Журналистское расследование (политико-идеологический аспект). Учебное пособие

Во-первых, они сумели соединить репортерские методы с аналитикой, что привело к появлению нового жанра качественной журналистики — расследования.

Во-вторых, была разработана эффективная методология сбора негативной информации, которая позволяла решать главную целевую установку расследования — аргументированно изобличать тех, то попирает закон.

В-третьих, макрейкеры первыми исследовали и описали политическую коррупцию как явление. Они доказывали, что это одно из главных зол демократического общества. Здесь надо рассмотреть «теорию коррупции», которую создали американские расследователи. Подтверждение ряда положений этой теории вполне можно найти в российских реалиях.

Макрейкеры вывели критерий, который позволяет судить о качестве коррупции в институтах власти: от уровня городского управления до президентской. Направление распространения коррупции отвечает следующей главной цели – создание режима наибольшего благоприятствования для своего бизнеса. Вектор движения коррупции следующий: бизнес — полиция — власть. То есть сначала коррупционера интересует тот круг чиновников, с которым он непосредственно соприкасается, занимаясь бизнесом (легальным или нелегальным). Потом он устанавливает коррумпированные связи в правоохранительных органах (в российских реалиях это принято называть «крышеванием»). Как правило, это связанно не только с увеличением доходов, но и с амбициями коррупционера. Он собирается выйти на новый уровень как бизнесмен, а также не прочь попытать счастье в политике. Наконец, логическим завершением этого пути является избрание на пост во властных структурах. На этом уровне перед коррупционером открываются безграничные возможности по обеспечению эффективности своего бизнеса. Получается, чем дальше по этой цепочке продвинулся коррупционер, тем выше качество коррупции в городе, штате, стране.

Последний этап этого «коррупционного пути» был достаточно глубоко изучен макрейкерами. Они вывели «принцип боссизма». Его суть: формирование органов власти на основе демократических выборов породило целый институт так называемых политических боссов. Они имели связи в элите (где решались судьбы страны) и в низах общества (которое собственными голосами обеспечивало победу того или иного кандидата). Пользуясь своими контактами, они либо сами шли на выборы от имени и на деньги заинтересованных лиц, либо работали на победу другого политика. (Этот тип «политического босса» хо-

21

рошо прорисован в фильме «Банды Нью-Йорка».) Но вот что интересно: в крупных городах восточного побережья США этот принцип изживался. То есть бизнесу для контактов с властью уже не нужен был посредник в лице «политических боссов». Там уже либо сами владельцы корпораций, либо их доверенные лица шли на выборы без посторонней помощи, которая была очень дорогой и не гарантировала успеха. Если применить этот подход к российским реалиям, то заинтересованный исследователь получит очень интересные данные о том, как менялся состав кандидатов в мэры и губернаторы с начала 90-х годов до сего дня. Теперь четвертый результат деятельности макрейкеров. Успешность и действенность их публикаций заставили и желтую прессу поднять качество своих разоблачительных материалов. Они продолжили информационную войну с президентом США, но перешли от критики его личных качеств к разоблачениям реальных противоправных действий. Яркой иллюстрацией этого был иск Теодора Рузвельта к газетам «The New York World» и «The Indianapolis News», а

конкретно против их редакторов Джозефа Пулитцера и Делавена Смита, опубликовавших разоблачительный материал, связанный с финансовыми махинациями при строительстве Панамского канала. В числе лиц, наживших крупные суммы денег, были названы зять Рузвельта и протеже президента. Но несмотря на то, что президент объявил «высшим национальным долгом призвать к ответу этого очернителя американского народа»10 Джозефа Пулитцера, федеральные суды Нью-Йорка и Индианаполиса, а вслед за ними и верховный суд США, отклонили иск президента к газетам, ссылаясь на положение первой поправки к Конституции США, гарантирующей свободу печати.

Наконец, пятый, последний результат деятельности движения макрейкеров, который я причислил бы к категории самых важных. Они укрепили мнение, что пресса должна брать на себя функцию «сторожевого пса общественного блага» и реагировать на факты злоупотребления властью. Пожалуй, именно с этим связан тот большой успех, который имела радикальная пресса у американской аудитории. Исследователь Дж. Аронсон, который в начале 70-х годов ХХ века подготовил «критический обзор американской прессы», главу, посвященную радикальной прессе, начал таким интересным заявлением: «Возможно, американцам 70-х годов трудно в это будет поверить, но на одном из этапов своего развития американское социалистическое издание было самым читае-

10 Цит. по: Иванян Э. Н. От Джорджа Вашингтона до Джорджа Буша. Белый дом и пресса. — М., 1991. С. 80.

