Избранное. 1903-1915 гг.

1909 1915

РОНДЕЛЬ БЕЛОЙ НОЧИ

Сегодня волны не звучат,

Иоблако – как белолилия. Вот английская эскадрилия Плывет из Ревеля в Кронштадт. Ты на балконе шоколад Кусаешь, кутаясь в мантилии. Сегодня волны не звучат,

Иоблака – как белолилии.

Я у забора. Горный скат.

Ах, ленно сделать мне усилия –

Сбежать к воде: вот если б крылия! Я странной немотой объят И жутью: волны не звучат.

1914, июнь, Эст Тойла

221

“Victoria regia”

ВЕЧЕРОМ ЖАСМИНОВЫМ

Сонным вечером жасминовым, под лимонный плеск луны,

Повстречалась ты мне, грешница,

сбелой лилией в руке…

Яприплыл к очам души твоей

по лунящейся реке… Берега дремали хлебные –

золотые галуны. Распустила косу русую, –

проскользнула в рожь коса

И скосила острым волосом звездоликий василек.

Улыбнулась, лепестковая, и завился мотылек –

Не улыбка ль воплощенная?… Загудело, как оса…

Сердце тихо очаровано… Сердце ранено чуть чуть…

Захлебнулся ум в забвении… Вдалеке – виолончель…

Сонным вечером жасминовым сядь на лунную качель:

Будет с лилиями грешница и чарующая чудь…

1910, март

222

1909 1915

ЭТО ТОЛЬКО В ЖАСМИН…

Это только в жасмин… Это только в сирень…

Проклинается город надрывно… Заночеет бело,

– и в простор деревень Окрыляется сердце порывно…

И не хочется сна… И зачем ты один?…

Кто то бродит в ничем… Что то в ком то…

Это только в сирень… Это только в жасмин…

Это только узоры экспромта…

1912, весна

223

“Victoria regia”

ИОНА УМЕРЛА МОЛОДОЙ…

Яхочу умереть молодой…

Мирра Лохвицкая

Иона умерла молодой,

Как хотела всегда умереть!.. Там, где ива грустит над водой, Там покоится ныне и впредь. Как бывало, дыханьем согреть Не удастся ей сумрак густой, Молодою ждала умереть, И она умерла молодой.

От проезжих дорог в стороне Есть кладбище, на нем – островок,

Ив гробу, как в дубовой броне, Спит царица без слез, без тревог,

Спит и видит сквозь землю – насквозь, – Кто то светлый склонился с мечтой Над могилой и шепчет: "Сбылось,–

Иона умерла молодой".

Этот, грезой молящийся, – кто? Он певал ли с почившей дуэт? Сколько весен душой прожито? Он поэт! Он поэт! Он поэт!

224

1909 1915

Лишь поэту она дорога, Лишь поэту сияет звездой!

Мирра в старости зрила врага,– И она умерла молодой.

1909, май

НЕТ НИЧЕГО

Молодость кончилась как то сразу. Ночью увяла в саду сирень.

Я не влюбляюсь больше ни разу. Даже лениться, лениться – лень!

Было когда то все голубое: Негодованье, порыв, тоска. Было когда то все молодое, И безразличье – теперь, пока…

Но если "пока" – навек, без срока? Удастся ль в "опять" претворить его? Надеюсь безумно! хочу жестоко!

И нет ничего, как нет ничего!..

1914, сентябрь, мыза Ивановка

225

“Victoria regia”

ЗАГОРНОЙ…

В столице Грузии загорной, Спускающейся по холмам К реке неряшливо проворной, Есть милое моим мечтам.

Но тем странней мое влеченье В те чуждые душе края, Что никакого впечатления От них не взял на север я.

И тем страннее для рассказа, Что не смутила ни на миг Меня загадочность Кавказа (Я Лермонтова не постиг)…

Однако в Грузии загорной Есть милое моим мечтам:

Я вижу женщину, всю черной, Кому я имени не дам.

226

1909 1915

Она стройна, мала и нервна, Лицо бескровно, всё – вопрос, Оно трагически безгневно И постоянно, как утёс.

Уста умершей; уголками Слегка опущены; сарказм

И чувственность – в извечной драме; В глазах, – угрозье горлоспазм.

Не встретите на горных шпилях Ее "с раздумьем на челе":

Она всегда в автомобилях, Она всегда навеселе!

Я не пойму – ты явь иль пена Прибоя грёз моих, но ввек Ты в памяти запечатленна, Нечеловечий человек.

1915, октябрь

227

“Victoria regia”

АМУЛЕТЫ

Звенели ландыши во мху, Как серебристый колокольчик,

Ибелки в шубках на меху, Сгибали хвостики в колечки. О, красота пушистых кольчек! О, белок шустрые сердечки!

Ибыло красочно везде

В могучий, бравый полдень мая; И птички трелили в гнезде,

Кричали утки, как китайцы, И, хворост радостно ломая, Легко попрыгивали зайцы.

Была весна, был май – сам сон! Любилось пламенно, но строго… Был пышнокудр еще Самсон!..

Коляска, тройка и бубенчик… К тебе знакомая дорога… О май! О белочка! О птенчик!

1910, февраль

228

1909 1915

СЕРДЦУ ДЕВЬЕМУ

Она мне принесла гвоздику, Застенчива и молода. Люблю лесную землянику В брильянтовые холода.

Рассказывала о концерте И о столичном том и сём;

Но видел поле в девьем сердце, Ручьи меж лилий и овсом.

Я знаю: вечером за книгой, Она так ласково взгрустнет,

Как векше*, сердцу скажет: "прыгай!" И будет воль, и будет гнет…

С улыбкою, сомкнув ресницы, Припомнит ольхи и родник, И впишет четкие страницы В благоуханный свой дневник.

1913

* Векша – старорусское название белки

229

“Victoria regia”

ОДНО ИЗ ДВУХ

Ты в жизнь вошла в колье жемчужном Горда, сверкательна, строга.

Глаза, проникнутые южным, Омраченные жемчуга.

Ивстреченному незнакомцу, Который так безбрежно жил, Ты поклонилась, точно солнцу,

Ивстречный близок стал и мил.

Сердца улыбно укачали И утомились до зерна.

Но жемчугов твоей печали, Как прежде, матовость черна.

Твой черный жемчуг целомудрен, Невинна темная душа, И девственный твой лик окудрен. Ты отрицаньем хороша.

Ты ждешь со страстностью упорной Иного встречного, когда Зарозовеет жемчуг черный, А нет – погаснет навсегда!

1913, январь

230