Избранное. 1903-1915 гг.

1909 1913

NOCTURNE

Я сидел на балконе, против заспанного парка,

И смотрел на ограду из подстриженных ветвей.

Мимо шел поселянин в рыжей шляпе из поярка

Вдалеке заливался невидимка соловей.

Ночь баюкала вечер, уложив его в деревья.

В парке девушки пели,– без лица и без

фигур.

Точно маки сплетали новобрачной королеве,

Точно встретился с ними коробейник балагур...

Может быть, это хоры позабывшихся монахинь?..

Может быть, это нимфы обездоленных прудов?..

Сколько мук нестерпимых, целомудренных и ранних,

И щемящего смеха опозоренных родов...

1911, Дылицы

31

“Громокипящий кубок”

И ТЫ ШЕЛ С ЖЕНЩИНОЙ

И ты шел с женщиной – не отрекись.

Я все заметила – не говори. Блондинка. Хрупкая. Ее костюм был

черный. Английский. На голове –

Сквозная фетэрка. В левкоях вся.

И в померанцевых лучах зари. Вы шли печальные. Как я. Как я!

Журчали ландыши в сырой траве.

Не испугалась я, – я поняла: она мгновенье, а вечность – я.

И улыбнулась я под плач цветов, такая светлая. Избыток сил

В душе почувствовав, я скрылась вглубь. Весь вечер пела я. Была – дитя,

Да, ты шел с женщиной. И только ей ты неумышленно взор ослезил.

1912, май

32

1909 1913

В ОЧАРОВАНЬЕ

Быть может, оттого, что ты не молода, Но как то трогательно больно моложава, Быть может, оттого я так хочу всегда С тобою вместе быть;

когда, смеясь лукаво, Раскроешь широко влекущие глаза И бледное лицо подставишь под лобзанья, Я чувствую, что ты – вся нега,

вся гроза, Вся – молодость, вся – страсть;

и чувства без названья Сжимают сердце мне пленительной тоской,

Ипотерять тебя – боязнь моя безмерна...

Иты, меня поняв, в тревоге головой Прекрасною своей вдруг поникаешь

нервно,–

И вот другая ты: вся – осень, вся – покой...

1912, июнь, Дылицы

33

“Громокипящий кубок”

ВКЛЕНАХ РАСКИДИСТЫХ

Вэтих раскидистых кленах

мы наживемся все лето,

Вэтой сиреневой даче мы разузорим уют! Как упоенно юниться!

ждать от любви амулета! Верить, что нам в услажденье птицы

илистья поют!

Вэтих раскидистых кленах

есть водопад вдохновенья.

Солнце взаимного чувства, звезды истомы ночной...

Слушай, моя дорогая, лирного сердца биенье,

Знай, что оно пожелало не разлучаться с тобой!

Ты говоришь: я устала...

Ты умоляешь: "О, сжалься! Ласки меня истомляют,

я от блаженства больна"...

Разве же это возможно, если зеленые вальсы

В этих раскидистых кленах бурно бравурит Весна?!.

1912, июнь, Веймарн

34

1909 1913

ЭСКИЗ ВЕЧЕРНИЙ

Она идет тропинкой в гору. Закатный отблеск по лицу

Ипо венчальному кольцу Скользит оранжево. Бел ворот Ее рубашечки сквозной. Завороженная весной, Она идет в лиловый домик, Задумавшийся над рекой.

Ее душа теперь в истоме, В ее лице теперь покой.

Озябший чай и булки с маслом Ее встречают на столе.

Ина лице ее угаслом

К опрозаиченной земле Читаю нежное презренье, Слегка лукавую печаль. Она откидывает шаль И обдает меня сиренью.

1912, июнь, Веймарн

35

“Громокипящий кубок”

ВЕСЕННЯЯ ЯБЛОНЯ Акварель

Перу И.И. Ясинского посвящаю

Весенней яблони, в нетающем снегу, Без содрогания я видеть не могу: Горбатой девушкой – прекрасной, но

немой– Трепещет дерево, туманя гений мой...

Как будто в зеркало – смотрясь в широкий плес,

Она старается смахнуть росинки слез И ужасается, и стонет, как арба, Вняв отражению зловещего горба.

Когда на озеро слетает сон стальной, Бываю с яблоней, как с девушкой больной, И, полный нежности и ласковой тоски, Благоуханные целую лепестки.

Тогда доверчиво, не сдерживая слез, Она касается слегка моих волос, Потом берет меня в ветвистое кольцо,– И я целую ей цветущее лицо.

1910

36

1909 1913

НА РЕКЕ ФОРЕЛЕВОЙ

На реке форелевой, в северной губернии, В лодке сизым вечером,

уток не расстреливай: Благостны осенние отблески вечерние В северной губернии, на реке форелевой.

На реке форелевой в трепетной осиновке Хорошо мечтается над крутыми веслами. Вечереет, холодно. Зябко спят малиновки. Скачет лодка скользкая

камышами рослыми.

На отложье берега

лен расцвел мимозами,

Афорели шустрятся

вречке грациозами.

1911, август

37

“Громокипящий кубок”

ЭЛЕГИЯ

Я ночь не сплю, и вереницей Мелькают прожитые дни.

Теперь они, Как небылицы.

В своих мечтах я вижу Суду И дом лиловый, как сирень.

Осенний день Я вижу всюду.

Когда так просто и правдиво Раскрыл я сердце, как окно...

Как то давно! Как то красиво!

Я не имею даже вести О той, которой полон май;

Как ни страдай,– Не будем вместе.

Я к ней писал, но не достоин Узнать – счастлива ли она.

Прошла весна, Но я... спокоен.

38

1909 1913

О, я не требую ответа, Ни сожаления, ни слез, Царица грез

Елисавета!

Биеньем сердца молодого, Стремленьем любящей души

Хочу тиши Села родного.

Я на мечте, своей гондоле, Плыву на Суду в милый дом,

Где мы вдвоем Без нашей воли.

Меня не видишь ты, царица, Мечтаешь ты не обо мне...

В усталом сне Твои ресницы.

1905

39

“Громокипящий кубок”

ЯНВАРЬ

Январь, старик в державном сане, Садится в ветровые сани,–

Иустремляется олень, Воздушней вальсовых касаний

Иупоительней, чем лень.

Его разбег направлен к дебрям, Где режет он дорогу вепрям, Где глухо бродит пегий лось, Где быть поэту довелось...

Чем выше кнут,– тем бег проворней,

Тем бег резвее; все узорней Пушистых кружев серебро.

А сколько визга, сколько скрипа! То дуб повалится, то липа – Как обнаженное ребро.

Он любит, этот царь гуляка, С душой надменного поляка, Разгульно дикую езду...

Пусть душу грех влечет к продаже: Всех разжигает старец;– даже Небес полярную звезду!

1910, январь

40