22

мым в стране. Это был еженедельник «Appeal to Reason» — самое успешное и эффективное радикальное издание, когда-либо печатавшееся в США. Число его читателей однажды перевалило за миллион! Во времена наибольшего влияния тираж этого издания держался несколько лет на отметке 400 тысяч экземпляров»11.

Как видим, издания, ориентированные на критический подход в оценках деятельности власти, неизменно пользовались успехом у американской аудитории. Впрочем, движение макрейкеров было все-таки проявлением либеральной журналистики. Они призывали не к слому существующей политической машины, а к ее реформированию. Здесь стоит заметить, что либеральная пресса не уступила свои лидирующие позиции на рынке СМИ, в том числе благодаря добровольной роли «сторожевого пса демократии». Ярким примером реализации этой функции является серия публикаций журналистов Карла Бернстайна и Боба Вудворда в газете «The Washington Post» в 1972–1974 годах, вошедшая в историю как «Уотергейтский скандал». Принято считать, что из-за них президент США Ричард Никсон ушел в отставку.

Сам скандал стал хрестоматийным, поэтому остановимся только на малоизвестных обстоятельствах. Действительно, установка подслушивающего оборудования в штаб-квартире партии-соперника на выборах — факт вопиющий для демократического общества, поскольку правящая элита грубо нарушила закон. Газета с завидным упорством публиковала материалы на эту тему. Но ведь граждане США на выборах президента проголосовали за Никсона! То есть обвинение власти в совершении преступления, которое выдвинула пресса, не повлияли на выбор избирателей в масштабах всей страны. Только 9 августа 1974 года «Вашингтон пост» вышел с победоносным заголовком на первой полосе: «Nixon Resigns» (Никсон уходит). Как видим, ушел человек, а республиканская партия осталась у власти. Место президента занял вице-президент Генри Форд. Так что стопроцентной победой прессы над властью я бы «Уотергейтский скандал» не назвал, и вместе с тем, как журналист, отдаю должное мужеству и упорству редакционного коллектива (и издателей) «Вашингтон пост». Этот пример учит тому, что пресса реально должна оценивать результаты своего противостояния с властью.

11 Aronson, J. Packaging the news. — New York, 1971. Р. 56.

23

Нельзя умолчать и еще об одном обстоятельстве: почему именно газета «Вашингтон пост» провела разоблачительную кампанию по «Уотергейтскому скандалу»? Здесь есть своя предыстория. Еще в первый президентский срок Никсон (через вице-президента и генерального прокурора) провел атаку на ту часть прессы, которая жестко критиковала его политику. Кстати, она не вызвала протеста у большинства американцев, поскольку СМИ всегда есть за что критиковать. Атакованная властью пресса ответила во время выборов. Естественно, среди нелояльных СМИ была и газета «Вашингтон пост».

Подвести черту под описанием американской расследовательской журналистики я хотел бы еще одной поучительной историей, которая известна как «Дело Колдвила»12. Его главная тема — охрана тайны источника информации.

2 февраля 1970 года журналист газеты «Нью-Йорк таймс» Эл Колдвил был вызван в суд. Причиной стала публикация о сан-францисском отделении организации «Черная пантера». Эта организация представляла собой сеть боевых групп, которые были созданы афроамериканцами, чтобы противостоять боевикам из «Ку-клукс-клана». Правительство относило «пантер» к числу незаконных формирований. Суд потребовал от Колдвила передать правоохранительным органам все рабочие блокноты и магнитофонные записи бесед журналиста с лидерами «Черных пантер». Газета наняла журналисту адвокатов и сделала все, чтобы не допустить начала процесса, поскольку это нарушает конституционные гарантии свободы прессы. «Дело Колдвила» окончательно сформулировало профессиональное правило работы журналиста, особенно специализирующегося в области расследования: ни при каких обстоятельствах не открывать свои источники информации, если это было оговорено заранее, либо если огласка навредит источнику.

Далее мы обратимся к отечественному опыту журналистского расследования, который заметно отличается от американского своей национальной спецификой.

12 Подробно о нем можно прочитать в главе «Черное присутствие» книги: Aronson, J. Packaging the news. — New York. 1971. Р. 48–51.

