытуемым своих состояний;

-использованием при назывании своих состояний своего (а, значит, ограниченного) тезауруса;

-высокой вероятностью неправды при описании (сокрытие какого-либо факта или его искажение испытуемым) или неполноты описания собственного состояния.

Нивелирование этих причин определило эволюцию метода самонаблюдения от классической процедуры описания испытуемым своего состояния (представление об интроспекции основывается на убеждении, что описание сознания обнаруживает комплексы, образуемые системой сенсорных элементов) до этапной (рефлексивной) процедуры этого описания подготовленным испытуемым (интроспекция – это метод систематического экспериментального самонаблюдения) (В. Вундт, Г. Гельмгольц, О. Кюльпе, Г. Мюллер, Г. Мюнстерберг, Э. Титченер).

Теперь тезисом выделим ключевую мысль: достаточно очевидно, что понимание психических особенностей испытуемого связано не только с методом получения необходимых данных, но и

свозможностями экспериментатора понять получаемые сведения. То есть вскрыть особенности любой реальности (в нашем случае – психической) можно и должно содействием двух феноменов – собственно метода и условий его интерпретации. И если первый феномен существует вне сферы исследовательской реальности, он объективен по отношению в ней (это как раз самое важное, так как встаёт в противоречие с единством предмета и метода), то второй феномен – целиком определяется именно психической, личностной сферой участников экспериментальной процедуры (будь она в физике, химии или психологии). Вот это понимание, на наш взгляд, необходимо положить в основание формулирования представления о методе исследования психической реальности. Этот метод должен быть одновременно объективным (чтобы отвечать пока общепринятой сути научного метода) и субъективным (содержать условия учёта того, что результаты использования метода субъективно интерпретируются экспериментатором). То есть метод можно определить как процедуру получения данных в рамках конкретной науки, которая (процедура) включает объективную часть (схему реализации метода) и субъективную часть (интерпретационную часть метода).

7

Такое представление о научном методе позволяет выстроить условный континуум методов, на одном конце которого – методы, жёстко ограничивающие возможности экспериментатора по интерпретации получаемых выводов (назовём их «методами с низким интерпретационным потенциалом»), а на другом конце – методы, допускающие более свободное отношение экспериментатора к интерпретации получаемых данных (назовём их «методами с высоким интерпретационным потенциалом»). То есть системообразующий фактор в системе методов представлен нами как интерпретационный потенциал метода, который в данном случае как различительный критерий.

Под интерпретационным потенциалом научного метода мы будем понимать возможность исследователя использовать субъективное толкование обнаруживаемых в ходе реализации конкретного метода фактов.

В связи с этим тот или иной метод может быть более близок либо к одному краю континуума и являть собой жёсткую технологию получения и интерпретации данных, либо к другому его краю и быть относительно свободным в условиях интерпретации.

Самый очевидный здесь пример – использование методов обработки результатов любого гуманитарного исследования, то есть использование математики и статистики при обработке данных других наук. Ведь математика и статистика – самостоятельные области научного знания со своими предметами и методами, и применение их инструментария для любой социально-гуманитарной науки не превращает их в методы и инструменты этих наук. Однако их нельзя назвать и принадлежащими к тем наукам, из которых они взяты для нужд социально-гуманитарных наук. Они – лишь наиболее часто используемые инструменты в тех науках, из которых их берут, но они же не являются имплицитно присущим этим наукам феноменам. Скорее, их принадлежность к той или иной науке – продукт истории конкретной науки, дань традициям использования этого метода в рамках именно этой науки, результат общепринятого отношения к нему со стороны научного сообщества и прочих условий явно не предметной, а социальнопсихологической природы. Применение этих методов математики и статистики задано технологией, лежащей в их основании, и при этом интерпретационный потенциал этих методов почти нулевой.

8

Так, при использовании для обработки данных среднего арифметического, моды, медианы, специальных методов, сформулированных для конкретного типа задач, мы получаем лишь то, что задано условиями этого метода.

Тем самым, эти методы объективны, но не по характеру их использования (не объективность в противоположность субъективности), а объективны по отношению к предметной области их применения (объективность в противоположность предметности (частности по отношению к предмету)).

В связи со сказанным, эти методы математической статистики, используемые при обработке результатов исследования, являются наиболее характерными методами с низким интерпретационным потенциалом для психологических исследований. Интересная попытка увеличить их интерпретационный потенциал предпринята Е.В. Сидоренко в книге «Методы математической обработки в психологии» (1996 и переизд. 2004, 2008, 2014).

Следующий тезис – единственно возможное, на наш взгляд, условие согласование предмета и метода исследования: выбор метода в определённой степени связан с предметной областью получаемого знания, степенью её разработанности, характером получаемых данных. Однако здесь же необходимо оговориться: любой метод может использоваться для любой исследовательской реальности, для какой-то её области он может быть более близок (традиционен), для какой-то – менее, но это не отменяет факта возможности его использования для «нетрадиционной» области. Как пример можно взять следующее: традиционная для медицинской психологии клиническая беседа вполне применима для социальнопсихологических исследований, только требует компетентности исследователя, большего времени на исследование и других ограничений и требований к исследованиям в области социальной психологии, равно как и социально-психологические методы (наблюдение, опросы, контент- и интент-анализ) вполне применимы для клинической психологии, только также требуют соблюдения определённых требований (традиций) «не своей» области знания. В свете сказанного методы клинической и терапевтической беседы будут методами с наивысшим интерпретационным потенциалом. Они представляют собой способы получения знания об уникальных характеристиках психики испытуемого, не сводимым к неким

9

средним или типовым параметрам. Эффективность психологического воздействия здесь определима только качественными показателями.

Поскольку обозначенный выше континуум касается научного метода, постольку все его элементы являются научными методами. Это позволяет отказаться от называния психологии как науки второго, третьего или иного уровня или «слабой» науки, в противовес «сильным» – физике, химии и пр. ввиду отсутствия объективного метода. Теперь сама постановка тезиса об объективности должна быть скорректирована. Ведь очевидно, что и в физике, биологии, химии результаты наблюдений и экспериментов над соответствующими объектами не обходятся без «личного вклада» экспериментатора в интерпретацию получаемых данных.

Всвязи с характером понимания (глубиной) в сфере психологии испытуемого (консультативной, коррекционной, терапевтической, клинической и пр.) можно расставить-выделить особых спе- циалистов-практиков – психологов-консультантов, клинических психологов, психотерапевтов, психиатров. Квалификация (уровень мастерства) каждого из этих специалистов не обсуждается в данном случае: есть психолог-консультант, откровенно хорошо разбирающийся и имеющий соответствующие компетенции в области психотерапии, а есть психотерапевт, откровенно слабый и некомпетентный. В ходе нашего изложения важно, что глубина проникновения в психику испытуемого и, соответственно, её понимание может быть разным в зависимости от цели деятельности того или иного специалиста. Однако в любом случае «эффект» этого понимания зависит от грамотности специалиста, а не от методов (конечно, различных и важных для «эффекта») его получения.

На наш взгляд, для науки, где высока проработанность ключевых проблем и их решений, наличествуют исследовательские традиции, ширятся и множатся научные школы, ярко выражена глубина и широта взаимодействия между исследовательской теорией и практикой, равнопредставленны тенденции дифференциации и интеграции научного знания, для такой науки, скорее, характерны методы с низким интерпретационным потенциалом – жёсткость их разработанности создаёт жёсткость интерпретации.

Внауках же с относительно короткой собственной историей и историей социальной психологии этой науки очевидна необходи-

10