Избранное. 1903-1915 гг.

1903 1915

БАРБАРИСОВАЯ ПОЭЗА

Гувернантка барышня Вносит в кабинет

Вчашечках фарфоровых Creme d'enine vinette*. Чашечки неполные Девственны на вид.

Взолотой печеннице Английский бисквит.

Вкабинете общество

Вдевять человек.

Окна в сад растворены, В сад, где речи рек.

На березах отсветы Неба. О, каприз! Волны, небо, барышня Цвета барбарис.

И ее сиятельство Навела лорнет На природу, ставшую

Creme d'enine vinette…

1914, июль, мыза Ивановка

*Creme d`epine vinette – барбарисовый ликер (фр.)

161

“Ананасы в шампанском”

ВБЛЕСТКОЙ ТЬМЕ

Всмокингах, в шик опроборенные,

великосветские олухи В княжьей гостиной наструнились,

лица свои оглупив: Я улыбнулся натянуто,

сарказмно о порохе. Скуку взорвал неожиданно

нео поэзный мотив. Каждая строчка – пощечина.

Голос мой – сплошь издевательство.

Рифмы слагаются в кукиши. Кажет язык ассонанс.

Я презираю вас пламенно, тусклые Ваши Сиятельства,

И, презирая, рассчитываю на мировой резонанс!

Блесткая аудитория, блеском ты зло отуманена!

Скрыт от тебя, недостойная, будущего горизонт!

Тусклые Ваши Сиятельства!

Во времена Северянина Следует знать, что за Пушкиным были

и Блок, и Бальмонт!

162

1903 1915

В ЛИМУЗИНЕ

Она вошла в моторный лимузин, Эскизя страсть в корректном кавалере. И в хрупоте танцующих резин Восстановила голос Кавальери.

Кто звал ее на лестнице: "Manon?"

И ножки ей в прохладном вестибюле, Хотя она и бросила: "Mais non"*– Чьи руки властно мехово обули?

Да всё же он, пустой, как шантеклер, Проборчатый, офраченный картавец, Желательный для многих кавалер, Использованный многими красавец.

О, женщина! Зови его в турнэ, Бери его, пожалуй, в будуары… Но не води с собою на Масснэ:

"Письмо" Масснэ… Оно не для гитары!..

1910, июль

*Mais non! – Но нет (фр.)

163

“Ананасы в шампанском”

НА ОСТРОВАХ

В ландо моторном, в ландо шикарном Я проезжаю по островам, Пьянея встречным лицом вульгарным Среди дам просто и "этих" дам.

Ах, в каждой "фее" искал я фею Когда то раньше. Теперь не то. Но отчего же я огневею, Когда мелькает вблизи манто?

Как безответно! как безвопросно! Как гривуазно! но всюду – боль! В аллеях сорно, в куртинах росно.

Ив каждом франте жив Рокамболь.

Ичто тут прелесть? и что тут мерзость? Бесстыж и скорбен ночной пуант. Кому бы бросить наглее дерзость? Кому бы нежно поправить бант?

1911, май

164

1903 1915

В ОСЕНОКОШЕННОМ ИЮЛЕ

Июль блестяще осенокошен. Ах, он уходит! держи! держи! Лежу на шелке зеленом пашен,

Вокруг – блондинки, косички ржи.

О, небо, небо! твой путь воздушен! О, поле, поле! ты – грезы верфь! Я онебесен! Я онездешен!

И Бог мне равен, и равен червь!

1911, июль, Дылицы

РОДНИК

Восемь лет эту местность я знаю. Уходил, приходил, – но всегда В этой местности бьет ледяная Неисчерпываемая вода.

Полноструйный родник, полнозвучный, Мой родной, мой природный родник, Вновь к тебе (ты не можешь наскучить!)

Неотбрасываемо я приник.

И светло мне глаза оросили Слезы гордого счастья, и я Восклицаю: ты – символ России, Изнедривающаяся струя!

1914, июль, мыза Ивановка

165

“Ананасы в шампанском”

ВАЛЕНТИНА

Валентина, сколько счастья! Валентина, сколько жути!

Сколько чары! Валентина, отчего же ты грустишь?

Это было на концерте в медицинском институте,

Ты сидела в вестибюле за продажею афиш.

Выскочив из ландолета, девушками окруженный,

Я стремился на эстраду, но, меня остановив,

Предложила мне программу, и, тобой завороженный,

На мгновенье задержался, созерцая твой извив.

Ты зашла ко мне в антракт (не зови его пробелом)

Стайной розой, с красной грезой,

сбирюзовою грозой

Глаз восторженных и наглых.

Ты была в простом и белом, Говорила очень быстро

и казалась стрекозой.

166

1903 1915

Этот день!.. С него – начало. Телефоны и открытки.

Кначинаньям поэтессы

ябыл очень милосерд,

И когда уже ты стала кандидаткой в фаворитки,

Ты меня сопровождала ежедневно на концерт.

А потом… Купе. Деревня.

Много снега, леса.

Святки.

Замороженные ночи и крещенская луна. Домик.

Нежно и уютно.

Упоенье без оглядки. Валентина безрассудна!

Валентина влюблена!

Всё прошло, как всё проходит.

Ипростились мы неловко:

Я"обманщик", ты сердита,

то есть просто трафарет. Валентина, плутоглазка!

остроумная чертовка! Ты чаруйную поэму превратила

в жалкий бред!

1914, март

167

“Ананасы в шампанском”

ПОЭЗА СПИЧЕЧНАГО КОРОБКА

Что это? Спичек коробок? Лучинок из берез?

И ты их не заметить мог? Ведь это ж грандиоз!

Бери же, чиркай и грози, Восторжен, нагл и яр! Ползет огонь на все стези: В твоей руке – пожар!

Огонь! огонь, природоцап, Высовывай язык!

Ликуй, холоп! Оцарься, раб! Ничтожный, ты велик!

1914, начало июля, мыза Ивановка

168

1903 1915

РОНДО

Л. Рындиной

Читать тебе себя в лимонном будуаре, Как яхту грез, его приняв и полюбя… Взамен неверных слов,

взамен шаблонных арий, Читать тебе себя.

Прочувствовать тебя в лиловом пеньюаре, Дробя грядущее и прошлое,

дробя Второстепенное, и сильным быть в ударе.

Увериться, что мир сосредоточен в паре: Лишь в нас с тобой, лишь в нас!

Итолько для тебя,

Итолько о тебе, венчая взор твой царий, Читать тебе себя!

1914, февраль

169

“Ананасы в шампанском”

BERCEUSE*

(На мотив Мирры Лохвицкой)

Ты так светла в клубящемся покрове. Твое лицо – восходный Уротал.

В твоем дремучем чернобровье Мой ум устало заплутал.

Ты вся – мечта коралловых уловов, Твои уста – факирская печать.

В твоих очах, в очах лиловых Хотел бы сердце закачать.

А где то плач и грохоты орудий… Так было встарь, так вечно будет впредь. Дай погрузиться в белогрудьи И упоенно умереть.

1910, сентябрь

* BERCEUSE – колыбельная песня (фр.)

170