24

ГЛАВА 3. ДО И ПОСЛЕ 1917-го

РАССЛЕДОВАНИЕ В ЦАРСКОЙ РОССИИ И В СССР

Как социально значимое явление пресса в России существует с последней трети XVIII века, и целое столетие она выражалась в очень интересном типе периодики. В истории отечественной журналистики он обозначен как «литера- турно-художественные журналы», однако сегодня бы их отнесли к другой группе — «журналы мнений». Ведь предметом интереса этих журналов был не только литературный процесс, но и общественно-политический. Отличительная черта «журналов мнений» заключается в том, что они не стремятся соблюдать объективизм, а генерируют идею конкретной политической направленности. Кстати, эта особенность помогала составителям учебников по истории журналистики разделять периодику XIX века по шкале «прогрессивная — реакционная». Поможет это и нам в поисках истоков журналистского расследования.

Даже опираясь на выкладки первой главы этой книги, проницательный читатель сделает совершенно правильный вывод: элементы расследования можно найти в «прогрессивных» журналах. Причем, даже не в радикальных (здесь я не говорю про нелегальную прессу), а в либеральных, издаваемых с 60- х годов XIX века. Это объясняется рядом факторов. Во-первых, либеральные реформы Александра II пусть и не провозглашали свободу слова, но стимулировали некий «либеральный дух», который подразумевает стремление к переменам. Поощрялась критика недостатков. Во-вторых, литературные традиции и метод критического реализма. Даже в журналистских материалах таких авторов, как Ф. М. Достоевский, В. Г. Короленко, А. П. Чехов, прослеживается упорное стремление искать правду, разоблачать глупость и зло.

В это же время набирает обороты процесс капитализации прессы, и она начинает приобретать современные характеристики. Потребовались материалы в новых формах, которые бы соответствовали динамичному характеру еженедельных изданий, а несколько позже и ежедневных. Как и в США, в этот период в отечественной журналистике появляются «инвестигейторы», которые не принимают информацию как данность, а стремятся разобраться, какая правда

25

есть в этом факте. Классиком «инвестигейторства» стал В. А. Гиляровский, опыт работы которого подробно описан в специальной литературе13.

История, как известно, не знает сослагательного наклонения, но этот факт нельзя обойти: в начале ХХ века в отечественной журналистике были признаки того, что инвестигейторство двигалась по пути своего структурного оформления. В этом отношении интересна деятельность издателя и «Шерлока Холмса» русской революции В. Бурцева14. В его периодике («Былое», «Наша Общая газета», «Общее дело») уже появлялись настоящие расследования. Похоже, он понимал, что подобные публикации должны стать регулярными, что они — неотъемлемый атрибут современной для него общественно-политической журналистики. Не будем гадать: как бы развивалось это направление в российской журналистике. Думаю, было бы очень похоже на американский опыт: повышение качества расследования, появление профессиональной группы в журналистике, которая бы специализировалась на расследованиях; возможно, возникли бы специализированные расследовательские издания. Все изменил 1917 год.

В предыдущем абзаце я умышленно употреблял американский аналог термина «расследование», поскольку именно он наиболее точно отражает характер журналистской деятельности этого периода. Все-таки до уровня расследований макрейкеров российские журналисты тогда не поднялись. Например, в августе 1917 года в отечественной прессе могло прогреметь «расследование века» о «шпионах-большевиках». Все говорило в пользу того, что оно должно появиться в прессе. Во-первых, большевики не скрывали стремления прийти к власти, то есть были прямыми политическими противниками правящих после Февральской революции сил, которых можно идеологически обозначить как либеральных демократов. Во-вторых, были собраны доказательства связи их партийных лидеров с враждебной Германией. В-третьих, в стране в целом, а в столицах в частности, выходило огромное количество газет, в основном либе- рально-политической ориентации, и каждая имела аудиторию. Однако вместо информационной бомбы, которая могла бы взбудоражить гражданское общество, появилось две непонятные публикации, привязанные к «событийному поводу» — судебному процессу над большевиками по обвинению в шпионаже. Как видим, эти события сами требуют расследования. Пожалуй, это то самое

13 В частности, расследовательская деятельность Ф. М. Достоевского, В. Г. Короленко, А. П. Чехова, В. А. Гиляровского прекрасно описана в книге: Тертычный А. А. Расследовательская журналистика. — М.,

2002.

14 Рекомендую: Бурцев В. Л. В погоне за провокаторами. — М.; Л., 1928.

26

исключение, которое бывает в правилах. В данном случае получилось так, что благоприятная политическая ситуация не стимулировала развитие журналистского расследования. Как бы то ни было, но после прихода к власти большевиков в России расследование в журналистике осталось только в форме усеченного инвестигейторства.

Советская теория журналистики не вычеркивала расследование из своего инструментария: «Достаточно долгое время понятие “журналистское расследование” в отечественной прессе и науке о журналистике воспринималось как синоним журналистского исследования действительности. Это понятие как бы представляло собой особый журналистский путь познания действительности»15. То есть расследование советской журналистикой рассматривалось исключительно только как метод создания произведения. А вот целевая установка при создании текста уже никак не могла соответствовать цели расследования. Нельзя утверждать, что в советской прессе не было критики. Критика было, но… «отдельных недостатков». Расследование же предполагает системный разбор негатива, что чревато далеко идущими выводами. Поскольку одним из главных постулатов советско-коммунистической системы СМИ является тезис: «Пресса единое целое с другими институтами государственной власти и партийного влияния»16, — то публичная системная критика, к которой неминуемо приводит расследование (согласно цели), в советской печати была просто невозможна. Пресса сама являлась не только инструментом, но и институтом власти, поэтому расследование как тип журналистского произведения в советскокоммунистической системе СМИ не могло существовать в принципе.

Рассматривая процесс становления журналистского расследования нельзя обойти вниманием такой феномен, как самиздат. Это была нелегальная пресса, хотя редко какое издание диссидентов имело все необходимые характеристики периодики. Однако если не придираться к формальным признакам, то самиздат надо рассматривать как составную часть СМИ, сам смысл существования которой как раз и соответствовал расследовательской универсалии — тайное сделать публичным. Получается, что даже простые заметки, скажем, в «Хронике текущих событий»17, можно относить к расследовательской журналистике. Впрочем, в самиздате были разные по качеству и целевой установке материалы.

15Тертычный А. А. Аналитическая журналистика. — М., 1998. С. 225.

16Сиберт Ф. С., Шрам У., Петерсон У. Четыре теории прессы. — М., 1998. С. 179.

17Самое жизнестойкое издание диссидентов. Издавалось как бюллетень с 1968 по 1983 годы. Всего вышло 64 выпуска. А. Д. Сахаров называл этот самиздат «самым большим достижением диссидентов».

27

Любой анализ сразу же поднимал публикацию до уровня расследования. Скорее всего, именно аналитику диссидентов надо рассматривать в качестве предтечи журналистского расследования как жанровой формы. В пример можно привести публикацию экономиста и писателя Льва Тимофеева «Технология черного рынка, или Крестьянское искусство голодать». Работа вышла в самиздате, и в феврале 1985 года его приговорили к шести годам лагерей и пяти годам ссылки. Через два года он был помилован. На личности Льва Тимофеева я остановился не случайно, поскольку он невольно стал своеобразной границей разных политических эпох в истории страны. Ведь уже в апреле 1985 года началась политика либерализации (вошедшая в историю под термином «перестройка»), которая закончилась крахом коммунистического режима. Изменения же в системе СМИ страны в этот период были настолько стремительны, что явно обгоняли трансформации в политике и экономике.

«ЗАКАЗЫВАЛ» ЛИ ГОРБАЧЕВ РАССЛЕДОВАНИЯ?

Разбирая систему периодической печати в России в конце ХХ века, нельзя не отметить большой вклад либеральной идеологии в развитие СМИ. Она не только стимулировала создание новой системы прессы, но и способствовала оформлению новаторского для отечественной журналистики типа произведения — расследования. Традиционно значительную роль в формировании имиджа «либеральной прессы» играет ее внешнее противостояние наиболее мощным институтам страны — правительству, бизнесу. Если рассматривать деятельность такой прессы в стране с устойчивой либеральной традицией, то именно расследование деятельности этих кругов с точки зрения ее соответствия общественному благу представляется одним из основных признаков либеральности.

Существует достаточно много объяснений противостояния журналистов и корпоративной элиты. В марксистских исследованиях, а также в ряде работ ученых-либералов18, подчеркиваются внутриэкономические противоречия СМИ со своими противниками. В этом случае разоблачения прессы представляются как борьба одной части корпоративного истэблишмента против другой. Американские неоконсерваторы, развивая идеи Джорджа Оруэлла, видят в этом

18 Багдикян Б. Монополия средств информации. — М., 1987.

28

процессе борьбу «средних слоев» за создание «новой элиты»19. Наконец, существует «экономическое» объяснение такой ориентация прессы на «среднего человека»: именно он является основным потребителем прессы, а разоблачения — наиболее ходовой товар в области общественно-политической журналистики.

У российской «либеральной прессы» с точки зрения имиджа есть существенные национальные особенности. Как явление в журналистике она формировалась в условиях поддержки реформаторского крыла КПСС и критики ком- мунистов-ортодоксов во время «перестройки». Журналистское расследование в

СССР наиболее полно реализовало эту особенность либеральной публицистики.

Журналистское расследование в прессе периода «перестройки» (то есть когда еще существовала советско-коммунистическая система СМИ) — это смесь обличений врагов народа и морализаторских судебных очерков. Но в разных изданиях это сочетание проявлялось не одинаково. Та пресса, которая являлась органами ЦК КПСС, в большей степени увлекалась разоблачениями конкретных политических фигур — оппонентов коммунистов-реформаторов. Издания же непартийных органов (общественных организаций) стремились разобраться в самих первопричинах негативных процессов и явлений.

Наивно полагать, что появление на страницах периодических изданий ранее запрещенных тем является исключительно следствием доброй воли правящей партии. Это скорее можно объяснить политической борьбой, которая развернулась внутри КПСС, поэтому ее реформаторское крыло, сплоченное вокруг фигуры Генерального секретаря М. С. Горбачева, пыталось обеспечить широкую поддержку реформам со стороны народа, в том числе и дискредитируя своих политических противников. Не случайно именно перед XIX конференцией КПСС (1988 г.), на которой ожидалась жесткая критика реформ со стороны ортодоксального крыла партии, тема политической коррупции стала главной в либеральных изданиях. Таким образом, можно утверждать, что появление темы политической коррупции на страницах периодической печати стало прямым следствием обострения политической борьбы внутри КПСС. Именно с помощью расследовательских публикаций реформаторы не только подрывали позиции ортодоксов, но и пропагандировали ключевые понятия либеральной идео-

19 Wildavsky A. The media’s American Egalitarians. — N. Y., 1987.

29

логии. В возникшем отечественном движении «разгребателей грязи» можно отметить два направления: изобличение коррумпированных устоев сложившегося аппарата управления государством, и тема уголовной организованной преступности и ее проникновение во власть. Теперь остановимся на самых показательных публикациях в форме журналистского расследования.

«ПРОТИВОСТОЯНИЕ»

Первое направление наиболее ярко представлял еженедельный журнал «Огонек». Появление этого издания на переднем плане политической борьбы надо считать не случайным, так как это вполне в традициях данного издания. Журнал являлся органом ЦК КПСС и, судя по редакционной политике, всегда был выразителем мнений руководящего органа правящей в стране партии. Его материалы традиционно отличались подчеркнутой непримиримостью по отношению к оппонентам политического режима. Консервативность в «Огоньке» усилилась при главном редакторе Анатолии Сафронове. Причем это касается не только стиля, но и содержания. Журнал полностью берет на себя функцию «официозного» издания. Но после инициирования ЦК КПСС политики либеральных реформ журнал, при новом руководителе Виталии Коротиче, снова меняет и редакционную политику, и стиль. Однако при всей внешней новизне это издание по-прежнему отражает точку зрения своего учредителя (впрочем, в рядах которого не было единства).

Анализируя публикации в первой половине 1988 года, можно выдвинуть следующее предположение: по замыслу политических сил, выразителем взглядов которых стал журнал «Огонек», завершить информационную кампанию реформаторов накануне XIX партконференции должен был материал «Противостояние», который вышел за день до ее открытия. Авторами стали не журна- листы-профессионалы, а следователи по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР Т. Гдлян и Н. Иванов.

1988 год показал, что даже видимого единства в рядах КПСС уже нет, что нашло свое внешнее выражение в прессе. Если уже закрутившиеся интеллектуальные дискуссии между «толстыми журналами» («Новый мир», «Дружба народов», «Наш современник», «Молодая гвардия») еще не проецировались на все общество (из-за узкой аудитории), то «манифест антиперестроечных сил» Нины Андреевой «Не могу поступиться принципами», опубликованный в вы-

30